Утро добрым... бывает

Серёжа мычит тихо, медленно открывая глаза. Он вдыхает шумно, потягивается, лёжа на боку, и потирает сонно глаза. Моргает, рассматривая пустующую половину кровати и стонет жмурясь. Олег опять проснулся раньше и решил заняться чем-то полезным. Парень прислушивается, улавливая звук воды и готовки с кухни. Тихий звон кастрюли о чугунную решётку на плите заставляет вновь открыть глаза. Серёжа лениво думает о предстоящих сессиях и парах, о каких-то творческих работах, рефератах, прочей чуши, тесно связанной с универом. О ней думать не хочется, но получается как-то само. Он снова потягивается, зевает звучно и поворачивается на спину, после – на другой бок. Теперь он видит окно, завешенное тюлем. Бёдра и промежность что-то холодит и Серый плавно опускает руку, касаясь себя между ягодиц. Там мокро и щёки тут же вспыхивают от воспоминаний. Они ведь даже не сходили в душ после всего этого, так и заснув... Встать удаётся не с первого раза. Когда в тебе чужая сперма и смазка, а ты очень не хочешь заляпать постельное бельё ещё больше, встать оказывается довольно проблематично. Серёжа, правда, с задачей справляется и, ухватив со стула чужую майку, натягивает на себя. Он неспешно идёт на кухню, постоянно чувствуя как из него тонкой струйкой вытекает всё. — Доброе утро, — улыбается Олег, услышав чужие шаги. Он разворачивается и фырчит, стоит увидеть своего возлюбленного. — Доброе, — мурчит в ответ Серёжа и подходит ближе. На шее у Олега, помимо кулона, влажное банное полотенце, а волосы всё ещё сырые после утреннего душа. Серый притирается к нему, носом ведёт по крепкой смуглой спине и обнимает за талию руками. С плиты вкусно пахнет кашей. — Как спалось? — спрашивает Олег, помешивая одной рукой кашу, а другую заводит себе за спину и коротко чешет рыжего за ухом. Серёжа едва ли не лужицей расплывается от нежности и прикрывает глаза, оставляя поцелуй на коже. — Замечательно, — отвечает он и дарит своему мужчине ещё несколько поцелуев. — Рад слышать. Садись завтракать. — Волков тянется выключить конфорку и закрывает кашу крышкой, разворачиваясь после в кольце рук. — Ммм, я надеялся, что сначала меня покормят кое-чем другим, — низко тянет Серёжа, прижимаясь подбородком к чужой груди и смотря снизу вверх. Олег усмехается, запуская ладонь в рыжие волосы и приглаживает их, смотря на довольное лицо возлюбленного. На Серёже его футболка и, кажется, больше ничего. Он, для проформы, заводит руку за чужую спину, опускает ладонь на ягодицы и сжимает их, скользит пальцами между ними. Его Серёжа там мягкий и влажный, он подрагивает от касаний к припухшему колечку мышц и выгибается навстречу. Своими руками сжимает олеговы ягодицы, прикрывает глаза и дышит рвано. — Может быть и покормлю, — отвечает Волков и подталкивает парня к углу, прижимая к барной стойке. Он касается чужой ноги, скользит по коже кончиками пальцев, а после поднимает и закидывает себе на бедро. Серёжа выгибается, рукой опирается о стол. Сглатывает. Они целуются нежно, долго, мягко. Олег оглаживает чужую щеку большим пальцем, второй рукой открывая ящик и нашаривая стратегический запас из одного тюбика смазки. Разумовского всего ведёт от поцелуев, он стонет тихо, льнёт к крепкой груди, цепляется руками за плечи и шею. Полотенце падает вниз, но парни игнорируют его, продолжая целоваться. — Волч, — тихо выдыхает он вместе со стоном. — Пожалуйста... Олег утягивает его в новый поцелуй, пока пальцы, уже смазанные в лубриканте, медленно проникают в Серёжу. Его