Попочка.

      Когда маленькому Антоше было 3 годика, его настоящий отец умер. Поскольку мальчик был совсем маленьким, он не совсем понимал, что произошло, так что когда через два года к ним пришел новый папа, мальчишка был только рад. Нового мужчину в их доме звали Арсений. Как они познакомились с мамой, Тоша не знал, но его это не сильно волновало. Новый папа был очень хорошим — покупал мороженое, водил в парк аттракционов и выполнял все-все, о чем попросит мальчик. Прошлого отца малыш не помнил, поэтому ему совершенно ничего не мешало жить вместе с другим мужчиной. Только вот, после смерти Андрея мама Антоши почему-то стала какой-то закрытой. Она очень часто уезжала в какие-то командировки, оставляя мальчика вместе с Арсением. Не сказать, что Антоша очень сильно из-за этого расстраивался. Да, первые пару месяцев было непривычно без мамы, но новый папа целиком и полностью мог ее заменить, отвлекая мальчишку от плохих мыслей. Удивительно, но почти все яркие воспоминания из детства у Тоши связаны именно с Арсением.       В 6 лет, в первую мамину командировку, когда мальчик остался один на один с новым папой, которого он побаивался, Антоша очень сильно расплакался. Мама позвонила вечером первого дня, спрашивая о том, как себя чувствует ее сыночек, а малыш не выдержал и просто начал шмыгать носиком, ничего не отвечая. Слезы как-то сами побежали по щекам, мальчик совсем не в силе был контролировать этот процесс. Мама, не понимая, что происходит, несколько раз позвала сына по имени, но не услышав ответа, сбросила трубку, подумав, наверное, что Антоша попросту уже спит, а вызов был принят случайно. Именно тогда в комнату вошел Арсений, застав плачущего мальчишку, который отчаянно сжимал телефон, где всего пару секунд назад слышался голос его любимой мамочки, которая была слишком далеко от него. Мужчина в тот момент обнял пасынка, прижимая как можно ближе к себе. До этого Арсений почти не касался мальчика, избегая каких-то телесных контактов, поэтому младший явно удивился сначала, а затем всхлипнул чуть сильнее, утыкаясь куда-то в грудь папе, находясь под защитой крепких рук.       В 10 лет Антоша уже больше любил папу, нежели маму. Женщину мальчик почти не видел, зато Арсений почти всегда находился рядом. Воспоминания с прогулками по парку, походами на аттракционы, каток, в кино вместе с мужчиной явно вытеснили те давние, где Майя возилась с еще совсем маленьким Тошей. Наверное, поэтому мальчишка и остался с Арсением, когда родители все же решили развестись, хотя мужчина не имел с ним какой-то кровной связи. Антоша до сих пор помнит тот злополучный день, когда мама приехала домой из очередной командировки. Тогда Тоша сначала обрадовался, но уже за ужином понял, что что-то явно не так. Почему-то не было тех самых бесед за столом, висело лишь напряженное молчание, время от времени разбавлявшееся звоном вилок о тарелки. А потом мама холодно бросила фразу о том, что они с Арсением разводятся, а значит, мальчику нужно выбрать, с кем он захочет остаться. В тот момент Антоша ничего не сказал, позорно разрыдавшись прямо за столом. Мать, хоть и пыталась успокоить сына, быстро сдалась, зато отец поднял мальчишку на руки, отнес в комнату и позволил обнимать себя столько, сколько потребуется. Перед сном, когда Арсений уже собирался уходить, Антоша еле слышно прошептал папе на ушко, что остаться хочет с ним, а не с мамой. Неудивительно, что мужчина сделал абсолютно все для того, дабы мальчишка в дальнейшем жил с ним.       В 13 лет мальчик впервые спросил о том, чем различаются омеги, альфы и беты. До этого вопросов почти не возникало, ведь мальчишки все были равны. Когда Арсений задал вопрос о том, с чем связан повышенный интерес к такой теме, Антоша долго смущался, но все-таки промямлил что-то в роде: «К нам старшеклассник-альфа приходил, красивый такой». Почему отец нахмурился и перевел тему, мальчик так и не понял тогда. Может быть, у папы было просто плохое настроение?       В 14 лет Антоша начал чувствовать чужие запахи. Конечно, не сразу, но понемногу мальчик улавливал ароматы, исходящие от старшеклассников или учителей. В школе всегда очень много запахов, зато, когда Тоша возвращался домой, то его неизменно встречал только один запах. Очень долго мальчишка не мог понять, что же за аромат исходит от папы, но когда под новый год Арсений приготовил глинтвейн, Антона пробивает осознанием, ведь все в их доме пропахло этим напитком.       