Мелочи.

      Кэйа знакомится с Одиннадцатым Предвестником — Чайлдом, — не то, что бы специально. Тем не менее отношения у них неплохие, полны шуток и нечастых встреч в таверне, когда тот появляется в Мондштадте, но с полным отсутствуем какого-либо доверия, за счёт разных сторон: фатуи и Ордо Фавониус.       Чайлд определённо заинтересован Дилюком. Нельзя сказать точно, хорошо это или плохо: со стороны непонятно, на что нацелен интерес Тартальи, да и винодел уже взрослый, сам за себя это решить может, к тому же маловероятно с мнением Кэйи считаться будет.       Тем не менее, иногда Чайлд даже не замечает, как Альберих отсаживается за столик к рыцарям, увлечённый Дилюком. Кэйа с радостью бы пошутил насчёт того, что Рагнвиндр увёл у него друга, да только это на шутку-то и не похоже — на суровую реальность смахивает больше и, похоже, ею является.       Рагвиндр стал чаще появляться в таверне. Это очень легко заметить: если до этого он мог и месяц не появляться в таверне из-за других дел, то за прошедшую неделю Кэйа видел его за рабочим местом раза четыре. Тарталья все эти четыре раза тоже находился в таверне, только одним из которых было приглашение Кэйи.       Сам не замечая того, местами Тарталья называет винодела заботливым и домашним «Люк». Сокращение имени проскакивает что в разговорах с глазу на глаз, что в присутствии посторонних, что в присутствии самого Дилюка. Кэйа надеется, что он вразумит рыжего Предвестника, — даже капитан кавалерии перестал звать так его, вряд ли Рагнвиндр обрадуется, — однако тот, вызывая глубочайшее удивление, лишь загадочно хмыкает и не вмешивается.       Дилюк более сдержан. Это и понятно априори, и после подтверждается наблюдениями. Кажется, Кэйа стал больше наблюдать за ним после всех этих жестов? Однако онажды в разговоре мелькает, как после оказалось, настоящее имя Чайлда — Аякс. Подтверждает этот факт ничего не знающему Альбериху сам Чайлд, что во время их разговора присутствовал и даже яро поддерживал его. Рагнвиндр после этого выглядит немного взволнованно, — словно боится чего-то, что несвойственно, — Тарталья же наоборот, больше веселится. Похоже, ему только в радость, что его так называют.       «Хэй, а ведь Чайлд даже мне не говорил о своём настоящем имени, Дилюк.»       «Что ж вы тогда за «друзья» такие, раз он даже этого тебе раскрыть не может?»       «Во-о-от именно. Он рассказал о нём тебе. Не значит ли это, что между вам есть что-то большее, м?»       «Заткнись, Кэйа.»       Ещё через какое то время Альберих снова случайно видится с Тартальей, вот только не в таверне: Чайлд находится на побережье у моря и что-то усердно ищет. Как потом оказалось – ракушки.       Рвение он потом оправдывает собственным эстетическим удовольствием по отношению к ним, желанием привезти сувениры на родину, однако в следующий раз при встрече Дилюка он замечает в его волосах шпильки в виде звёздочек, по цвету уж очень похожие на те самые ракушки.       Предвестник тогда невооружённым взглядом светится.       (А Дилюк незаметно улыбается ему. Но на то и незаметно, что скрыто от глаз Альбериха.)       А однажды Кэйа и вовсе замечает попытку Предвестника взять Дилюка за руку. Тот не даёт этого сделать, бормочет что-то в возражение(со второго этажа ничегошеньки не слышно), однако оставляет руку рядом, позволяя Тарталье осторожно поглаживать её пальцами, склонившись над стойкой.       Архонты, даже остолопу станет понятно, в каких они отношениях. Капитан кавалерии не прочь был бы рассказать о догадке самому Дилюку, может и Тарталье заодно, да только эту мысль преследует ярое ощущение того, что в Мондштадте он появится после этого только вперёд ногами.       Лучше он оставит эту маленькую тайну, разделяя её с незнающими этого Дилюком и Чайлдом и бутылкой неповторимой Полуденной Смерти.