Ты - мой мир!

Около трех лет назад. (Спустя два месяца после смерти Троя) Психиатрическая клиника Лос-Анджелеса. - Чонгук, мы топчемся на месте. Давай поговорим. Ты здесь уже два месяца. Состояние твое мы нормализовали, действенное лечение подобрали. Но если ты не начнёшь разговаривать, я не смогу тебя выписать. Худой осунувшийся мужчина, с темными кругами под глазами, в белой больничной пижаме сидит на кожаном диванчике и упорно рассматривает свои ноги. - Чонгук, расскажи мне что тебя мучает, тогда я смогу помочь. - Не сможешь. - О. Это прогресс. Почему ты считаешь, что я не смогу помочь? Ты думаешь, что я не компетентен? - Ты отличный специалист. Я расскажу тебе, что меня мучает, ты все разложишь по полочкам и вывернешь так, что моей вины в этом нет. - И что тебя смущает? - Это неправильно. Моей вины здесь целое море. - То есть, правильно я понимаю, ты чувствуешь себя виноватым? Кивок. - Перед кем? Молчание. - Перед Троем? Кивок. - Ты считаешь, что ты виноват в его смерти? Замешательство. - Нет, точнее да…. Я не знаю, как объяснить. - Давай, я буду задавать наводящие вопросы, а ты будешь отвечать, если тебе так легче. Пациент нервно теребит край пижамы, сжимая его с силой. А потом резко поднимает на доктора пронзительный взгляд черных глаз. - Ты не понимаешь, да? - Чего я не понимаю, Чо.. - Пока я молчу, это все только в моей голове, но стоит произнести вслух, как все мои мысли обретут форму и силу. Я уже не смогу от них откреститься. Это тоже самое, что случилось в тот день, когда Трой рассказал о своей болезни. Я ведь догадывался, но пока он не сказал это вслух, это оставалось лишь моей догадкой, я мог надеяться, на то, что ошибаюсь. - Это не тоже самое. Смертельная болезнь неизлечима, в отличии от психологической травмы. Я действительно могу тебе помочь, Гук. - Нэйт, я не хочу, чтоб ты мне помогал. Я заслуживаю эти мучения. Я заслуживаю сгнить в какой -нибудь психушке и, желательно, не в такой комфортной, как эта. - За что ты себя наказываешь. Расскажи. Обещаю, что не буду пытаться тебя оправдать. Иногда, чтоб стало легче, нужно просто выговориться. - Никаких оправданий? Просто выслушаешь? - Обещаю. - Ну во-первых, фактически, он действительно умер из-за меня. Если бы меня не было, он бы прошел лечение. - Можно я просто констатирую факт? Это даже не оправдание, просто реальность. - Валяй. – Чон смотрит исподлобья на доктора в строгом сером костюме. На самом деле, чтобы он не говорил, ему действительно необходимо услышать хоть какую-нибудь поддержку, потому что за эти два месяца, он просто съел себя изнутри. - Спасибо. Ну начну с того, что, как ты знаешь, опухоль была неоперабельна. И, даже в случае своевременного лечения, он не прожил бы долго. Ну и потом, он мог и не узнать о ней так рано. Да он вообще мог не выжить в той катастрофе, если бы ты не сунул ему спасательный жилет. - Глупые доводы, абсолютно не логичные. Конечно он бы выжил. И конечно лечение продлило бы ему жизнь. Так что, на оправдание это совсем не тянет. Нэйт, ты теряешь хватку. - Ладно, допустим. Но в жизни столько разных «но» и «если», что никогда не знаешь к чему приведет тот или иной поступок. - Согласен. Тогда перейдем ко второй части. К той, в которой я, психически нездоровый человек, решил испортить жизнь нормальному парню, вступив с ним в отношения. Тут Нэйт заметно расслабляется, расстёгивает пиджак и откидывается в кресле. Видно, что эту карту ему есть чем крыть. - Он тоже знал о своей болезни, когда вы поженились. Так что, тут вы квиты. Правильно я понимаю, что основное впереди? Ведь то, что ты озвучил, не главная причина, по которой ты уничтожаешь себя? Гук замолкает, во взгляде его читается сомнение вперемешку со страхом. Он боится, он действительно боится озвучить то, что живет в его голове. Нэйт понимает, что скорее всего сегодня они больше не сдвинутся с места. Но даже то, что Чон просто заговорил, уже большой прогресс. Он встает с кресла и подходит к столику, чтоб налить им обоим чай. Его рабочее время закончилось, и врач хочет побыть для Гука просто другом. - Хорошо, Джей, давай на сегодня закончим. Будешь чай? Давай просто… - Если я скажу тебе все, ты отпустишь меня? Я хочу уехать, хочу побыть один. - Знаешь, у тебя прям какой-то незакрытый гештальт. Видимо тебе действительно нужно осуществить свой план побега ото всех, иначе ты не успокоишься. – Доктор скидывает свой пиджак, показывая, что теперь он не доктор, а просто друг. – Давай поступим