Говорят, нас сделали люди

Он шёл мимо знакомой больницы, где он держал её руку. Он вспоминал как она говорила, что всё будет хорошо, как приглаживала его непослушные волосы. Он помнил, как он говорил с терапевтом после. Помнил, как выкладывал свои внутренности на его стол, как тот аккуратно запускал в них свои руки, пытаясь что-то починить. У него получалось даже, иногда. Он молодец, правда. Он шёл мимо красного моста. Он вспоминал, как он смеялся с Гектором на перилах, ночью, под полной луной. Как они обсуждали смерть, жизнь и любовь. Как они вместе пили, как вместе творили. Как вместе работали на одной драной работе, как обсуждали босса после смен. Как радовались и распевали песни трое суток кряду, когда его взяли на Оксимо-прайм. Как он обнимал Гектора перед тем, как в последний раз увидеть его лицо не бесчувственной и усталой голографической передачей, но сквозь стекло космического лифта, поднимающего друга к звёздам – подальше от поверхности этого дрянного кольца. Вспоминал как Гектор махал ему рукой, улыбался светлейшей улыбкой во всей галактике. Как после приходилось делить стакан с одним только ночным городом да звёздами за атмосферным пузырём. Он шёл мимо книжного. Он вспоминал, как впервые увидел написанные им слова за витриной. Он вспоминал, как тайно возгордился, когда у него попросил автограф какой-то прохожий. Вспоминал как вёл переписку с людьми, прочитавшими его книги. Вспоминал, как на первую выручку с продаж купил себе шляпу, дорогущую, из настоящей кожи. Такие даже на столичных мирах уже почти не достать. Жаль продавец не объяснил, что стирать её нельзя. Хорошая была шляпа. Вспоминал, как отправил труп бедной шляпы, как тело павшего героя, на маленьком деревянном плотике в сторону границы кольца. Он подходил к высотке, где работал сразу после университета. Туда-то ему и надо. Он шёл по знакомым коридорам, и продолжал вспоминать. Как разносил всему офису кофе вместо обещанных практик по специальности. Как флиртовала с ним Лира. Как он тогда краснел, не находя слов для ответа. Свои первые стихи про любовь. Её звонкий смех, когда она их услышала. Навыки декламации у него с тех пор уж точно улучшились. Он сделал шаг в лифт и тот мягко понёс его наверх. Из миниатюрного динамика играла тихая мелодия. В памяти вдруг всплыли посиделки с Джеки на его квартире, прокуренной и наполненной достаточным количеством травы, чтобы его отправили в кабалу на окраинный мир лет на двести. Как они вместе подбирали что-то несуразное на синтезаторе, как он на лекциях выписывал ноты на корешке кожаной тетрадки. Как на этих же лекциях мечтательно засматривался на девчонок. Хорошее было время, пожалуй. Наконец под ногами бетон крыши. Он посмотрел наверх и отчётливо вспомнил, как его ещё в школе водили на экскурсию к «Ядру». Как восхищённый человек, одетый в белый халат, с энтузиазмом высыпал на восьмиклассников сложные научные термины. Понимал, что этот чудик нёс, кажется, только Гектор. Гектор всегда был головастым. Он вспомнил, как смотрел вниз на крышу этого самого здания сквозь слои толстого стекла и дребезжание энергетических щитов. Как халат сказал, что крыша здания находится почти на границе гравитационного поля кольца. Как они с Гектором от скуки посчитали, что если сильно разбежаться… Он выходит на край крыши. Берёт небольшой разбег, отталкивается новыми кроссовками от невысокого бордюра – навстречу звёздам. Вот значит, как ощущается невесомость.