В 15 лет у мальчика начали играть гормоны: Антон вдруг замечает альф вокруг себя, присматривается к ним. И отец почему-то не остается незамеченным. Сначала мальчишка зависает, рассматривая тело Арсения без футболки, но почти сразу пугается мыслей о том, что считает собственного папу не просто красивым, но и привлекательным для себя. Потом Антон случайно видит отца голым в ванной. Казалось бы, ничего такого не произошло, но заметив обнаженного Арсения (пусть и не было возможности рассмотреть все за пару секунд), в голове Тоши запускаются серьезные мыслительные процессы, часть которых явно не предназначена для мальчиков его возраста. После упорной борьбы в собственной голове, Антон все же признает, что ему нравится его папа. Пусть, и не так, как положено в обычных семьях. Разумеется, что-то делать с этим парнишка вовсе не собирается, просто решив пустить все на самотек.       К 16 годам непонятная тяга к собственному отцу лишь усиливается, почему-то хочется запрыгнуть на Арсения и повиснуть на нем коалой. Почему-то хочется долго-долго целовать собственного папу, хотя это и кажется совершенно неправильным. Иногда Антоше хочется плакать от того, как сильно ему кажется нужным признаться мужчине в чувствах, но страх всегда оказывается сильнее. Осознание того, что Арсений может оттолкнуть, назвать все это мерзким или просто вышвырнуть неправильного сына за дверь, накатывает внезапно каждый раз, заставляя сжиматься и кусать руки в попытке перестать думать об этом.

***

      Смешно, что Антону 16, а он, в отличие от многих своих одноклассников, совсем ничего не знает о сексе. Да Шастун даже боится притрагиваться к себе, не то что полноценно самоудовлетворяться. Вообще, в проживании с отцом есть гора минусов. К примеру, Арсений очень часто ведет себя странно, будто смотрит на сына не по-отцовски, а с другого ракурса. К примеру, в доме Антоше запрещено ходить в одних трусах или коротких шортах, либо без футболки. Чем такое правило обусловлено — хрен его знает, Арс редко объясняет какие-то установленные ограничения. Правда, запрет не всегда гарантирует то, что Антон будет все соблюдать. Да, мальчик вырос покладистым и совершенно не проблемным, но вот забыть о чем-то Тоша может запросто. И каждый раз жалеет об этом.       Например, сейчас мальчишка в одной футболке, еле как прикрывающей его задницу, вертится на кухне с утра пораньше и пытается приготовить завтрак. Лет с 15 в Антоне проснулись способности шеф-повара, поэтому возня на кухне стала чем-то обыденным для мальчишки. Шатен аккуратно разбивает яйца на сковороду, стараясь сделать так, чтобы они не растеклись по всей поверхности. Параллельно мальчик режет необходимые продукты для горячих бутербродов, из-за чего совсем не замечает, как на кухню заходит отец. Арсений долго стоит в проходе, следя за действиями младшего, но все-таки не выдерживает, приближаясь предельно близко и останавливаясь позади мальчика. — Антош, мальчик мой, что я говорил о твоем внешнем виде дома? — мужчина склоняется над сыном, недовольно выдыхая прямо в ушко. — Папуль, я… я оденусь сейчас, извини меня… я не хотел, я… правда, — младший начинает что-то бессвязно шептать, стараясь как можно аккуратнее отойти на пару шагов, но этого не выходит. — Я предупреждал тебя в прошлый раз, милый, — Арсений начинает говорить мягко, но его голос все равно твердеет в конце, — Иди в свою комнату, я тоже сейчас подойду.       Мальчик тяжело сглатывает, но повинуется, уходя к себе. В голове Антоши роится тысяча и одна мысль, он совсем не представляет, что папа может сделать с ним за такое непослушание. Сев на кровать и аккуратно сложив ручки на коленках, шатен терпеливо ждет старшего. Арсений тем временем выключает плиту, дабы завтрак не сгорел, а затем заходит в свою спальню, чтобы забрать из шкафа свой ремень. Когда брюнет появляется на пороге комнаты мальчишки, щелкая кожаным аксессуаром, Тоша в ужасе смотрит на отца, кусая нижнюю губу. — Папуль, что… что ты собираешься делать? — взгляд мальчика лихорадочно мечется от рук Арсения к лицу.       