Какого цвета рухнувшее счастье?

…Он так сильно любил его, своего Чую, что ничего больше в этом мире для него не имеет значения. Только бы Накахара и дальше был рядом, любил и позволял любить себя. Так и должно быть. Чуя стал его единственным солнцем… Но солнце не светит вечно. Иногда на небе появляются белые пушистые облака. Они на минутку прикрывают солнце, бросая на землю светлую тень, а потом бегут дальше, гонимые ветром. Но ветер изменчив. Иногда у горизонта можно увидеть тёмную серую полосу. Это грозовые тучи. Они плотной тканью занавешивают небо, не оставляя ни единого нежно-голубого просвета и не пропуская тёплые лучи солнца. Люди с давних времён боялись непогоды. Они считали, что это гнев бога. Счастье также изменчиво как погода. Плохая погода тёмно-серого цвета. А какого цвета рухнувшее счастье? Ответ… очевиден. Оно красное. Красное, как кровь. Общий враг заставляет людей сплотиться. После борьбы с Достоевским Портовая Мафия и Агентство не стали неразлучной командой, но часто помогали друг другу. Этому послужила одна вещь — любовь. Любовь к Иокогаме и любовь между сотрудниками ПМ и ВДА. С наступлением мирного времени на пристани можно было частно увидеть четырёх молодых людей, гуляющих вместе. Честно говоря, инициатором «двойных свиданий» всегда был Дазай. А остальные просто соглашались, не высказывая свой протест. Акутагава сделает всё, о чём попросит Дазай-сан. Ацуши в принципе не любил с кем-то спорить. Чуя… Чуе такие прогулки не очень нравились. Но если рад его парень, то Накахара тоже рад. Так и должно быть. Но чистое небо опять посерело. Появившаяся в Японии достаточно большая преступная группировка подгаживала как Мафии, так и Агенству. Мори и Фукудзава, переговорив, сошлись на мнении, что стоит объединиться и уничтожить врагов. Ведь никто не сможет победить их дуэт. Основной силой решили выбрать Двойной Чёрный. Порча Чуи уничтожила бы основную часть противника, а остальных бы добили эсперы обеих организаций совместно с подчинёнными Мафии. Всё шло идеально: Рапмо за полминуты нашёл их базу, и, прикрываясь другими, Чуя успешно попал в середину заварушки и активировал порчу. Противники оказались не такими сильными, как говорили. Их очень быстро разгромили. Даже Мори и Фукудзаве, которые пришли проконтролировать ситуацию, несмотря на предупреждения подчинённых, не понадобилась сильная защита. Враги до них попросту не доходили. Но, когда практически все из вражеской организации были убиты, и пришло время аннулировать порчу, план дал сбой. Около Чуи находился только Дазай, чтобы случайно не пострадали союзники. И Осаму, как обычно подойдя к обессилевшему Чуе, чтобы аннулировать его способность, а потом бережно отнести к Йосано, неожиданно получил гравитационный удар. В следующую секунду Дазай обнулил его, но мига было достаточно. Тело шатена стремительно отлетело и врезалось в стену. Осаму отхаркнул кровью и сполз вниз, оставляя после себя небольшую вмятину, покрытую трещинами. — Чуя... — жмурясь от боли, Дазай, пошатнувшись, встал. От удара по лбу стекала кровь, заливая глаза. Шагать было практически невозможно. Но Дазай шёл. Ведь если он не остановит порчу, тело напарника не выдержит, и его любимый Чуя… Чуя еле стоял на ногах. Из уголка рта тонкой струйкой стекала кровь, капая с подбородка. В груди шатена болезненно сжалось. Только не это...! В ногах резко прибавилось непонятно откуда взявшихся сил. Дазай сделал быстрый рывок и заключил Накахару в объятиях, обнуляя порчу. Рыжий как-то сразу осел в чужих руках, наваливаясь на Дазая. — Чуя... — присев на колени, Осаму аккуратно прижал к себе Накахару, с трепетом слушая чужое дыхание. — Прости… Я задержался. Прости… — Губы шатена легли на покрытый