Ты - мой мир!

Не привычно, когда в аэропорту на тебя не бросаются три десятка фотографов, сбивая с ног. Не привычно, что не нужно прятать неидеальную кожу и мешки под глазами за маской и головным убором. Не привычно, что никому нет дела до того, что рядом с ними идёт по трапу сам Чон, мать его, Чонгук. А ведь из маскировки на нём сейчас только солнечные очки, и то исключительно из-за того, что на улице реально светит дикое солнце. Плечо оттягивает грузный рюкзак, единственное, что он взял с собой в качестве багажа. Единственное, что будет напоминать ему о прошлой жизни с привилегиями. Друзья к пережиткам старого не относятся! Друзья – это священное и неприкосновенное. И один из них стоит у эскалатора на выходе из зоны прилета и улыбается во все тридцать два, так же ярко, как это ослепительное солнце города ангелов. В его руках листок бумаги А4 формата, на котором корявым почерком написаны всего две буквы имени на американский манер. И Чонгуку думается, что это неплохая идея оставить своё корейское имя здесь в аэропорту и вступить на новую землю другим человеком, помеченным двумя незатейливыми буквами. Да, теперь он только JK. И рюкзак за спиной почему-то становится значительно легче. - Хей, Гук-а! Хосок машет руками и даже слегка подпрыгивает от радости на месте. Чон машет в ответ, а сам поглядывает по сторонам, выискивая журналистов. Но видимо на них реально никто уже не ведёт охоту. Или же всё-таки план сработал, и они не успели среагировать из-за внезапного отъезда. В любом случае всё складывается хорошо. Как только Чонгук подходит к Хоби, тот сгребает его в крепкие мужские объятия. Уже год они видятся только по видеосвязи. Хо рад встречи, жаль только Тэхён не приехал. Ох и гулянку бы они тогда устроили. Ну ничего и с Гуком оторвутся. - Эй, Хоби, раздавишь! - Тебя-то? Ага, раздавишь такого. Ты мне скажи, чем таким надо питаться, чтоб вот таким шкафом стать? -Так, я вообще то похудел немного! - Где? В пальцах? И весело смеясь парни бредут к машине. Лос Анджелес встречает их сильным ветром, несмотря на яркое солнце и достаточно высокую для ноября температуру, на улице очень некомфортно. Гук мысленно перебирает всё, что собрал в свой рюкзак и понимает, что не мешало бы прикупить обувь по теплее, а возможно даже и тёплую куртку. Джип Хосока кутает теплом и приятным ароматом пачули. Чонгук разваливается на пассажирском сидении и начинает настраивать климат контроль до комфортной температуры. - Эй, ты чего это ручонки распускаешь? Не знаешь, что у машины только один хозяин? Нечего мне тут тыкать! Но Чон только разливается очередной порцией смеха и продолжает нажимать кнопки на приборной панели. - Ты мне скажи, дорогой друг, ты совсем разучился телефоном пользоваться? Это что ещё за способ общения у нас новый – электронные письма? А если бы я не увидел твоё письмо? - Да не страшно, Хо. Я же не первый раз в этом городе. - С телефоном-то что? Я не мог до тебя дозвониться, пришлось Тэ звонить. Гук заметно мрачнеет. - У меня пока нет телефона. Сегодня схожу куплю. - А со старым что? - Утопил случайно. (Ага, как же, случайно.) - А почему Тэхён не в курсе, что ты здесь? - Мы расстались. Давай не будем об этом. - Да уж, для такого разговора мы слишком трезвые, ну ничего, вечером мы это исправим. И Хосок заговорщически играет бровями, глядя на друга. - Хоби, я не останусь у тебя на ночь, вообще-то я только повидаться хотел, может пообедать вместе, а потом мне нужно уехать. - В смысле? Отложи свою поездку, я все дела на завтра отменил, думал мы с тобой всю ночь кутить будем. - Нет, не