Единственный выход

       На часах около восьми вечера, Джонсон рисует очередную картину, очередной страшный сон Салли, сплошная абстракция, когда какое-то пятно внезапно возникает на его холсте, будто кто-то оставил кляксу, но не обычной краской, а мазутом. Пятно медленно стекает вниз, образует расплывчатый силуэт, что-то непонятное, странное, даже страшное. Ларри щурится, он не помнит, как поставил пятно, впрочем, это неудивительно, парень не спит вторые сутки. Бессонница, обычное дело, только сложно совмещать со школой. Он зевает, тянется, затем откладывает кисть и краски в сторону, чтобы больше к ним никогда не вернуться, и решает навестить Салли. Костяшки ещё немного саднят( драка в клубе была славной), рокер нажимает на кнопку и вызывает лифт. Проходит целая минута, и Джонсон сейчас злится, что лифт не едет так долго, правда, позже он будет жалеть, что лифт вообще не сломался.        Парень заходит в кабину, нажимает на нужный этаж и засовывает руки в карманы. Его хорошее настроение скоро изменится, но сейчас он насвистывает какую-то мелодию, поглядывает на часы, предвкушая встречу с Салли. К слову, лучше бы она не состоялась. Фишер мог бы гулять с кем-то, быть в гостях у друзей, заниматься с отцом, он мог быть где угодно. Но парень был дома.        Джонсон дёргает ручку двери, та поддаётся плавно, ещё пара шагов и его сердце остановится на мгновение, а потом и вовсе, навсегда. Рокер тянет вторую дверь, и глаза открываются полностью. Салли сидит на кровати, подогнув под себя ноги, гладит лицо Тревиса, который лежит у него на коленях, затем наклоняется немного вниз и целует блондина. Вот оно. То, что чувствовал Нил, когда видел Тодда с другим парнем, что самое мерзкое чувство предательства. Но что-то не даёт покоя его душе. Точно, их дружба. Да, они целовались, но никто из них даже не заикался об отношениях, только дружба, никаких претензий и быть не может. Тогда почему так больно в душе? - Ларри?- лицо Фишера краснеет, а Тревис вскакивает с кровати, такой красный, будто его облили кипятком,- Ларри, послушай,- только дружба. Тогда почему Салли так усердно пытается отвести взгляд? Фишер поднимает голову, боится ответа, а рокеру и сказать нечего. Что предъявить человеку, если никаких отношений нет? Только сраные чувства. Джонсон открывает рот, но вместо слов лишь выдыхает. Как притвориться, что всё в порядке? Он пытается улыбнуться, но лицо предательски не слушает, работают только губы, и то, в беззвучном режиме. - Как давно?- спрашивает так тихо, что Салли только по губам догадывается о вопросе, но не до конца понимает, как ответить. - Что? - Как давно вы встречаетесь? - Мы не встречаемся,- вмешивается Фэлпс, и тут же жалеет об этом: кулак Джонсона врезается рядом с его лицом, в стену. - Закрой свой рот. С тобой я поговорю отдельно. - Ларри, оставь его,- Салли кричит это громко, но голос звучит умоляюще и жалко. Слишком жалко. Рокер делает несколько шагов назад, пока спина не касается стены. Теперь он смотрит на друга,- Лар, слушай, мы просто... - Да забей, целуйся с кем хочешь,- бросает он напоследок, затем разворачивается и выходит в коридор.        До одури тошно. Давно ему не было так плохо. Нужно куда-то вылить душу, другу или в бутылку. Он звонит Тодду, но Моррисон, кажется, занят. Зато свободен Нил. - Ларри? Приезжай, конечно. - Ты один или с Тоддом? - Не беспокойся, он в комнате, трудится над проектом, он нам не помешает. Нил не спрашивает, что случилось, он готов побыть жилеткой для Джонсона. Парень выходит на улицу, прохладный воздух остужает мысли. Рокер поджигает сигарету, крепко затягиваясь. На какое-то мгновение ему становится тяжело дышать. Он делает пару шагов, затем останавливается и смотрит на окна апартаментов. "Интересно, чем они сейчас занимаются? Хотя, даже знать не хочу..."- думает Ларри, но не отводит взгляда. Начинается дождь, он бьёт по лицу, тушит сигарету. Джонсон матерится и шагает вдоль дороги, к дому Нила.        