ссадинами лоб. Чуя тихо застонал. — Потерпи немного. Сейчас я отнесу тебя к Йосано-сан. Дазай всё ещё просто обнимал Чую. Вслушиваясь в стук сердца и тяжёлое дыхание — единственные звуки, нарушающие тишину, Дазай наполнялся спокойствием. Он успел. И теперь Чуя нежился в его объятиях, и всё теперь хорошо. Дазай выпрямил спину, чтобы встать и, взяв парня на руки, отнести его к доктору. Руки, обнимавшие спину, переместились на плечи, придерживая Накахару. И тут тишину пронзил громкий, оглушающий звук. Звук выстрела. Чуя еле слышно застонал. На тёмной жилетке начало расползаться не менее тёмное, красноватое пятно. Накахара, встретившись взглядом с замершим Дазаем, через силу улыбнулся, рука без привычных чёрных перчаток легла на худую щёку. …Боже, как Дазай обожал эти руки! Когда его парень, уставший, приходил с работы и плюхался на диван, он ложился рядом, кладя голову на обтянутые тканью брюк бёдра. Сжимая чужую руку, он медленно стягивал чёрную перчатку. Освобождённая рука, вырываясь из хватки, ложилась на тёмные волосы. Взгляд карих глаз останавливался на мягкой улыбке парня, и Дазай блаженно закрывал глаза и по-кошачьи тёрся головой об эту руку. Тонкие изящные пальцы перебирали густые пряди, принося долгожданное спокойствие… — Осаму… В голубых глазах пропала живая искорка, и рыжая голова безвольно упала на чужую грудь. Выстреливший — один из немногих выживших из вражеской организации — развернулся, чтобы сбежать. Перебинтованная рука поднялась, сжимая пистолет. За звуком нового выстрела последовал звук мешком упавшего тела. Враг упал с простреленной грудью. С простреленным сердцем. Пистолет с металлическим звоном упал на бетонный пол. Дазай снова заключил Чую в объятиях, пачкая себя тёплой кровью. Вздрогнув, шатен начал трясти напарника за плечи. — Чуя… Чуя… Чуя!!! Рыжеволосый не отвечал. Он смотрел на Дазая посеревшими мёртвыми глазами. Глаза Осаму потемнели, приобретая цвет запёкшейся крови. — Нет… Чуя… Нет… Рука Дазай судорожно вцепилась в чужое запястье в поисках пульса. Прижимая рыжую голову к себе, Дазай всё никак не мог нащупать его. Бросив это занятие, Осаму прильнул к груди своего парня, ещё сильнее пачкаясь кровью. Затаив сбившееся дыхание, Дазай с надеждой вслушивался. Он так жаждал услышать тихое-тихое биение сердца. Биение,.. которого не было. Осаму побледнел. Отчаявшись, Дазай, аккуратно придерживая чужую голову, вглядывался в слегка посиневшее лицо Чуи. И тут он замер. От страха. Глаза, тёмно-синие глаза смотрели прямо в душу, заставляя дрожать. Это совсем чужие глаза. …Дазай, мягко целуя его губы, привычно заглянул в обожаемые глаза. Его глаза. Он часто говорил, что его глаза похожи на погожий денёк. Выходишь на пристань и любуешься спокойной водной гладью. Небо чистое-чистое. Такое, что сливается с морем где-то на горизонте. Замирая, он частно всматривался в эти глаза, спокойные и родные… И тут Дазай закричал. Это был нечеловеческий, животный вой, пробирающий до костей. Кто знает, сколько это продолжалось… Может час, а может пару секунд… Вой перешёл в не менее громкие крики: — НЕТ! ЧУЯ! НЕТ, НЕТ, НЕТ! ЧУЯ!!! ОЧНИСЬ! ПОЖАЛУЙСТА, ОЧНИСЬ! НЕТ, ЧУЯ! ПОЖАЛУЙСТА!!! ЙОСАНО-САН! ПОЗОВИТЕ ЙОСАНО-САН! КТО-НИБУДЬ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!! Он кричал, кричал и кричал. Но не плакал. Он не плачет в таких ситуациях. Он никогда не плачет. …— Эм… Почему всегда такой весёлый? Его вопрос застал Дазая врасплох. — Да. Я почти ни разу не видел от тебя других эмоций. Именно так. Дазай либо радостный, либо в холодном бешенстве. Он ни разу не видел от него даже грусти. Простых человеческих слёз. Кроме одного раза… … Он проснулся от тихого всхлипа. Удивлённый, он оглянулся на соседнюю