Золотая вуаль

      Её руки касались забытых цветов, пока её тело пронзали хладные морские ветра. Она глядела на распустившиеся в её руках бутоны цвета засохшей крови. Холод, витавший вокруг и шептавший своими колкими устами небылицы, лишь давал ей отсрочку.       Мысли юной девы пребывали в раздрае. Смута в глубине её души порочила оную пятнами сомнений. Страдание искажало прекрасный лик, что пытался насладиться красотой увядавших цветов. Время не щадило их – розы символизировали её скорое заточение в прекрасных садах Элкора, пока её тело будет оскверняться руками будущего супруга.       Смиренная своей судьбой, она добровольно не сносила своей гордой стати, накрыв своё лицо воздушной золотой вуалью. Казалось, что бурный поток её локонов скрывал её от чужих алчущих взоров, но это всего лишь были происки магии.       Легко белое платье не скрывало наготы, подчеркивая тонкий стан девы, не боявшейся заледенеть до смерти. Не в её руках было право присоединиться к Ушедшим, что оставили за собой лишь горечь и жадность нерадивым потомкам.       Пальцы её были в крови. Не стыдилась она порочить ткани кровью королей, царапая мягкие подушечки большими шипами. Она плакала вместе с уходившими звёздами. Рассвет, что знаменовал её скорую потерю самой себя, не утешал, а лишь глумился над ней и её не угасшей надеждой на спасение.       Леса вокруг были призваны защищать старый разрушенный алтарь. Маленькая ротонда, часть крыши которой давно осыпалась ветхом лет, стояла прямо напротив бушевавшего моря. Там вдалеке – волны разбивались об скалы, как её обуренное чувствами сердце. Последние капли слёз намеревались застыть ледяными осколками, пока возвышавшиеся сосны укрывали от мира блеск позолоты шпиля святилища.       Трава вокруг проросла бурьянами, но ни единого зверя в округе не было. Тишина вела свой обратный отсчёт, намереваясь разрушить покой сбежавшей от лап узурпатора принцессы. Золотая клетка, заточение в которой протекало уже как десять лун, была лучшим произведением её надзирателя, следившего за каждым её бездумным шагом.       Призванная, чтобы стать благодатью для бесславного рода, дочь отказала отцу в его веление стать королевой-консортом при правящей руке её брата. В назидание отец отправил её коротать лета подальше от Элкора, дабы она осознала все последствия своего решения. Она его не изменила, за что в наказание получила надзирателя, который казался ей лишь пустой оболочкой несменных блестящих лат.       Её побег стался под украшениями ночи, пока все вокруг почивали в безмятежных снах. Тусклые стены с выцветшими родовыми гербами провожали её беззвучными овациями, закликая больше никогда не возвращаться. Сил её хватило лишь на маленькую каплю света, сопровождавшую её по подземельям до самого выхода в лесное полчище, подальше от поместья, что служило ей тюрьмой.       Капли дождя пронзали её похлеще стрел. Не зная куда идти, она шла лишь вперёд, позабыв о возможных опасностях. Тело её само вело мимо патрулей вглубь леса, пока намеков на цивилизацию не осталось.       Её одиночество прервалось стуком копыт по размоченной земле. Лошадиное фырканье раздалось позади вместе со звоном доспехов. Прыжок об глухую землю отдался по ней легкой вибрацией. Тогда и нарушила своё скованное молчание, как окрасившееся восходной позолотой темно-серое небо. Она обернулась, глядя на стоявшую возле пришпоренного коня фигуру. Высокая, как копье, с мечом в ножнах и немигающей чернотой прорезей шлема.       - Вы нашлись, принцесса.       - Как прискорбно, что моя свобода выскользнула из рук так скоро. – Она грустно улыбнулась, зная, что за вуалью её лица не было видно. Иначе бы рыцарь увидал слезы в небесном взгляде. – Веди меня обратно к моему заточению, иначе отец мой снесёт твою голову с плеч.       