так, я выслушаю тебя, как приятель, а решение о выписке буду принимать завтра, как врач. Ок? Джей поджимает губы, показывая свои сомнения. Взгляд его упирается в декоративное дерево в углу кабинета. Ему вспоминается, что когда-то Трой говорил Нэйту, что искусственная растительность в помещениях – моветон, и давно вышла из моды. Они тогда долго смеялись втроём над этим гигантским чучелом дерева. И Нэйт пообещал, что оставит его в кабинете специально, чтоб Трой не позволил своему мужу появляться в стенах этой безвкусно обставленной клиники. И вот, как и обещал доктор, искусственное дерево на месте, а Трой свое обещание не сдержал. - Самое ужасное……. что я….. любил его….. недостаточно. - Не понимаю. - Я ЛЮБИЛ ЕГО НЕДОСТАТОЧНО. Что тут не понятного. И он умер, зная об этом. - Неправда, вы любили друг друга, не думаю, что он сомневался в твоей любви. Это бред, Чонгук. - Ты меня не слышишь? Он жил со мной зная, что я люблю его не так, как он меня. И умер с этим знанием, и я ничего не могу изменить и не мог. - Что значит «недостаточно»? - То и значит! – Мужчина с силой швыряет кружку с чаем в стену. Доктор спокойно выжидает, когда пациент успокоится, и не обращая внимая на испорченные обои, продолжает разговор. - А ты когда-нибудь любил кого-то «достаточно», Чонгук? Злость в черных глазах гаснет моментально. Брюнет снова рассматривает свои ноги, боясь поднять взгляд. - «Достаточно» - никого. Я любил «слишком». Нэйт пересаживается на стул поближе к Джею. Чувствует, что впервые за долгие годы их терапии, они будут говорить о самом важном. Возможно о том, что изначально послужило причиной депрессии. - И почему вы расстались? Чонгук проводит рукой по волосам, от лба к затылку и вздыхает тяжело. - Потому что боялся, что тот человек любит меня «недостаточно». - А теперь не боишься? - А теперь, я знаю, что это не то, чего стоит бояться. Есть вещи и пострашнее. - Например, смерть? - Например, смерть. - Мне очень жаль, Джей. Но я вынужден задать тебе вопрос, важный вопрос. – На несколько секунд в комнате воцаряется гнетущее молчание. Мужчины, как будто набирают воздуха, перед долгим погружением. – Когда ты был с Троем, ты любил другого человека? Того, которого «слишком»? Ты поэтому так винишь себя? Чонгук дышит часто, не может поднят взгляд, только из-под опущенных ресниц начинают капать на ковер крупные солёные капли. Нэйт понимает, вот оно, наконец они докопались до сути. Это как нарыв, чтоб зажило, нужно, чтоб сначала прорвало. Гук вскакивает на ноги, вцепляется тощими пальцами в ворот белоснежной рубашки и орёт, что есть силы. - Да! Ты доволен? Да! Я подонок, я ничтожество! Это я убил Троя! Он знал, что я люблю другого! Из-за этого отказался от химии! Я не должен был встречаться на его пути, я всем несу горе, я прокаженный! Понимаешь, он все это время жил со мной, зная, что я не могу любить его так же сильно, как он меня! Умирая, он говорил, что я лучшее, что было в его жизни! А я не лучшее, я худший человек, что повстречался на его пути! Он вытащил меня из ямы, был рядом, а я как пиявка, пользовался его помощью, его любовью. Чонгук захлёбывается в своей истерике, а Нэйту ничего не остается, как просто держать его, не давая упасть. - Я эгоист, сначала я сделал больно Тэхёну, а потом, когда узнал, что у него будет ребёнок, не нашёл ничего лучше, чем спрятаться в других отношения. Даже не подумал, каково будет Трою, хотя знал, как это больно, когда тебя любят «недостаточно». Поэтому мне нужно уехать, изолировать себя ото всех, чтоб больше никому не навредить. Понимаешь, Нэйт? Истерика отступает также быстро, как и началась, и Чон просто сползает на пол, расцепив кулаки. И Нэйту ничего не остаётся, как аккуратно усадив его на ковер, прижать к себе, что есть силы, чтоб он почувствовал, что не один, что никто от него не отвернулся, несмотря на его признание. - Как и обещал, я приму решение завтра. Хорошо? – Гук мелко кивает, уткнувшись в плечо доктора. – А пока, я хочу, чтоб ты услышал одну простую вещь, Чонгук. Ты – человек. А люди часто совершают ошибки. Трой очень любил тебя и, несмотря ни на что, был счастлив с тобой. Я это точно знаю. Не нужно себя так корить. Нужно постараться простить себя, Джей. Сходи на кладбище, расскажи ему все, возможно станет легче. Это я как друг говорю, не как врач. Они сидят в тишине ещё несколько минут, после чего Чонгук уходит в свою палату и, впервые с похорон, засыпает крепким сном самостоятельно, без снотворного.