Лучшее из тварей

Кукловоды никогда не могли наиграться данным существом, сколько бы цепей, не дававших сделать лишнего движения, не было. Их лица невозможно было увидеть, но прошлым счастливчикам хотелось лишь навсегда стереть подобное из своей памяти, стереть их смех, заставлявший пребывать в бесконечном кошмаре. Кукловоды не поддавались описанию, никто толком не мог сказать, кем они являются, но их жестокие и беспощадные действия всегда вселяли страх в их любимых кукол. С каждым разом оставляли разодранное тело, не в состоянии подняться и лежавшее в собственной крови. Такое жалкое, беспомощное, гниющее, состоящее из ненависти, способное убить каждого на своём пути. Оно является такой же куклой, как и множество подобных, только легче поддаётся контролю и гораздо молчаливее. В отличие от других, у этого нечто было желание убивать, посмотреть как жертва истечёт кровью и будет умолять о пощаде. Существо не видело их лиц и никогда не пыталось, считая подобное лишь бесполезным занятием, предпочитая оставаться в собственных думах. Порой они были спутанные, жестокие и бесчувственные, похожие на рассказы шизофреника. Оно было загнано в цепи, которые вывели бы из себя уже очень давно, показало бы ничтожность существования, убило изнутри, если бы были хоть какие-то чувства, но у молчаливого существа их никогда не было. Никто не мог понять это молчание, никто не мог понять что правда, а что ложь и уж точно какие мысли были у данного нечто. Хотя, Оно тоже никогда не понимало, но редкие мысли о свободе были лишь пустой надеждой, которой никогда не существовало. Оно никогда не знает чего хочет, будь та или иная вещь маленькой или большой, материальной или несуществующей, желании нет и никогда не будет, не имело право желать, как и перечить. Оно не сдаётся, ведь это признак слабости, чего нельзя допустить иначе смерть гарантирована. Оно не поддаётся, несмотря на свою роль куклы и полнейшего ничтожества, которое никто не вспомнит. Но лишь порой Оно хочет конца этой бесконечной игры, что являлось невозможным. Кукловоды, дергающие за цепи такое сильное, но давно сломанное существо, которое даже не в состоянии двинуться без их приказа, явно испытывали удовлетворение от подобного. Такой экземпляр довольно редко встречается, а им уж больно надоело слушать крики и брыкания очередной куклы. Цепи всегда издавали неприятный лязг, напоминая о прибытии здесь, словно насмехаясь с каждым новым звуком, играя с разумом, показывая безысходность в данной ситуации. Когда-то бывшая светлая личность, которая теперь наполнена тьмой до краев, безразлично смотрит на них, даже не вслушиваясь в очередной лязг и пропадая в своих мыслях. Возражения не принимаются, слезы и любые эмоции тоже, о желаниях не может быть и речи. Лишь повиновение, бесконечное рабство, кошмары и безумие будут наполнять разум, но Оно лишь молча слушает, в очередной раз получая одобрение. Оно не имеет право как-то изменить происходящее, не имеет право сбежать, даже при всём желании. Остается только молчать, подчиняться, все больше теряя воспоминания, утопая в кромешной тьме и питая ненависть ко всем подряд. Кукловоды любят ненависть, обожают ломать кукол, собирать, снова ломать, оставляя после себя шрамы, боль и горечь. Существо не может умереть, пока они так не решат, пока Кукловоды не найдут новую куклу, а может пока не оступится, показав бесполезность и очередное разочарование после таких же уродливых тварей, как это. Оно слишком устало для очередных приказов, слишком устало держать спокойное выражение лица и сильно устало от происходящего. Каждый день приходилось слушать крики новых кукол, а порой и жертв, которые не имели шанса убежать. Безнадёжность убивала, придавая лишь серые краски в безумную и испорченную реальность, ставшая кошмаром наяву. При виде обезображенных, жутко искривлённых, лежащих в собственных лужах крови жертв, в существе что-то переключалось, что-то давало неправильные мысли и заставляло каждый раз задумываться. Кукловоды любили своё искусство, создавая подобные шедевры, демонстрируя их остальным и с каждым разом Оно ломалось при виде этого. Оно могло попытаться остановить их, но не к каждому замку имеется ключ, было слишком мало шансов, что бессердечное существо одумается и пойдет против Кукловодов. Оно готово было убить кого угодно, невзирая на последствия, зная, что подобное будет караться смертью. Только представить можно, как любимый ручной зверёк и маленькая игрушка, подчиняющаяся приказам, питает ненависть к остальным, убивая всех на своем пути. Порой, именно такие мысли проносились в голове у твари и Оно будет не против, ведь какой смысл сопротивляться, если надежды не существует, как и жизни. Тварь будет ждать своего конца, с каждым разом всё больше утопая в собственных думах и безнадежности, дожидаясь собственного шоу.