Глупые чувства

Чимин весь на нервах, он не спал почти всю ночь и вздрагивает, как параноик от каждого резкого звука или движения. Юнги позвонил вечером, сказал, что он отказывается говорить по телефону и обсудит с ним всё при встрече. Сегодня после работы Чимин поедет к нему в квартиру. От мысли, что они окажутся наедине, пересыхает во рту. «У него был очень холодный голос, даже спокойной ночи мне не пожелал. Он обиделся. Только бы он меня не бросил. Я не переживу. Пусть делает со мной, что хочет, только не бросает». Чимин готов упасть на колени, как только Мин открывает ему дверь. Он не обнимает его и не целует, спокойно приглашает пройти. Сам садится в кресло, широко расставив ноги, смотрит оценивающе, всю душу Чимину выворачивает. Пак на трясущихся ногах остается у двери, ждёт, что прикажут. Но Мин молчит. «Ждет извинений», — думает Чимин. Медленно он подходит к Юнги и опускается на колени между его ног. Мин удивленно приподнимает брови, на губах появляется ухмылка. Чимин тяжело дышит, хмурится, трясущимися руками касается ремня, вопросительно смотрит. Мин закусывает нижнюю губу. Чимин расстёгивает ремень, потом пуговицу и тянет молнию на ширинке. Что дальше? Чимин чувствует себя идиотом, он никогда ничего такого не делал, а Юнги совсем не помогает ему, лишь холодно смотрит. У Чимина начинает трястись подбородок, он не готов к такому безразличию. Из глаз начинают катиться слёзы. — Банни, прости меня, пожалуйста. Я такой урод. Прости. — Мин притягивает его к себе на колени, зацеловывает лицо, руки, обнимает крепко, без остановки шепчет. — Прости, прости, прости, прости, прости. Ты такого не заслужил. Ты ничего не сделал. Я так больше не хочу. Я хотел наказать тебя, а получилось, что опять себя втоптал в дерьмо. Ты чистый, такой хороший. Прости. Чимин растворяется в нём, всхлипывает как ребёнок, вдыхает запах, путает пальцы в волосах, притягивает ближе, находит губы, тихо стонет в них. — Соскучился, — шепчет, — я соскучился, так плохо без тебя. Не бросай меня, пожалуйста. — Да что я, самоубийца? Мне без тебя теперь никак. — Ты больше не злишься? Прости, нужно было позвонить тебе. Всё вышло из-под контроля, сам не знаю как. — Я злюсь только на себя. Банни, вы молоды. Это нормально, что ты хочешь отрываться со своими друзьями, я не имею права контролировать тебя. И уж тем более как-то наказывать. Просто я ужасный собственник и привык командовать. — Мне нравится, как ты командуешь мной. И всё, что ты делаешь со мной, — Чимин одну за другой расстёгивает пуговицы на рубашке Мина, запускает пальчики под ткань, гладит горячую кожу, находит маленький бугорок соска, обводит его, пощипывает, дразнит, — ты говорил, что будешь меня развращать. От такого Чимина у Юнги перехватывает дыхание. — Идём в кровать, тут неудобно, — просит он. До Чимина вдруг доходит, что в кровати его ждёт что-то совсем новое, он начинает трусить и напрягаться. Это сразу замечает Юнги. — Чего испугался, Банни? — он не может сдержать усмешки. — Я, наверное, немного не готов. — К чему? — Ну, к тому самому, ну, ты понимаешь? — он наклоняется к уху и шепчет, ужасно краснея, — к сексу настоящему. Мин несколько секунд пытается сдержаться, но потом заходится в смехе. Чимин не знает, как реагировать и решает на всякий случай немного обидеться. — Какое ты чудо у меня. Я тебя обожаю, — он легонько щелкает, надувшегося Чимина по носу, — «настоящего секса» тебе не светит еще очень долго, уверяю тебя. Я буду развращать тебя медленно, с толком, с чувством, с расстановкой, чтобы ты как можно дольше оставался таким невероятным. Так что начнем с азов. — Ну, если торопиться некуда, то я есть хочу, — заявляет Чимин, — я от нервов сегодня не ел ничего. Мин снова начинает смеяться, легонько сталкивает Чимина с колен: — Идём, я заказал еду, недавно принесли.