получится. Мне нужно ещё по магазинам пройтись, купить некоторые вещи, а вечером, я уеду. - Куда? Что за дела, друг? - Не могу сказать. У меня тут как бы перезагрузка всех систем. Я пока не хочу ни с кем делиться планами. Не обижайся. - Вот сейчас, конкретно, обижаюсь. Мне не нравятся такие выкрутасы. Парень заводит машину и нервно барабаня пальцами по рулю выезжает со стоянки аэропорта. Гук отворачивается к окну, даёт понять, что разговор на этом окончен. Хосок не навязывается. Так они едут минут десять в полной тишине, после чего Чон тяжело вздыхает, оборачиваясь к другу. - Хоби, я действительно хотел с тобой встретится, мы давно не виделись. Не обижайся. Но завтра я уже должен быть в другом городе. - Да-да, слышал уже. Хосок пренебрежительно машет в его сторону рукой. Но снова натягивает свою фирменную улыбку, как у породистого скакуна после победного заезда. - Ладно, Гук-и. Ты уже взрослый мальчик, не мне тебя жизни учить. Поехали тогда перекусим, а потом я тебя по магазинам покатаю. - Спасибо, дружище. Ты знал, что я тебя всегда больше любил, чем остальных ребят? - Ты ж подлиза! Врёт и не краснеет! Уж мы то знаем, кого ты там больше всех любил. И парни снова заходятся диким хохотом. Пообедав в ресторане с прекрасной средиземноморской кухни и закупив в местных магазинах всё необходимое. Ребята отправляются домой к Хосоку, чтоб собрать в дорогу нужные вещи и выложить те, которые не понадобятся. Дом у Хосока просторный, светлый, наполненный яркими красками, с особой игривой атмосферой, которая отражает характер самого хозяина. На белых стенах то там, то тут, как кляксы разбросаны яркие картины в стиле Энди Уорхола. Интерьер дополняют дизайнерские диваны и столики причудливых форм и цветов. По среди огромного холла со вторым светом широкая лестница, отделанная светлым мрамором, ведущая на второй этаж. Видно, что дом обжитой, что хозяин любит здесь находиться, уют и тепло просматривается в каждой мелочи, которыми наполнен весь интерьер. Из гостиной выходит миниатюрная девушка с широкой улыбкой и приятной карамельной кожей. - Чонгук-а, познакомься, это Алисия, моя девушка. – Хоби подходит к очаровательной особе и нежно обняв её за плечи приглашает к знакомству. - О! Очень приятно! – Гук не может скрыть своего удивления. Становится понятно, откуда в доме столько тепла и уюта, в этом доме живет любовь. – Хо, почему ты не рассказывал ничего? И после этого я - скрытный? - Мы не так давно встречаемся, решили попробовать вместе жить. Ты первый, кому я рассказываю, мы боимся, что все скажут, будто мы торопимся. Но нам хорошо вместе. – Хосок крепче обнимает хрупкие девичьи плечи и Алисия чмокает его в предплечье. Вот как выглядит счастье, у Чонгука оно тоже было. Он всегда знал, что для того, чтоб быть счастливым ему нужно только одно, любящий понимающий человек рядом. Но Тэ был очень активным, стремящимся к высотам, на которых Гуку, к сожалению, места не находилось, да и неуютно было там, на высоте, холодно. Сам он всегда был тем, кто между популярностью и личным комфортом выбирал второе, он ценил тишину вокруг своей личной жизни. Но человек, которого выбрало его сердце другого склада, слишком яркий, слишком амбициозный, слишком общительный, слишком притягательный. Всегда был таким и будет, Чонгуку иногда казалось, что, если бы не Тэхён, он бы давно ушёл в себя, поселился где-то в лесу или на берегу океана и писал бы грустные песни, или рисовал закаты. Противоположности притягиваются, так про них всегда говорили друзья. Но сами они считали, что просто дополняют друг друга, даже больше того, их