разрабатывают тщательно, нежно, пусть этой ночью они уже занимались сексом. Серый на пальцах дрожит и извивается, стонет в поцелуи сладко и пытается насадиться. Царапает короткими ногтями голую спину Волкова, кусает губы, жмурится. Распахивает глаза и отстраняется, разрывая поцелуй, когда в него проникают одним слитным движением. Стонет так, что Олега ведёт. — Б-боже, — шепчет Разумовский и гулко сглатывает, стараясь удержать равновесие. Олег в него толкается медленно, наслаждаясь теперь стонами. Он распаляет его, заставляя вскоре хныкать и скулить на своём члене, сжиматься так, что у обоих звёзды перед глазами. — Пожалуйста, — на грани шёпота слезливо просит Серёжа, — прошу, Олеж... Волч... Быстрее... У Волкова свои планы на сегодня и он лишь скалится довольно, целует любимого во взмокшие рыжие волосы, зачёсывает их за ухо и продолжает доводить до грани. Серёжа выглядит прекрасно: раскрасневшийся, со слезами на глазах, дрожащий крупно и пытающийся подмахивать; целующий его отчаянно и повторяющий его имя. Красивый. Красивее, чем его любимые картины эпохи Ренессанса. — Хороший мой, — урчит довольно Олег и, наконец, сжаливается над ним. Обхватывает бёдра крепко и начинает насаживать на себя, двигается сам быстрее и глубже. У Серёжи уже сознание уплывает, в голове ни единой мысли. Он отдаётся Олегу весь и без остатка, стонет громко, вскрикивает и скулит на одной ноте, стоит члену каждый раз попадать по простате. У Волкова вся спина исполосована, на плечах и руках красные полукружия от коротких серёжиных ногтей. Они слегка пекут и ноют, но это лишь добавляет ощущений. Рыжие волосы мелькают перед глазами вместе с синей радужкой. Серый сбивает любимого с ритма, пытается подмахивать его движениям и давится собственными стонами, задыхается почти натурально от нехватки воздуха, захлёбывается кислородом. Олег его целует осторожно, хмурится, по шее скользит большим пальцем и чуть давит на кадык. Рукой спускается ниже, сжимает сосок и Серёжа дёргается, закатывает глаза от наслаждения. Это ощущается почти как пытка. Такая сладострастная, такая приятная и желанная. Такая, от которой голову кружит и всё внутри скручивает удовольствием. — Олег, я... я скоро, — шепчет на грани слышимости парень и Волче целует влажный от пота висок, кивая. Сам уже на грани. — Давай, — говорит, почти командует он, и Серёжу скручивает в оргазме. Он выгибается дугой, едва не ударяясь затылком о шкафчики, вскрикивает, цепляется за столешницу до побеления костяшек и дрожит. Изливается, пачкая свой и олегов живот, чужую майку на своём теле. Хватает ртом воздух, пульсирует на члене и утыкается после лицом в смуглое предплечье. Олег дёргает его на себя ещё пару раз, рычит на ухо и кончает следом, войдя глубоко. Чувствительный после оргазма Серый всхлипывает и цепляется зубами за кожу на плече, оставляя наливающийся красным укус. — Прекрасный мой, — шепчет Олег, покрывая рыжую макушку поцелуями. Оглаживает чужие плечи, бока, подхватывая на руки. Разумовский тут же обвивает его руками и ногами, будто боясь, что его уронят. Внутри у него тепло, горячо даже от чужой спермы и он сонно трётся носом о подбородок, прикрывая глаза. Ластится, словно лис рыжий, довольный весь такой. После утреннего секса он такой всегда – мягкий, податливый, нежный. — Тебе так идёт моя майка, — фырчит Волков и утаскивает парня в ванну. Серёжа не отвечает ничего, посмеивается тихо и зевает. Он не готов ко второму заходу, но кто знает, может быть Олег сможет изменить его решение.