Рыцарь был красноречив в своей немоте. Он медленно ступал вперед, ровным шагам добираясь до побитого временем мрамора, что блестел под слоем дождевых вод.       - Вы сбежали глубокой ночью – чтобы с вами сталось, если бы опасность настигла вас?       - А разве не уже? Разве друг ты мне – мой каратель, мой тюремщик, что преследует меня огромной тенью Черного Дракона? – Голос принцессы звенел горечью и окрасился злостью. Слова Черного Рыцаря звучали хуже издевок придворных, что всегда старались глумиться над младшей наследницей престола. – Ты и есть вестник моей погибели, поджидающей меня со всех сторон!       Вздох, послышавшийся из-под шлема, исчез в громовом раскате, когда молния блеснула в небесах, рассекая их в мгновенье ущельем.       - Ты – мой рок, что годами преследует меня. Тень Зла и Повиновения. Оставь меня здесь. Дай мне стать лишь ещё одним отголоском прошлого и присоединиться к Ушедшим.       Мольба, чья святость была неопровержима, продолжалась изо дня на день, грозясь быть перевешенной отчаяньем, что так и намеревалось изувечить сознание принцессы.       Она перевела свой взор на розы, что прокрались в святилище и опутали его целую половину своими стеблями. Рыцарь ступил к ним ближе, поднося закованную руку к хрупкому бутону. Она не хотела, чтобы он причинил боль и цветам, помня, как Чёрный Рыцарь безжалостно лишал челядь жизней, рассекая их тела напополам. Убийства ничего не значили для него – он умел орошать землю лишь кровью. Эта мрачная картина всегда представала перед ней, когда она видела фигуру рыцаря. И это не давало ей покоя.       Принцесса ощутила неслыханное облегчение, когда рыцарь отпустил цветок в руке, поворачиваясь к ней, протягивая ту же руку к её тонкому стану. Его черный плащ нещадно развевался по ветру, хлопая, словно крылья орланов, навевая ощущение опасности, что никогда не отпускало принцессу.       Неожиданно она ощутила покой в купе со смирением. Её судьба уже не волновала молодое сердце, готовое к вечным мукам от братской тирании, что так и намеревалась заполучить её в безбрежное пользование. Обыденная скованность исчезла, и она махнула рукой в воздухе, заставляя вуаль исчезнуть. Теперь её бледный юный лик ничего не защищало от хлестких плетей дождя.       Благородное королевское выражение не покидало её никогда. Но впервые она дала Черному Рыцарю узреть её - полностью воплоти. Она не страшилась частичной наготы и открыто показывала изгибы своего тела, дрожа от утреннего холода. Серые оттенки вокруг растворялись вместе с тем, как палитра ущелья наполнялась золотым светом.       - Принцесса, позвольте мне Вас сопроводить. Вам не стоит открывать тело своё Хладу Севера.       Девушка покорно дала укрыть себя в ночное полотно плаща рыцаря. Холод, исходивший от тканей, стих в её собственном тепле. Бережность и забота со стороны рыцаря была чужда для неё.       Её щеки алели то ли от поджидавшей хвори, то ли от смущения. Принцесса безвольно села на вороного коня Чёрного Рыцаря, не оставляя за собой права и возможности вернуться обратно или убежать вперед – спрыгнуть с мыса ущелья и разбиться об скалы. Такая участь была куда лучше той, что ожидала её в стенах поместья, а затем в Элкоре, когда ей на голову водрузят вечные золотые оковы власти её брата.       Чудес по дороге не случилось – принцесса, понуро опустив открытую золотую копну, давала увезти себя обратно. Мощные латы позади спины символизировали западню, в которую она сама себя завела, давая своему тюремщику повод поглумиться над ней. Странным было то, что рыцарь молча вёл поводья, не касаясь её стана, напротив, давая ей эфемерную иллюзию возможности убежать. Он дразнил королевскую кровь в её жилах – ей хотелось запустить в него шаром из молний, но её магия сильно истощилась в стенах поместья, что высасывало из неё все силы.       