Matinée sanglante avec un goût de pourriture.

7:00. Звон будильника. Время вставать, Накахара Чуя. И вот, начался новый день. Правда, по мнению Накахары, он пройдет точно так же, как и предыдущие будни. Душ, завтрак, сборы, такси, работа, миссии, отчет, такси, дом, кровать. День за днем шел по одному шаблону. По привычному, скучному шаблону. Первый пункт ежедневного плана - душ. С самого утра мафиози чувствовал еле уловимый запах гнили. Особого внимания он на это не обратил. Зря. Под горячей водой все грязные и неприятные мысли исчезли, и мужчине стало намного легче и спокойнее. Про неприятный запах он забыл сразу, как только открыл бутылку геля для душа с ароматом яблоков и корицы. Любимый аромат рыжего. Следующий пункт - завтрак. Холодильник был почти пуст. Накахара обычно не ест дома в течении дня, только завтракает. Поэтому в холодильнике лежала лишь пара яиц, немного овощей и какой-то импортный йогурт, что лежит там уже вторую неделю. Выбор очевиден - яичница. 7 минут и два идеально прожаренных яйца лежали на тарелке с тонко нарезанной морковью. Правда, наслаждаться завтраком довелось не долго. Мафиози почувствовал вкус того, чего больше всего не ожидал чувствовать за завтраком. Кровь. Пока Чуя осознал, что это его кровь, в его рту, красные сгустки медленно стекали в тарелку. Парень, словно пуля, побежал в ванную. Кровь начинала заполнять легкие, от чего пришлось ее отхаркивать. Много крови. Слишком много. Наконец приведя дыхание в норму, голубоглазый посмотрел в зеркало. Дальше последовал крик ужаса. А затем - крик боли. Правда, можно ли это назвать криком? Скорее, жалкие на него породии. Иза за крови он не мог кричать. Мог лишь издавать странные, хриплые звуки. Так, что же такого было в зеркале? Лицо Накахары. Оно всё было в кровоподтеках, в некоторых местах отслаивалась кожа. Рыжий дернулся, почувствовав щекочущее шевеление на руках. Это были личинки. Он гнил. В очень быстром темпе. Резко его ноги пронзила сильная, ноющая боль. Он упал на кафель, что был заляпан его же кровью. И в нос ударил тот самый запах, что он чувствовал утром, только с бо́льшей силой. Теперь эта вонь была невыносимой. Чуя пытался дышать ртом, дабы не чувствовать ужасный запах, но даже открыть рот приносило невероятную боль, а в горле уже расположились личинки, что с радостью поедали его. Накахара обезбвиженно упал на спину. Он мертв.