Глупые чувства

Что может быть лучше, чем в дождливый день сидеть в кафе за чашкой горячего эспрессо и никуда не торопиться? Юнги ждал Чонгука, а дождь крупными каплями барабанил в окно. Люди на улице бежали под разноцветными зонтиками, торопились спрятаться в магазинах и кафе или сбежать от дождя в такси. Дождь, похоже, обижался и никак не хотел заканчиваться. Мин оглянулся по сторонам, после обеда здесь мало посетителей. Его внимание привлек худенький паренёк. Он топтался у двери и не решался выйти. На нем даже куртки не было, только рубашка, жилетка и тонкие брюки. «Клерк какой-то, наверное, выбежал на обед и застрял тут. Ну, кто же в такую погоду без зонта? Вот дурачок», — подумал Мин. Ему почему-то стало жалко паренька и он решил добавить себе пару очков в карму. Взяв зонт, он подошел к нему и мягко похлопал по плечу. Тот вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. «Ух ты, какая конфетка!» — удивился про себя Мин. Ему на вид лет двадцать, пухлые щечки, красивые глаза за круглыми очками, растрепанный, как воробей, трогательный, аж руки зачесались. — Что вы хотели? — спросил он удивленно, милейшим голоском. Юнги почему-то стало жарко. — Я вижу, ты без зонта. Вот держи, мне он не нужен, за мной скоро приедут. Я часто тут бываю, можешь вернуть его потом бармену, я заберу. — Ой, ну что вы, это неудобно! Мы не знакомы, — засмущался парень. — Ну, если дело только в этом, я — Мин Юнги, — и протянул руку. Красавчик доверчиво вложил в неё свою и тут же попытался забрать, но мужчина не отпускал, а, наоборот, крепче схватил ладошку и стал рассматривать, как что-то очень удивительное. «Какая миленькая лапка, такая мягкая и маленькая. Хочу поцеловать каждый пальчик». — Пак Чимин, очень приятно. Да и дождь уже заканчивается, — ему, наконец, удалось вырвать руку и спрятать за спину, — вроде бы, — он зачем-то продолжал препираться со странным человеком, от которого у него стаями носились мурашки по всему телу. Как назло, в это время капли забарабанили с удвоенной силой. Мин улыбнулся во всё лицо, от чего Пак на несколько секунд выпал из реальности. Он и так жутко смущался от внимания этого красивого, уверенного в себе мужчины, а от его улыбки у него как-то совсем повело крышу. — Да ладно тебе, бери! — Мин всучил зонт и задумчиво поглядел в окно. — Подожди, зонт тут не особо спасёт, — он вернулся к столику и взял свой плащ. Подойдя обратно к парню, он без разговоров накинул его на худенькие плечи и заглянул в глаза. — Ты разве не торопился? — спросил он у ошалевшего от близости Чимина. Тот испуганно посмотрел на часы и подпрыгнул. — Ой, и правда, я же опоздаю. Спасибо! Я всё верну, обязательно. Спасибо! Мин с улыбкой и сожалением смотрел, как Чимин убегает, смешно прыгая по лужам. «Прелесть какая, жалко больше не увидимся», — подумал он, вздохнул и вернулся к своему столику. Мечтательно он опять уставился в окно, прокручивая в голове разговор с Чимином, вспоминая его смущение, нежный румянец и маленькую ладошку. «Такой милый и невинный, маленький и забавный. Хочу его. Может телефон бармену оставить? Чтобы ему передал, вдруг перезвонит. Или службу безопасности напрячь…» Из приятных грёз его вырвал знакомый голос. Гук обнял Юнги сзади за плечи и нежно прошептал на ухо: — Я надеюсь, ты обо мне тут мечтаешь? — Прости, но, нет, — усмехаясь, ответил Мин. — Мог бы и соврать, — Чон уселся напротив за столик, — а я вот думал только о тебе. Наконец-то мы встретились, хотя я уже две недели в Сеуле. Признайся, специально меня динамил? Любишь ты меня помучить, доминант хренов. А ведь мы три месяца не виделись, — Гук обиженно надул губы. — Ничего подобного, реально было много работы, сегодня первый выходной за последний месяц. Кстати, только из-за тебя и взял, так что не наговаривай, — он пристально рассматривал Чонгука. — Италия пошла тебе на пользу. Тебе всегда шёл загар. Надеюсь, ты везде такой загорелый? — Скоро увидишь. Поехали к тебе. Я соскучился, — на его лице играла мальчишеская улыбка, от которой у Мина всегда жалко ёкало сердце. — Подожди, нужно кое-что бармену оставить, две минуты и едем. Чон подозрительно проследил, как Мин что-то записал на чеке и вместе с купюрой передал бармену. Тот благодарно кивнул и попрощался. А дождь всё барабанил по стёклам и даже не думал заканчиваться.