Чёрный Рыцарь преследовал принцессу не только в жизни, но и во снах. Там он представлял собой лишь тень, не в доспехах, но в темных одеждах – неведомо было, кто надзирал за ней всё это время. Личина его была скрыта остроконечным черным барбютом с тремя гребнями. В её снах бесчувственный монстр превращался в Деуса Любви, дарящего ласку и покой метавшейся в страданиях дня принцессе ночью. Фантазии скрывались от рокового обличения ежедневно. Влага между ног смывалась в термах, а собственные жаждущие взгляды, брошенные на мучителя, скрывала вуаль, надобность в которой отпала вместе с надеждой.       Дождь стал лить с меньшей силой и вскоре затих.       Она не заметила, как заснула закутанная в его руках. Не ощутила его бережных касаний, не услышала тихого ласкового шепота несбыточных обещаний. Не знала она и о клятве, что дал ей Чёрный Рыцарь, вверив своё сердце в её тонкие ладони.       Очнулась она спустя некоторое время в неизвестном ей месте. Пребывая в дрёме, принцесса поднялась на руках, чувствуя, как жесткий плащ сменился легкой простыней. Она пребывала в смутных ощущениях, глядя на заботливо укрытое тело, а после переводя внимание на обстановку вокруг.       Бедно обставленная деревянная хижина с соломенной крышей имела три небольших оконных створок со ставнями. Небольшая печь в углу была затоплена, вокруг пахло рыбной похлебкой и пеплом. Лежанка, на которой она очнулась, была удивительная удобной, даже имела подушку и резное оголовье, что успела заметить принцесса, до того как подняться с места.       Легкая слабость в теле после сна не была способна затмить чувство природного страха. Где же был её мучитель – он ли её привел по приказу отца в новое убежище? Подальше от глаз и гласа подданных, что так и норовили поглотить её своими взглядами и словами. Чтобы никто не видел сломленную куклу – будущий сосуд королей-тиранов?       В груди всё стиснулось. Принцесса схватилась за неё, чувствуя под руками не привычную тонкую тунику, а теплую сорочку. Неужели Чёрный Рыцарь осмелился раздеть её? А вдруг он успел осквернить и пометить её? Но зеркало в хижине не было, а тело не испытывало ломкой боли от чужих прикосновений.       Она вышла на улицу, видя, как Сестра-Солнце скрывалась за горизонтом. Чёрный рыцарь нашелся на берегу. Хижина располагалась в маленькой бухте – вокруг общались пожелтевшие осенние березы, перешептываясь о принцессе. Вода в бухте была спокойна, как и душа самой принцессы.       Босыми нежными пяточками она топала по мокрой траве, не скрывавшей колючести земли, скрытой под ней. Ступни не привыкли к боли, поэтому небольшой писк и шипение не укрылись от сидящего спиной рыцаря.       Он обернулся, всё также, будучи в черном шлеме и латах. Только его большие широкие ступни и руки по локоть были освобождены от доспехов. Эта непривычная картина вызвала сумбур эмоций у принцессы и ничем не прикрытый румянец. Закат украшал черные доспехи красными всполохами, словно брызги крови поверженных врагов.       Принцесса представила как её саму пронзает Душегуб – длинный двуручный клинок Чёрного Рыцаря, которым он обезглавливал мятежников по всему королевству. Верное оружие рыцаря лежало подле него – в узорчатых черных, как и всё остальное, ножнах. Его скакун – Ураган, отдыхал в сени берёз неподалеку от побережья.       - Ваша Светлость, надеюсь, Ваши сны несли Вам лишь покой.       - Что это за место? – Её синие глаза прошлись по скалам на горизонте – между которых был пролив из бухты. Прямо посередине запечатленное солнце медленно спускалось вниз.       - Здесь вы в безопасности.       - Я нигде не могу быть в безопасности, покуда рядом мой мучитель.       Рыцарь поднялся с бревна, на котором сидел и прошел к ней. Он резко опустился на колено, склонив голову перед ней.       - Позвольте мне стать Вашим защитником, принцесса. Нет ничего более важного Вашей безопасности для меня. Я соизволил пойти против воли Владыки и увёз Вас в хижину, в которой некогда жил, когда был простым людом. Я подготовил лодку для Вас – Вы можете уплыть на ней, куда пожелаете – Владыка не найдёт Вас нигде, ибо его воля сильна лишь в королевстве.       - И с чего мне верить тебе? После всего, что я пережила в стенах, отданная на растерзание твоей воли? – Её голос в конце дрогнул. Неужели надежда выкарабкаться из кокона королевского золота наконец-то промелькнула перед ней?       - Я здесь ради Вас, и сделаю всё то, что Вы мне велите.       - Тогда покажи мне, кому ты просишь доверить мне своё будущее?       Вздох из-под шлема не было тем, чего она ожидала. Медленно двигаясь, рыцарь снял себя шлем, положив его наземь, и обернулся к ней, повергая девушку в шок. Она, то есть Чёрный Рыцарь, была не тем, кого ожидала увидеть покинутая судьбой принцесса.       Лик девы обратился к ней. Суровое лицо обрамилось распустившимися чёрными локонами, что заструились по широким плечами. Россыпь родинок встретила её с неестественным стеклянным взглядом. Серая сталь глаз чернела при цвете лат. Это была девушка, прекрасная дева, что организовывала тортуры для неё.       Сердце принцессы не могло устоять пред ней. Она не смогла отказать той, что решила подарить ей надежду. Верить Чёрному Рыцарю могло стоить ей жизни – но верить этой девушке… Принцесса не имела другого выбора.       Рыцарь встала с колена, возвышаясь над хрупким станом принцессы, готовой в своей мольбе вручить ей своё сердце.       - Кто ты?       - Бастард знатного рода, высеченного Владыкой за свой суверенитет в этой кровопролитной войне. Моих сводных братьев вздёрнули на площади в Элкоре, а отцу отсекли руки и закинули в рудники, гнить как высекаемый скот.       Чёрный Рыцарь был жертвой амбиций алчущего Владыки, держащего его на поводке как цепного пса подле себя. Мрачное выражение лица девушки напротив, подтолкнуло принцессу к следующему необдуманному поступку:       - Я – принцесса Беатрис, вверяю в руки Чёрного Рыцаря свою судьбу, разрешая ей сопровождать меня по белу свету. Она будет служить мне верой и правдой под ликом Дейве, идя наперекор воле Владыки. В бегах она будет прикрывать мою спину, по ночам блюсти мой сон. Она станет моим верным воином, несущим моё слово в грядущих битвах. – Её руки обволокло мягкое золотое свечение.       Она схватила ладонями левую руку Чёрного Рыцаря – их первое настоящее прикосновение, оставившее желание коснуться рыцаря ещё. Отпустив руку рыцаря – принцесса посмотрела на печать Молчаливого Обета – тонкий темно-желтый след, окольцовывавший предплечье рыцаря. Она встала на цыпочки и едва коснулась губами теплой щеки рыцаря, тут же отпрянув от него в сторону.       - Моя воля в Ваших руках, принцесса.        Этого было достаточно, чтобы воспрянуть духом над пылавшим жерлом алчущего Владыки. Покуда его вернейший воин вверил свою судьбу в её руки, то Владыка переставал представать таким всемогущим, как красочно описывали его запуганные барды по всему королевству.       Мрак собственной души пробудился. Принцесса перевела свой взгляд на горизонт, ощущая прилив величия и бездонной ненависти, пробудившейся вместе с осколком страха. Мелькавшее лицо брата омрачало представшую картину, но теперь золотая вуаль была скинута с глаз, и взор её прояснился. Ясный сумрак сгущался над ними, прогоняя багряный закат. Их ожидало пробуждение Великого Зверя.