энергия перетекала от одного к другому заполняя необходимые пустоты, благодаря чему оба они становились полноценными, оформленными. Конечно, с Тэхёном было сложно, жизнь с ним всегда была приправлена перцем. Чонгук много ревновал, Тэхён давал много поводов для ревности. Тэхён много провоцировал, Чонгук много злился. В какой-то момент Гук просто устал, и эта усталость была щедро приправлена личным и творческим кризисом. Последнее время ему казалось, что он иссяк, сам по себе кончился, хуже того он сам выстроил стену на пути той энергии, которой подпитывал его Тэхён. Ему казалось, что он тащит Тэ на дно, что человек, который должен парить в небесах, просто тратит свою жизнь на того, кто рожден бродить по земле. - Хоби, я очень рад за вас. Если вы счастливы – это самое главное. Старайтесь не думать о чужом мнении. И думаю, вы правильно делаете, что оберегаете свою личную жизнь. Я бы поступил так же. - Спасибо, друг. Может ты всё-таки задержишься на пару дней? Мы ведь так давно не виделись. Я хотел свозить тебя к себе на студию, показать наработки к новому альбому. Мне бы хотелось, чтоб ты поучаствовал в паре песен. - Ты же знаешь, что я расторг все отношения с компанией. Я теперь никто, не знаю, могу ли вообще выступать. – Чон ухмыляется горько, рассматривая татуировки на руке. В них расчерчена вся жизнь. Их группа, Арми, их псевдонимы, все символы, которыми были пронизаны тексты песен. Может теперь он не имеет права даже на эти татуировки? Враг компании, изгой, предатель родной альма-матер. Его скандальный уход разрушил на корню все, что было выстроено годами усердной работы. Но, как ни странно, он чувствует, что сделал все правильно. Что та дверь, в которую он вошёл, приведет его к новой дороге, к новым горизонтам несмотря на то, что за ней осталось нечто дорогое сердцу. - Да уж, ситуация скверная. Но они не могут запретить тебе петь! Ты просто должен начать выступать под новым именем. А слава сама найдет тебя. Если нужно я помогу, ты ведь знаешь. - Знаю, Хосок-а, но мне это сейчас не нужно. Чувствую, что моя дорога лежит за пределами шоу-бизнеса, ну или по крайней мере не на прямую с ним связана. Я устал от бесконечной гонки, чувствую себя лошадью, которую загнал наездник. Стою на финише с пеной у рта и понимаю, что сдохну сейчас. Гук грустно усмехается, глядя на ошарашенного друга и обнимающую его девушку. Да, не такого Чонгука Хосок ожидал встретить. Такого Чонгука ни один человек, кроме разве Тэхёна, не знает. - Неужели всё так плохо? - Всё будет хорошо, не бери в голову. Просто мне нужно время. - Ты же знаешь, что я всегда рядом? Чон смотрит на своего лучезарного приятеля и коротко кивает. Ему так хочется выплыть, вынырнуть из своего болота, чтоб вновь наслаждаться временем, проведенным в кругу друзей, вновь гореть какими-то идеями, снова любить. Он сделает все, чтоб жизнь вернулась к нему. *** Два дня спустя. Сеул. - Тэхён, это уже смешно. Ты выглядишь жалко. Парень послал тебя, сбежал. Даже объясниться не захотел, а ты всё на что-то надеешься. У тебя что, вообще гордости не осталось? - Чимин, да при чём тут гордость. Я люблю его, понимаешь? Мне без него плохо. Сдохну, даже месяца не пройдёт. Не могу я по-другому. Найду, буду умолять, чтоб вернулся. О гордости потом подумаю, когда домой его привезу. По всему аэропорту снуют толпы фотографов, ото всюду слышны призывные крики, все требуют внимания Ким Тэхёна. Все хотят сделать провокационный кадр. Тэхён же не видит ничего, перебирая в руках билет и паспорт. Ему уже нужно проходить контроль, рейс через полтора часа. Но