***

Их движения уверенные и неторопливые, их страсть тихо набирает обороты, постепенно заполняя всё внутри. Как в медленном танце, они добираются до спальни, целуясь и раздевая друг друга. Они делали это сотни раз, в самых разных местах, во всех возможных позах, злясь и ненавидя, любя и умирая от нежности, ревнуя и желая отомстить. Они изучили тела друг друга, как свои, но всё равно их тянет как магнитом. Каждый раз они решают, что этот был последний шанс, они больше не хотят, не будут, не вернутся, но через неделю или месяц или три кто-то из них звонит, запуская новый виток отношений. Мин знает каждую точку на теле Гука, от прикосновения к которой он будет выгибаться и шептать грязные словечки. Он заводится от ласковых поглаживаний и легких укусов и ещё есть секретное местечко, если поцеловать туда, Гук начинает глупо хихикать и покрываться мурашками. Когда они любили друг друга, оно всегда было покрыто засосом. Так много лет прошло с тех пор, как они были подростками. Лучше не думать об этом. Тех детей больше нет, как и тех чувств. Сейчас между ними нет доверия, осталась привычка, похоть и чувство собственности. Юн бесцеремонно толкает Гука на кровать, располагаясь между ног. — Будут какие-то пожелания? — спрашивает он, оглаживая бедра. — Мне — как всегда. Ты знаешь, — подыгрывает Гук. Мин ухмыляется, опуская голову и вбирает член в горячий рот, от чего Чон шипит и довольно стонет: — Юн, боже, ты — лучший! Никто так это не делает, как ты. Чон мечется на простыне, мускулы напряжены, Мин чувствует, что он в пяти минутах. — Подожди, пожалуйста, я не хочу кончить прямо сейчас, мы только начали. У меня месяц никого не было, — Гук приподнимается на локтях, запускает руку в волосы Юна, пытается отстраниться, хотя это нереально тяжело. — Что же ты никого не нашел в Милане? Там же полно моделей, — Мин приподнимается и затягивает Гука в глубокий поцелуй. Проколотый язык Гука — это то, что заводит его больше всего. — Нет, с моделями я завязал, был неприятный случай, — на секунду отвлекается Гук. — Интересно, потом расскажешь. Смазку достань и резинки. Гук поворачивается к Мину спиной и тянется к тумбочке. Тот, не теряя времени, гладит упругие ягодицы, целует и шлепает. Он берет тюбик и выдавливает на пальцы смазку, вставляет два пальца, сразу находя нужное место. Гук зарывается в подушку и стонет в неё. «Такой независимый, гордый и надменный, а со мной хнычет как маленькая сучка», — довольно проносится в голове у Мина. Он поворачивает его на спину, продолжает трахать пальцами и одновременно поглаживать член Гука. Мин любуется тем, как он закусывает губы, выгибается и сам насаживается, упрашивая не останавливаться. Он аккуратно добавляет третий палец, Гук морщится, но принимает. Мин поворачивает Гука на живот, встает перед кроватью и тянет его на себя. Чон понимает все без слов. Он быстро принимает нужное положение. Мин гладит и пощипывает красивую задницу, разводит ягодицы, проводит по промежности, борясь с желанием прильнуть губами, но сил терпеть больше нет никаких. «В следующий раз. Я заставлю тебя умолять», — думает он. Мин раскатывает резинку, входит медленно, замирая от удовольствия. Это — как дежавю — ощущение чего-то безумно знакомого, но в тоже время нереального. — Хорошо, — в унисон выдыхают оба. Мин набирает темп, насаживая с оттяжкой, сжимая до синяков и шире разводя ягодицы. Гук хнычет, тяжело дышит, теряется в своих чувствах и желаниях. Как всегда с Юнги ему всё слишком, он всегда с ним на грани. Руки трясутся, а колени предательски разъезжаются. В голове пусто. Всё, что они могут сейчас — это продолжать двигаться, увеличивая темп, заставляя тела дойти до максимальной точки напряжения, чтобы получить разрядку, необходимую сейчас, как воздух. Они кончают одновременно. Гук без сил падает на кровать, увлекая за собой Мина. Он тяжело дышит рядом, забирает его в объятия, целует в полном изнеможении. Их пальцы переплетены, тела расслаблены, в голове приятная пустота. — Когда ты улетаешь? — спрашивает Юнги лениво. — Завтра ночью, — Гук придвигается ближе, целует в плечо, — я ненадолго, может месяц или чуть больше. — Куда на этот раз? — Пекин. Ты так и не сходил на мою выставку, ты же обещал, последняя неделя и она уедет. — Схожу обязательно. Если хочешь, пришлю тебе отчет, — Мин ласково перебирает волосы на затылке Гука. — Хочу. Ты редко пишешь. — Ты к себе или останешься? — Не знаю, как хочешь. — Если останешься, можно повторить. — Тогда останусь.