Рокер заходит в тёплую гостиную, этот дом просто разит уютом и гостеприимством. Настолько уютно, что аж до тошноты. Но именно сейчас Джонсон благодарен судьбе, что у него есть такой друг как Нил. После долгих разговоров на кухне, парню становится чуть лучше. - Тебе нужно расслабиться. Может, сходим куда-нибудь? - Прости, но единственное, чего я сейчас хочу, это просто сдохнуть. - Эй, братан, не думай об этом. Ты уверен, что это стоит того, чтобы бросать свою жизнь? - Он был для меня всем, блин, ты же знаешь. - Ларри, послушай, если тебе плевать, подумай о других. Что переживёт Лиза, которая и так похоронила мужа? Ты подумал о ней?- его мама тоже имеет немаловажное значение, Нил говорит правильные вещи, только вот как убедить себя в этом? - Ладно, я просто напьюсь до потери пульса. - Идёт. Где тебя забрать?- рокер удивлённо смотрит на друга,- что? Ты ведь не думал, что я брошу тебя просто так? - Ладно, я дам знать, если совсем не смогу стоять на ногах,- грустная улыбка появляется на губах. Парень доходит до двери, но, прежде чем уйти, не разворачиваясь произносит фразу:- спасибо, Нил. Спасибо за всё.        До места, куда направляется Ларри, всего пара кварталов. Этот клуб называется "Sparing time", и он носит действительно говорящее название, время там просто растворяется в запрещенных веществах, как и всё остальное. Единственным плюсом в этом притоне для малолеток являлась потрясная громкая рок музыка.        Джонсон подходит к барной стойке, заказывает некрепкий алкоголь, однако, после пары бокалов в ход идёт виски. На дне горькой коричневой жидкости виднеется тусклое отражение гадкой действительности и лицо самого Ларри. Панк быстро допивает напиток и, когда собирается уходить, к нему подходит парень, продающий наркоту. Это самый ублюдский способ, он это понимает, но, кажется, другого сейчас нет, и Джонсон берёт опасный шприц с полупрозрачной коричневатой жидкостью.        Зайдя домой, рокер обнаруживает Лизу в объятиях Генри, они целуются так жарко, так страстно, и её сын очень рад этому, наконец-то она чувствует себя живой. Но как бы эгоистично это не звучало, парень внезапно чувствует себя ненужным. Он становится за картину, пытается рисовать, но всё тщетно, теперь мысли только об одном: нужно покончить с этой жизнью. Наверное, это решение он принял ещё тогда, когда взял этот злополучный шприц, а сейчас просто оттягивает момент. Парень поднимается по ступенькам, в домик на дереве, сердце бьётся в волнении от того, что это всё вот-вот закончится. Он затягивает руку жгутом, открывает шприц, но, перед этим звонит Салли и Тодду, чтобы попрощаться. Фишер не берёт трубку, с Тоддом везёт больше. - Ларри? Привет, не знал, что ты приходил, прости, что не вышел, я был очень занят. - Ничего, ты столько делаешь для науки, ты молодец, братан, вот правда,- голос звучит как-то грустно и искренне, это замечает собеседник. - Всё в порядке?- он интересуется из вежливости, совсем не ожидая, что услышит в ответ. - Не совсем.. нет, совсем нет. Кажись, мне кранты. Много дерьма происходит в последнее время и, кажется, я уже не вывожу его как прежде. Раньше у меня была классная поддержка, но сейчас я уже никому не нужен, чувак, старый Ларри пошёл на запчасти,- он смеётся, а по щеке у обоих катится слеза. За дверью в комнату Тодда стоит Салли, который тоже слушает разговор с приоткрытым ртом,- тебе вовсе не обязательно лгать мне об обратном, да и нет уже обратного. - Ты и в правду уже всё для себя решил? - Да. С тобой было очень клёво, братан, спасибо тебе и Нилу. Бывай. - Ларри... Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь и... мне бесконечно жаль.        Глотая слёзы, Моррисон кладёт трубку, а Фишер пулей мчится к домику на дереве. Сердце колотиться как бешеное, дрожь пробивает всё тело, уже, кажется, нечем дышать, но он продолжает бежать. Когда от домика Салли отделяют лишь ступеньки, парень замирает, боясь того, что увидит. Он медлит ещё несколько секунд, затем быстро поднимается наверх. Здесь темно, как всегда, и Фишер щёлкает зажигалкой. Когда в углу домика появится человек, всё, что он сможет произнести: - Ларри?