Попов на реплику мальчишки не отвечает, лишь садится рядом на кровать, чуть расставляя ноги, а затем хлопает рукой по своим коленям. Антон все почему-то понимает без слов, укладываясь на чужие бедра животом. — Папочка, м-может не н-надо? — мальчик предпринимает последнюю попытку, прекрасно зная, что его все равно не услышат.       Арсений сначала снимает с младшего трусы, а затем чуть отодвигает край футболки в сторону, позволяя пару секунд насладиться открывшейся картиной гладкой, чуть оттопыренной попки. Безусловно, такой вид на ягодицы мальчишки очень даже заводил, но старший старается выбросить ненужные мысли из головы, мягко оглаживая обе половинки мягкой попочки. — Я хочу, чтобы ты считал, Антош. Каждый удар. Иначе за каждый твой косяк я буду добавлять еще по три удара, — мужчина расплывается в довольной улыбке, а затем чуть отводит одну руку, оставляя шлепок на белоснежной ягодице.       Антон вскрикивает, не ожидая такой боли, и чуть сжимается. Правая половинка, куда пришелся удар, отчаянно пульсирует, начиная краснеть. Хоть удар был и не таким сильным, мальчик все равно дрожит, отчаянно стараясь не заплакать. — Р-раз, — совсем тихо произносит Тоша, безбожно краснея. Это все кажется ему не обычной поркой, а чем-то более интимным. Даже запредельным.       Второй шлепок оказывается чуть сильнее, прилетает на этот раз по второй половинке, из-за чего мальчишка непроизвольно сжимает попочку очень сильно, напрягаясь всем телом в ожидании следующего удара и нечленораздельно пища: «два». Но третий шлепок почему-то заставляет себя ждать. Антон только сейчас понимает, как сильно зажмурился, поэтому он медленно открывает глаза, пытаясь заглянуть за спину и узнать, почему Арсений медлит. И именно в этот момент прямо между двух ягодиц прилетает третий удар. На этот раз ремнем, из-за чего шлепок кажется в разы больнее. Нежная кожа отчаянно пульсирует. Кажется, вся попочка Антоши покрывается красными пятнами и горит. — Тр-ри, папочка, п-пожалуйста, не т-так сильно, — мальчишка не замечает, как вместо привычного «папуля» говорит такое развратное «папочка». Зато Арсений четко улавливает новое обращение, усмехаясь. — Как ты меня назвал, маленький, ну-ка повтори? — старший склоняется прямо к уху мальчика, опаляя нежную кожу своим дыханием. Кажется, Шастун краснеет еще сильнее, сжимаясь. — П-папочка, — с придыханием повторяет шатен, наконец, осмелившись посмотреть на мужчину через плечо. А зря. На Антона направлен тяжелый взгляд голубых глаз, черный зрачок стремительно расползается по радужке, а в живот младшего, кажется, что-то упирается. — Называй меня теперь только так, ты меня понял? — брюнет снова ударяет ремнем по ягодицам, а второй рукой нежно оглаживает обе половинки, поочередно чуть сминая каждую, — Я не слышу, Антош. — Д-да, папочка, — мальчик мычит, когда чувствует, как мнут его попочку. С одной стороны, это больно из-за недавних ударов, а с другой… А с другой это так приятно, что, кажется, между половинок начинает свербеть от какого-то непонятного желания, — Четыре.       Арсений все же откладывает ремень, не желая причинять сильную боль своему мальчику, но все равно шлепает еще несколько раз по заднице рукой, а затем с удивлением чувствует, как между ягодичек появляется смазка. Неужели Тоше это нравится? Снова ударив рукой, старший слышит, как шатен удовлетворенно мычит. Да его мальчик оказался в разы извращеннее, чем брюнет ожидал. — Тебе приятно, когда я так делаю, да, милый? — Арс мягко шепчет на ушко младшему, поочередно сминая половинки, а затем неожиданно обводит подушечкой пальца сочащийся вход. — Д-да, — Антоша выгибается, чуть оттопыривая свою попку в попытке вновь получить прикосновение к нужному месту, — Папочка, коснись меня там еще раз, умоляю.       Попов просьбу сына игнорирует, лишь переворачивает его, как можно удобнее усаживая на свои бедра. Теперь мальчик прислоняется своей спиной к чужой груди, а руками опирается о колени мужчины. Старший медленно оглаживает ноги Тоши, наслаждаясь мягкой кожей под пальцами. Мальчишка оказывается таким невинным и миловидным, что у Арсения крепко стоит с того самого момента, как в тишине комнаты раздался первый шлепок. — Ты знаешь, почему твоя дырочка так пульсирует, маленький? — Антоша отрицательно качает головой, на что брюнет лишь хмыкает, перемещая одну ладонь на плоский животик младшего, а вторую — на поясницу.       