Чимин никак не оставит своих попыток отговорить его. - Да где ты его искать будешь? Хоби сказал, что Гук укатил в неизвестном направлении, даже на ночь не остался. Никто даже его номера телефона не знает. Ты что, всю Америку хочешь объехать? - Чим, он известная личность, у BTS столько фанатов, что они найдут его на раз-два, стоит где-нибудь засветиться. Он ведь не суперагент, не сможет вечно скрываться. - Это ты у нас звезда, за тобой папарацци разве что в туалет не ходят. А он давно уже не на пике, за ним и не следит никто. Да он интересен то был только из-за тебя. - Не говори так, это неправда. А даже если и так, то я сейчас же кину клич среди фанатов. Пусть они найдут его для меня. И Тэхён ныряет в карман своего кашемирового бежевого пальто за телефоном. Чимин, держащий свой гаджет в руках заходит в инстаграм и пролистывает ленту. Хотя листать смысла нет, вся она пестрит одним и тем же фото. - Тэ, мне кажется, что наши фанаты реально немного Шерлоки.. - А? Пак разворачивает свой телефон к другу и показывает фото. Ви не сразу понимает куда ему надо смотреть, на изображении компания из человек десяти навскидку, сфотографированных на фоне белоснежной яхты, или корабля. Все жмурятся от яркого солнца и корчат на камеру смешные рожицы. Взгляд ловит на фото парня, одетого в черную толстовку и панаму, и сердце падает куда-то в область пяток. Он обнимает за талию какую-то девчушку и выставляет вперед руку, сложенную в знаке V, выглядя при этом вполне счастливо. Подпись под фотографией гласит: «Пока наш Тэ-Тэ снимается в дораме, Гук-и решил устроить себе морское путешествие в компании Троя Сивана.» Тэхён не понимает, что он сейчас чувствует, что он должен чувствовать. - Ну из приятного, теперь мы знаем, где он. Тут, между прочим, есть ссылки на участников этого «морского путешествия», в основном это блогеры и друзья Сивана. Сказано, что на протяжении круиза они будут выходить в прямые эфиры и снимать развлекательный контент. Друг смотрит в побледневшее лицо Кима. - Из плохого, по-моему, он совсем не страдает и не в депрессии, а вполне себе доволен жизнью. Я реально думаю, что тебе стоит вернуться домой. Этот мелкий засранец не стоит твоих страданий. Ты должен забыть его, как страшный сон. Тэхён кидает на Пака страшный взгляд, который сам говорит за своего хозяина. - Хватит, Чим. Я не отступлюсь. Прежде всего я с ним встречусь, а потом мы уже разберёмся со всем. Хорошо, что мои поиски облегчились. Теперь я хотя бы буду знать куда держать путь. Отправь мне пожалуйста эту запись. *** Днем ранее. Сан Диего. Встречу назначили около памятника влюблённым в порту Сан Диего. Здесь берет начало их мини путешествие. В 9.30, ровно за пол часа до назначенного времени Чонгук добирается до места. Сев у подножия памятника, чтоб точно заметили его попутчики, он достает из рюкзака новенькую камеру, хочется поскорее её опробовать. Снимает раскидистые пальмы и морской пейзаж, ловит в объектив случайных прохожих и воркующих неподалеку голубей. Делает несколько кадров залитого солнцем порта с парящими над белоснежными яхтами чайками. И совсем не замечает, как рядом с ним присаживается светловолосый юноша. - Привет! Чон вздрагивает от неожиданности, чуть не роняя камеру на бетон. Но парень успевает подхватить её и держит крепко, пока Гук переводит дух. - Привет, испугал. – Рвано выдыхает. - Давно не виделись, ты изменился, повзрослел, возмужал. Чонгук отводит глаза в сторону, смутившись от изучающего пристального взгляда. Трой смотрит на него своими голубыми озёрами, которые на солнце кажутся необъяснимо глубокими