***

Юнги опять позвонили по какому-то очень важному делу, он ходит по спальне, раздавая указания. Чимин лежит на огромной мягкой кровати и кайфует, слушая любимый голос. Его совсем разморило. Напряжение последнего дня сменили спокойствие и удовлетворение. Он изо всех сил пытается не заснуть, но вкусный ужин и предыдущая бессонная ночь делают своё дело. Глаза нещадно слипаются, под низкий голос Юнги он медленно проваливается в сон. Мин выключает телефон и удивлённо замирает около кровати, разглядывая мирно сопящего Чимина. Юн закатывает глаза, качает головой и улыбается: — Любовничек, блин. Он ложится рядом, крепко, как сокровище, обнимает Чимина руками и ногами, тот во сне бормочет что-то нежное и целует в плечо. Юнги накрывает волной нежности и внезапного осознания того, что он давно не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас.

***

Чонгук заходит в кабинет Мина, как к себе домой, не слушая возражений секретаря. Они остаются наедине. Юнги мягко улыбается, он выглядит спокойным, счастливым, удовлетворённым. Гук его таким уже и не помнит: — Ты как-то изменился. Что такого произошло за месяц, пока меня не было? — Я полюбил Гуки, по-настоящему и похоже на всю жизнь. Это как удар в спину. «Больно. Почему сейчас? Когда я готов был всё вернуть.» — И кто он? — Какая разница? Гук подходит близко, присаживается на стол, смотрит сверху внимательно, не отрывая глаз. — Всё кончено? — Да, Гуки, я не хочу и не могу сделать ему больно. Чон пытается справиться с бешенством, не в его характере отдавать своё. — Знаешь, я иногда думал, что бы испытывали люди, зная, что занимаются с кем-то любовью последний раз. Представляешь, насколько острее всё чувствуется? Я бы хотел попробовать. — К чему ты клонишь? — Хочу последний раз с тобой. — Нет. — Мы знаем друг друга всю жизнь, а с ним ты месяц. Разве я не стою всего лишь полчаса твоего времени? Одним разом больше, одним меньше, какая разница? Он не узнает. Ради всего, что было между нами. Ради тех подростков, которые любили. Для которых их чувства были всем. Ты же помнишь, я знаю. Первая любовь не забывается. Гук наклоняется, кладет руки на бёдра, смотрит в лицо, его дыхание ласкает кожу. Мин закрывает глаза, пытается справиться с желанием. — Хочешь здесь? На этом столе, — тихо предлагает Гук. — Здесь везде камеры. Идём. Мин встает, хватает Гука за руку и быстро уводит из кабинета.

***

— Ты, блять, издеваешься? Зачем ты привёз меня сюда? — Чон оглядывает ряды цифровой техники. — Сегодня месяц, как мы познакомились с ним, он увлекается фотографией, смешно, правда? Помоги мне выбрать фотоаппарат, хочу сделать ему подарок. — Ты ебанулся? Я не буду. Мин подходит к Гуку, обнимает его, крепко прижимает голову к плечу. — Прости меня! — шепчет ему на ухо. — За все мои обиды. Ты всё делал правильно. Я не имел права держать тебя. Я должен был поехать тогда с тобой, быть рядом. Я был эгоистом. Я понял это с ним. Он делает меня лучше. С ним я хочу отдавать, а не брать, — Юнги отстраняется, смотрит прямо в удивленные глаза, — не заставляй меня выбирать. Ты дорог мне. Пожалуйста, останься в моей жизни!

***

За большим столом в квартире Мин Юнги собралась компания близких людей. Все поздравляют Чимина с днем рождения. Он счастливый и довольный сидит рядом с Юнги и не сводит влюбленных глаз. Они вместе уже больше полгода, но он всё равно млеет от каждого его касания. Мин забирает у Чимина бокал: — Банни, давай ты притормозишь, а то отрубишься и не получишь еще один мой подарочек, — шепчет он на ему ухо. Тот удивленно вскидывает брови: — Да, неужели? У меня, что? Будет, наконец-то, настоящий секс? От хитрой кошачьей ухмылки Юнги его отвлекает звонок в дверь: — Тэ, открой, пожалуйста, — просит Чимин. Ким, уже подвыпивший и раскрасневшийся, открывает дверь и замирает — перед ним, во всей своей красе, разглядывая с макушки до пяток, стоит его любимая модель для дрочки — сам Чон Чонгук с огромной подарочной коробкой в руках. — Вот чёрт, а в живую ты еще горячее, чем на фото, — не задумываясь выдает Тэ. Гук, удивлённый такой наглостью, выгибает проколотую бровь: «Хм, ну, допустим»! — У тебя есть мои фото? — спрашивает он с улыбкой. — Да я задрочил их все до одной, — у пьяного Тэ нет никаких тормозов. — Я польщен, — отвечает Чон, чувствуя, что всё-таки не зря решил принять приглашение.