В ожидании ответа на вопрос, Антон начинает ерзать, случайно проезжаясь по паху мужчины. Почувствовав какую-то приятную твердость, упирающуюся прямо в ложбинку между ягодицами, мальчик удивленно выдыхает. Странно, но ему нравится, как что-то горячее и крепкое чуть трется об него. — П-папочка? — мальчишка наивно поворачивается, вновь создавая легкое трение. — Сделай папочке приятно, маленький, — Антоша почему-то понимает без нужного уточнения. Мальчик продолжает ерзать, а затем и вовсе начинает чуть-чуть подпрыгивать, создавая еще более приятное трение.       Арсений прекрасно видит, что младшему это по душе, но явно чего-то не хватает. Слегка приподнимая шатена, Попов вновь обводит сжавшееся колечко мышц, чувствуя, как смазки выделяется еще больше. Аккуратно мужчина погружает один палец, оглаживая бархатные стеночки изнутри, неспешно двигаясь и стараясь нащупать необходимую точку. В какой-то момент мальчишку выгибает дугой, он протяжно стонет, слегка подрагивая при этом. Брюнет хмыкает, понимая, что нашел простату, поэтому он надавливает в нужном месте чуть сильнее, массируя комочек нервов. Тоша пищит от удовольствия, сильно сжимается вокруг пальца и кончает, немного заляпывая свою футболку. Старший лишь хмыкает на такую бурную реакцию, вынимая палец и слизывая с него смазку. — Надеюсь, ты понял, что меня необходимо слушаться, Антош. Поднимайся, переодевайся и иди завтракать, — Арсений оставляет легкий шлепок на красной попке, призывая младшего слезть с его бедер, а затем выходит из спальни, направляясь прямиком в душ второй раз за утро.

***

      После той ситуации на кухне прошло почти две недели, в течение которых Арсений практически не контактировал с Антоном. Единственным разом, когда мужчина не просто перебросился с мальчишкой парой слов, стал совместный просмотр фильма в воскресенье. Это было какой-то традицией: мальчик всегда забирался в объятия брюнета вместе с чем-нибудь вкусным, пялясь при этом в телевизор. В этот раз привычных объятий не было, что явно расстраивало и Тошу, и Арса, но виду никто не подал. Шатену было очень обидно. Он никак не мог понять, что сделал не так и почему папа больше не хочет с ним общаться. Неужели, он обо всем догадался? Или он считает своего сына просто грязной шлюхой, раз мальчик так повел себя при порке, которая по идее должна была быть наказанием?       Зато со стороны Попова все выглядело вполне логично. Угрызения совести настигли мужчину после выхода из душа и теперь преследовали не первый день. Он не должен был проворачивать такое с сыном, как бы ни хотелось. Но с другой стороны, отдавать своего нежного мальчика в руки какого-то левого альфы в будущем не хотелось вовсе. Практически две недели одна сторона Арсения боролась с другой, но принять какое-то определенное решение на тему того, что делать дальше с Антоном, у старшего не получалось совершенно.       Катализатором событий, стремительно развивающихся дальше, послужила первая течка младшего. Разумеется, Антон знал о том, что после наступления шестнадцати ему стоит ждать этого события, окончательно сделающего его половозрелым, но почему-то предугадать грядущую течку за несколько дней он не смог. Шастун с самого утра находился дома из-за недомогания. Отец уехал на работу еще рано утром, поэтому отпрашиваться от школы было не у кого. Да, прогуливать не так хорошо, но из-за ужасного самочувствия не было сил даже предупредить кого-то из друзей о своем пропуске.       