и кристально чистыми. Взглядом гладит по лицу, как будто насмотреться не может. - Давно, а ты совсем не меняешься, даже завидно. - Да это я просто немного имидж сменил. Долго ждёшь? - Нет, недавно пришёл. - Ребята скоро подъедут, яхта уже готова, может выпьем пока по чашечке кофе? Я сегодня совсем не спал. Кстати, ты телефон купил? А то общаться по электронке, это, знаешь ли, седая древность, так даже моя мама уже не делает. Ты когда написал мне, я даже подумал, что меня кто-то разыгрывает, думал, может твою почту взломали. Трой заливается таким звонким смехом, от которого настроение само подскакивает, и улыбка расползается по лицу. - Извини, у меня были проблемы со связью, спасибо, что не отправил мои письма в спам. Сейчас я с телефоном, но сразу скажу, что у меня теперь нет никаких аккаунтов, они все принадлежали моей компании. А новые я заводить пока не планирую, так что побуду в вашей команде балластом. - Не говори глупостей, если я хоть чуть-чуть шарю в пиаре, то одно то, что ты будешь появляться в нашем контенте даст ощутимый приток подписчиков. Так что такой балласт нам только на руку. И парень задорно подмигивает Чону, от чего тому становится значительно легче, ведь он действительно думал, что ребятам не выгодно его с собой брать, что он будет обузой. Трой неожиданно хватает Чонгука за руку и тянет в сторону небольшого кафе у воды. - Ну, ты чего завис, пойдём скорее пока ребята не приехали, или я усну прямо здесь, и тебе придётся нести меня на корабль на руках, как спящую красавицу. И снова этот смех миллионами колокольчиков. А Чонгук теряется в этом звуке, который, как стена, отгораживает его от всего, что тревожит. Кажется, что он окружен личным куполом из чужого позитива, и он старается ухватиться за это ощущение спокойствия. Белоснежные столики у воды скрыты ажурной тенью таких же белоснежных резных зонтиков. Ребята располагаются в глуби кафе, подальше от снующих прохожих, развалившись в удобных ротанговых креслах с мягкими накладками из льняной ткани. Заказывают по чашечке ароматного кофе и наслаждаются приятным морским бризом, таким освежающим с утра. На Трое белоснежная хлопковая рубашка, расстёгнутая до середины груди, что открывает вид на множество переплетённых ожерелий из бусин разных цветов и диаметров, которые здорово сочетаются с загорелой карамельной кожей, и легкие бежевые брюки. Чонгук засматривается непроизвольно, не на что-то определенное, а на весь образ в целом, такой свежий и легкий, который в сочетании с белокурой макушкой и голубыми глазами делает хозяина похожим на ангела. Вспоминает Тэ, который так любит подобные вещи, но выглядит в них не ангелом, а как минимум сексуальным змеем обольстителем. В сердце загорается тоскливый огонёк, конечно Чон очень скучает по Тэхёну, невозможно одним днём перечеркнуть долгие годы пылких чувств. Но он точно знает, что находится на верном пути, потому что практически ощущает, как с каждым днём, с каждым решительным действием с него падают оковы, которыми он был связан все эти годы. Он начинает СВОЙ путь, личный. Ему не нужно держать отчёт ни перед кем, кроме себя. Периодически он сам себе задает вопрос, зачем нужно было расставаться с любимым человеком, ведь ни один из возможных путей он никогда не представлял без него. Но сразу осекает себя, понимая, что Тэхён человек системы, и эта система им управляет, он зависит от неё и вполне этим доволен, а Чонгук никогда не посмел бы его просить о том, чтоб выйти, лишиться популярности, уйти в тень. Он понимает, что даже если бы Тэ согласился, то впоследствии за это