подушку. Дазай спал, сильно сжимая одеяло. И плакал. На секунду замерев, он наклонился и поцеловал шатена в лоб. Стерев солёные слёзы с его щёк, он снова лёг. И крепко прижал к себе Дазая. Всхлипы прекратились. Он не разбудил его. Утром он просто промолчал… Конечно же на его крики сбежались почти все. И им предстало душераздирающее зрелище… Дазай сидел на полу и, крича, прижимал к себе тело. Осаму был весь в крови. Его крови. Тёплой крови, стекающей по оледеневшей коже. — Дазай… Кто знает, кто именно его позвал. Но это заставило его очнуться. Замерев, Дазай огляделся. Его окружало много людей. Подчинённые мафии, Чёрные Ящерицы, сестрица Коё, Мори-сан, Акутагава, Ацуши, Кёка, Танизаки, Йосано-сан, Кэнджи, Рампо-сан, Куникида, Фукудзава-сан. Он не смотрел в их лица, не смотрел в глаза. А они… Просто стояли. Стояли и никак не пытались ему помочь. И его глаза почернели. В них не осталось чего-то человеческого. Только что-то потустороннее, что-то демоническое. И ничего живого. Он не был жив. Он умер. Он чувствовал, как его сердце перестало биться, когда сделало последний удар его сердце. Он чувствовал, как его сердце разрезают на мелкие кусочки. И режут, режут, режут. Не останавливаются. Больно… Нет… Больно, больно, больно! Эту боль не сравнить с физической… Глаза наполнились бешенством. Вскочив и всё ещё прижимая к себе тело, Дазай подхватил с пола пистолет. — Вы… Вы!!! Вы ВСЕ в этом виноваты!!! Кружась на месте, Дазай с безумным красным огоньком в глазах осматривал каждого. Костяшки руки, сжимающей пистолет, побелели, оттеняя вздувшиеся синие вены. — Мори-сан… Дазай замер, смотря на бывшего босса. Огай застыл. Зрачки расширились, а сердце остановилось. Страшно… Впервые Мори Огаю, боссу Портовой Мафии, было страшно… Черные глаза Дазая… В них была бешеная ненависть… Никто никогда не смотрел на Мори такими глазами. Рука стремительно вздёрнулась. Третий выстрел. Он бы насквозь прострелил сердце Мори Огая, но неожиданно появившийся перед боссом Акутагава остановил Расёмоном пулю. Бледный Рюноске стал почти белым, встретившись взглядом с учителем. Даже босс не бывает таким страшным. — Дазай! — голоса Куникиды, Фукудзавы, Танизаки и Ацуши слились воедино. Ацуши бросился на Дазая, останавливая его и пытаясь вырвать пистолет. Но в Дазае вдруг появилась невиданная сила. Он отбросил Ацуши и снова вскинул пистолет. Накаджима сбил Акутагаву и вместе с ним покатился по земле. Выстрел, выстрел, выстрел. Мори, не ожидавший такого, не успел полностью увернуться от первого выстрела. Пуля пробила ему плечо. Второй выстрел задел бок вставшего защитить босса Акутагавы. Третий, снова направленный Мори, остановила с помощью способности Коё. — Дазай! Куникида тоже бросился к напарнику. Достав блокнот, он немного замешкался. Всё же Дазай палил только по боссу Мафии. Эта заминка стоила бы блондину жизни, но Ацуши сбил Куникиду с ног, и пуля, пролетев над их головами, сразила насмерть одного из подчинённых Мафии. Ацуши, на ходу извинившись перед Куникидой, снова бросился на Дазая. Обхватив его одной рукой, он с силой сжал другую, разворачивая её в другую сторону и пытаясь заставить выпустить пистолет. И тут Дазай неожиданно одарил присутствующих жуткой улыбкой. …Он обожал улыбку Дазая. На удивление, у человека, вгоняющего в страх своих врагов, оказалась очень тёплая улыбка, излучающая доброту. А может, такая улыбка была только для него. В любом случае, Дазай одаривал его улыбкой очень часто. Почти всегда. Губы Дазая как будто рефлекторно расползались в улыбке, когда тот видел его. И он улыбался в ответ… Дазай вырвал руку из, казалось, железной хватки Ацуши. Сверкнуло дуло пистолета. Выстрел. Последнюю пулю Дазай Осаму всадил себе в висок…