Состояние было какое-то тошнотворно-слабое. Встать с кровати казалось непосильной задачей, поэтому после звонка будильника Антон уснул вновь. Когда мальчик проснулся, на часах перевалило за два часа дня. Он проспал семь часов? Почему так много? Странно, что за это время состояние ни разу не улучшилось, слабость продолжала накатывать еще сильнее, теперь даже держать веки открытыми было сложно. Переборов себя, шатен сполз на пол, сразу же ощущая весь спектр боли: колени подгибались, не желая держать тело мальчишки; голова раскалывалась, а во рту пересохло; в животе неприятно крутило. Хотелось умереть прямо сейчас, потому что становилось слишком жарко и душно, а открыть окно представлялось слишком уж невозможным. Кое-как добредя до кухни, мальчик видит оставленный на столе завтрак и записку, в которой написано, что Арсений вернется поздно. Вздохнув, Антоша усаживается на стул, выпивая залпом стакан воды. Слабость по-прежнему накатывает, но Тоша заставляет себя взять вилку в руки и съесть приготовленную отцом яичницу. После трапезы младший только и может, что вновь дойти до кровати и упасть на нее.       Когда Антоша просыпается снова, на часах семь вечера. Он проспал весь день? С чего бы? Может, стоило бы померить температуру и написать папе? Но размышлять дальше или тянуться за градусником мальчик не в состоянии. Низ живота почему-то слишком сильно скручивает, заставляя согнуться в позе эмбриона. Тоша начинает хныкать. Ему так больно, что слезы скатываются сами. Между ягодиц почему-то становится мокро, и хочется непонятно чего. Мальчик невнятно мычит, поглаживая животик, стараясь облегчить боль, но это не помогает. Антоша не знает, сколько времени он проводит в такой позе. Слышит только, как проворачивается ключ в замочной скважине. По-видимому, Арсений вернулся домой. Пару секунд блондин думает о том, стоит ли попытаться встать и пойти встречать отца, но мальчишка не успевает этого сделать, потому что на пороге появляется взъерошенный брюнет, сжимающий в руках плащ. — Антош? — мужчина подходит к младшему, присаживаясь на край кровати и размещая одну из своих ладоней между лопатками, а затем чуть наклоняется, вдыхая яркий аромат апельсинов с корицей, — У тебя началась течка, милый? — Па-папочка, — мальчик переворачивается, протягивая руки навстречу старшему, отчаянно вдыхая будто усилившийся в сто раз знакомый запах, — Я н-не знаю… Но мне так больно, папочка, помоги мне, пожалуйста.       В конце Шастун срывается на рваный всхлип, цепляясь руками за шею Арсения и утыкаясь носиком в предплечье. Брюнет без лишних слов укладывает мальчишку на спину, нависая сверху, позволяя вдыхать свой запах для успокоения. Когда Попов чувствует, что тело под ним расслабилось, он медленно начинает оглаживать бока и поясницу младшего, забираясь ладонями под тоненькую футболочку. Антоша реагирует почти сразу, выгибаясь навстречу теплым рукам. Он не совсем понимает, что происходит, но думать как-то совсем не хочется. Мальчик просто тянется навстречу мужчине, как требует все его существо. Тоша знает, что ничего плохого с ним отец точно не сделает. — Перевернись на животик, маленький, — Арсений шепчет почти в самое ушко, из-за чего по коже мальчишки начинают бежать мурашки. Как же это до чертиков приятно!       Младший выполняет распоряжение беспрекословно, поудобнее устраиваясь, чуть оттопыривая попку. Внизу живота скручивается приятный узел, спазмов почему-то больше нет, только из попочки до сих пор продолжает течь. Через пару секунд Антоша чувствует, как Арсений поднимается, а потом трусики мальчика тянет вниз, снимая и откидывая куда-то в сторону. Половинки сначала слегка поглаживают, а затем резко сжимают, раздвигая в стороны. Пульсирующей дырочки касается что-то мокрое, но мальчик понимает, что это язык только когда отец проникает им в анус. — Па-а-апочка, — Антоша всхлипывает, ему безумно приятно и одновременно стыдно, когда его касаются в таком сокровенном месте.       Старший же постепенно добавляет к языку пальцы, а затем и вовсе просто переходит к растяжке без языка. Мальчик только сильнее начинает всхлипывать, слегка подмахивая попкой. Не удержавшись от навязчивого желания, мужчина бьет левой ладонью по одной из половинок, из-за чего младший переходит на писк. Какой же у него громкий мальчик, черт возьми. — Перевернись, малыш, я хочу видеть твое личико, когда тебе будет очень-очень приятно, — светловолосый послушно переворачивается на спину, пересекаясь взглядом с самим Арсением и чуть прикусывая нижнюю губку.       