же его и возненавидел. Насколько его взгляды рознятся со взглядами самого Тэхёна, он конечно не понимает, не понимает того, что Тэ готов на корню разрушить весь выстроенный мир и всю популярность вместе с ним, и положить их к ногам своего человека. - Чонгук, можно на чистоту? - Валяй. - Зачем тебе это приключение? Насколько я знаю ты человек не публичный. Хм. Публичный, конечно, не так выразился. Просто мне казалось, что ты не из тех, кто выставляет свою жизнь напоказ. Ну судя по твоей активности в социальных сетях. - Ты что следил за моей активностью? Взгляд в сторону, ухмылка оседает на пухлых губах цвета спелой малины. - Ну почему сразу следил? Наблюдал. Профессиональный интерес. - Ну, ты же сам сказал – приключение. Может это именно то, что мне нужно сейчас? - Не хочешь говорить – не нужно. Просто я переживаю о том, насколько комфортно тебе будет с нами. Люди, которых я собрал, они как бы чуть-чуть чокнутые. В хорошем смысле, конечно. - В хорошем смысле чокнутые? Это как? - Просто тебе нужно смириться с тем, что две недели ты проведешь в компании людей, которые живут напоказ и выкладывают в сеть всё. Не смейся, я серьёзно говорю, буквально всё, от бутербродов, которые ели на завтрак, до цвета нового нижнего белья. И ты будешь в кадре независимо от твоего желания, потому что таков формат всего путешествия. Ну и признаюсь, что мы взяли тебя именно для привлечения определенной аудитории. Чон Чонгук, всю свою жизнь избегавший публичной демонстрации своего личного пространства, потому что ко всем сферам его остальной жизни всегда было пристальное внимание фанатов и журналистов, сейчас собственноручно подписывается под полное обнажение того, что было скрыто. Как выразился Трой: «От бутербродов до трусов». - Я понимаю и понимал, когда соглашался. Наверно я устал прятаться. Устал говорить «по бумажке», устал жить по сценарию, по чужим нормам и правилам. Хочу найти свои нормы и свои правила, сам писать сценарий своей жизни. Сам определять границы. - Знаешь в чём парадокс Чонгук.. - Джей Кей. - А? - Называй меня Джей Кей, мы же в Америке. - Тогда я буду называть тебя Джей. Мы же не люди в чёрном. - Устроит. – Губы новоиспеченного Джея трогает лёгкая улыбка. - Так вот Джей, есть один парадокс публичности, я выучил его, наизусть, ещё будучи молодым и «зелёным». Чем больше ты пытаешься спрятать, тем больше люди будут стремиться узнать, что же ты прячешь. Чем больше ты пытаешься отвоевать себе личного пространства, тем больше люди будут желать влезть в него. Иногда открытость и демонстрация этой открытости – это самый лёгкий путь к спокойствию. Это как белый флаг, как «смотрите, мне нечего скрывать, вот я весь». Такая открытость, конечно не избавляет нас от популярности, но ведь она то как раз нам не мешает, мешает маниакальная одержимость фанатов, желающих узнать какого цвета у тебя трусы. Я обещаю, что у тебя будет возможность показать их цвет и рассказать свою историю за эти две недели. Думаю, тебе это нужно. Чонгук молчит, рассматривая пенку в кружке своего ароматного капучино. Это страшно. Выходить из тени на свет очень страшно. Обнажаться страшно. Но возможно это тот самый переломный момент, который поможет ему вынырнуть из болота, в которое он угодил. Молчание затягивается, перетекая в вязкий поток тяжёлых мыслей. Блондин ловит образовавшееся напряжение, хочет сбросить его, но Гук выходит из задумчивости раньше. - Я постараюсь быть максимально открытым с вами, но есть темы, которые я никогда не смогу вынести на свет, потому что они касаются не только меня. И пусть я уже не связан