Папа

Ярик сразу узнал своего отца. Этот двенадцатилетний обеспокоенный мальчишка в темном халате уже выглядел как взрослый бригадир строитель. Но как бы не шёл ему этот образ, сейчас, растворяя порошок штукатурки в воде, он всё отдал бы для того, чтобы его отец разрешил ему участвовать в кинокружке. Но Ярик никогда бы в это не поверил, пока Игорь ему этого не сказал. В глазах взрослого требовательного отца не было ничего, кроме равнодушия и строгости. В глазах двенадцатилетнего Игорька фейерверком сверкала радость. Маленький папа глядел так ласково и нежно, жаль так никогда не глядел на него папа взрослый. Пытаясь разбудить маленького папу, Ярик даже не заметил, как случайно устроил свою ногу между его двух. Заметил только тогда, когда Игорь во сне свёл ноги, крепко зажав колено сына. Ноги свело странным приятным ощущением, словно тёплый ветерок прошёл сквозь кожу и начал ласкать все нервные окончания. Ярик резко вдохнул свежий морской воздух, уткнувшись отцу в грудь носом, тот спал как убитый, ничего не ощущая. Одно неверное движение и можно с лёгкость проехаться отцу прямо по половому органу, лишь бы не сделать ему больно, а то велика вероятность повредить там что-то и не родиться вообще. Так что Ярик, преодолевая странное желание потереться об отца, аккуратно освободил свою ногу, разведя ноги отца и отскочил назад, принимаясь придумывать новый способ выведения отца из царство Морфея. Когда времени осталось катастрофически мало, Ярик вдруг понял, что они с маленьким отцом стали бы отличными друзьями. Оказывается он такой же творческий человек со своими мечтами, а не с чужими. Уткнувшись острым кончиком носа в мягкую тёплую щёку маленького отца, Ярик поцеловал его и убежал так быстро, что тот даже не успел сообразить, что только что было. Игорек пообещал себе, что больше никогда не позволит кому-то строго критиковать свои фильмы и унижать своё творчество. А Ярик пообещал себе больше никогда не злиться на отца, ведь когда-то тот тоже был таким же маленьким и добрым, просто не помнит этого.