контрактами, но есть узы более сильные. Так что прости, но иногда я буду отмалчиваться. Снисходительная тёплая улыбка укутывает такой сильной поддержкой, что у Гука ком к горлу подступает. Взгляд Троя топит и плавит в нём железные барьеры настороженности. - У всех есть что скрывать. Это нормально. Смотри, ребята собрались. – Парень указывает в сторону памятника на группу собравшихся людей. – Идём, я тебя со всеми познакомлю. Джей молча кивает и, забрасывая на плечо свой рюкзак и фотоаппарат, плетётся вслед за тонкой фигурой белокурого мужчины. Вокруг памятника топчутся на вскидку человек десять, сбрасывают к подножию скульптуры набитые до верха чемоданы и рюкзаки, обмениваются рукопожатиями. Слышен звонкий девичий смех и перекаты мужских баритонов. Эти люди открыты и лучезарны, одеты в яркие одежды, не стесняются своих эмоций и фонтанируют ими довольно активно. Чонгук завидует. Идёт тёмной сгорбленной тучкой по следам плавного расслабленного Троя и чувствует себя откровенно не в своей тарелке. Они подходят к шумной молодёжи, и Трой тут же попадает под шквал радостных возгласов и тёплых объятий. Гуку же достаются скупые рукопожатия, которыми он хотел бы ограничиться. Но в какой-то момент его талию оплетают тонкие ручки, после этого по плечу прилетает дружеский тычок кулаком, какая-то девчушка чмокает эго заалевшую щёку, и он окруженный теперь роем счастливых голосов понимает, что его приняли в эту шумную компанию. Он свой, можно расслабиться. - Джей, я не буду подробно рассказывать тебе о каждом, у нас сегодня будет целый вечер знакомств. Просто представлю тебе этих сумасшедших людей. – Блондин притягивает к себе Гука, стягивая с его головы черную панаму и открывая тем самым вид на растрепанную смоляную шевелюру. Чонгук проводит несколько раз пальцами по непослушным прядям пытаясь придать сносный вид своим сильно отросшим кудрям. – Так, ребята, это Джей. Он расскажет вам о себе позже и только то, что сам захочет. – Парень подмигивает брюнету своим хитрым глазом. - Джей, это ребята, - и поочередно указывая на каждого, - Раф, Катчер, Шон, Лола, та, что роется в чемодане – Молли, они с Лолой всегда в комплекте идут. – Девчонки машут Гуку рукой и улыбаются абсолютно синхронно. – Дальше, вон тот кудрявый – Рурк. Рядом, видишь человека, похожего на шкаф? Это Мэт, он не злой, просто притворяется. – Лицо Мэта расплывается в самой добродушной улыбке, а стройный нежный Рурк звучно чмокает его в губы. – Эти цветные, - Трой указывает на парня с девушкой, чьи волосы выкрашены в ядовитый розовый и голубой, ровно на пол головы, - Кайла и Стив. Ну и наша затейница и шутница – Брук, большую часть путешествия ты будешь её тихо ненавидеть. Потому что всю программу разрабатывала она. – Чернокожая девчонка с безумной копной рыжих афро театрально склоняет голову. – Ну вот, все знакомы, время не ждёт, давайте фото на память и грузимся на наш великолепный корабль. Ах, да, чуть не забыл, повторим правила. Первое: в прямой эфир выходим только с корабля во время плавания и ни в коем случае не отмечаем геолокацию. Локацию ставим только в историях, фото и видео контенте. И второе правило: фото, видео и истории выкладываем не раньше, чем через сутки. Иначе уже завтра за нами по пятам будет идти толпа фанатов. Вроде всё. А теперь фото. Гук второпях натягивает панаму на свою всклоченную голову и по привычке вытягивает вперёд руку со сложенным знаком V. Сердце неожиданно топит тоска, но он гонит её прочь. Ему предстоит тотальный выход из зоны комфорта. И рядом не будет близких друзей, чтоб оказать ему поддержку.