Брюнет наклоняется вперед, сминая чужие губы и утягивая в первый в жизни настоящий поцелуй для шатена. Как бы Арсений ни хотел себя контролировать, у него это совершенно не получается. Последние крупицы ясного сознания уплывают куда-то далеко, а мозг застилает слишком яркий запах апельсина и корицы. — Папочка, пожалуйста… — Антоша не говорит чего-то конкретного, но смотрит ужасно жалобно, чуть отодвигаясь от таких теплых губ. Арсений в ответ на эту реплику лишь безбожно срывается, резко прекращая растяжку и подаваясь назад.       Мужчина хлопает себя по бокам, спустя лишь пару мгновений извлекая презерватив из кармана брюк. Старший старается как можно быстрее расстегнуть ширинку и ремень, но путается, ругаясь себе под нос. Антон на эти действия почему-то хихикает, медленно поднимаясь на локти, а затем и вовсе садясь на многострадальную попочку. — Я помогу, — мальчик тянется вперед, слегка краснея, маленькими пальчиками ловко справляясь сначала с ремнем, а затем с пуговичкой и «змейкой». Брюнет уже сам снимает штаны, но боксеры оставляет, протягивая младшему квадратик фольги. — Я хочу, чтобы ты сам его одел, — Арс склоняется к самой шее мальчика, шепча и чуть облизывая нежную кожу. Антоша сглатывает, но послушно тянется ручками к чужому паху, сначала проводя ладошкой сквозь ткань, а затем опуская нижний элемент одежды чуть ниже, удивленно охая. — Папочка, он такой большой… — шатен рассеяно поглаживает член ручкой, иногда чуть надавливая пальчиками, а затем раскрывает упаковку презерватива, слегка недоуменно смотря на свернутый латекс. — Я помогу. Вот так, маленький, — старший берет чужое запястье, помогая раскатать контрацептив по всей длине члена. Мальчик при этом закусывает нижнюю губу, проводя уже по латексу несколько раз ладошкой, — А теперь ложись на спинку.       Антоша послушно ложится обратно, но слегка сжимается, чувствуя, как смазка из попочки продолжает течь еще сильнее. Арсений неожиданно быстро нависает над мальчишкой, руками разводя чужие бедра в стороны. Спустя пару секунд Тоша уже чувствует, как что-то твердое и горячее потирается о сочащийся вход. Младший закусывает нижнюю губу чуть сильнее в ожидании, а затем неожиданно её прокусывает, охая от появляющегося нового чувства. — Папочка! — мальчик практически пищит, хватаясь за плечи старшего, — Папочка, ты… слишком большой, н-не помещается… — Тшш, маленький, тише, — Попов поглаживает младшего по щеке, собирая выступившие слезы, — Я даже не погрузился на половину, милый.       Антоша смотрит чуть испуганно, ведь если он чувствует себя наполненным сейчас, то как будет, когда папочка окажется внутри полностью?.. Арсений тем временем толкается снова, входя практически до конца. Тоша громко стонет, цепляясь за чужие плечи еще сильнее. Внутри мальчика оказывается чертовски приятно: ужасно узко, а мокрые стеночки приятно обволакивают член. Узел еще не набух, поэтому дискомфорт вряд ли доставит, так что Арсений толкается вновь, входя полностью. — Па-апочка! — Антоша всхлипывает, прогибаясь под старшим, — Очень глубоко… Папочка, пожалуйста! — Тебе же нравится, маленький, — брюнет проводит рукой вдоль тела мальчика, кончиками пальцев задевая чужой напряжённый членик. Тоша от таких нехитрых манипуляций стонет еще громче, руками сжимая простынь.       Чувство наполненности такое восхитительное, что сдерживать себя совершенно не получается. Шастун уже чувствует приближение того самого крышесносного чувства разрядки, которое он смог испытать после порки, но у старшего, видимо, другие планы. Арсений пережимает чужой член у основания, не давая кончить раньше времени. — Папочка… — шатен разочарованно всхлипывает, поднимая свой взгляд, — Ты запретил мне касаться себя, но мне это так надо сейчас… — Нет, маленький, ты получишь удовольствие, но без этого, — Попов слегка подается назад, а затем резко вперед. Младший довольно ахает на такое действие, и это служит сигналом для брюнета.       Арсений начинает двигаться резче, постепенно задавая нужный темп. Антоша на каждом толчке скулит и прогибается все сильнее, желая получить еще больше. Мысль о том, как развратно он себя сейчас ведет, в сознание не закрадывается, поэтому мальчик без каких-либо угрызений совести продолжает стонать.       Старший со временем срывается на слишком быстрый темп, практически вбивая младшего в кровать. Брюнет склоняется ниже, целуя мальчишку снова, слизывая слегка подсохшую кровь с нижней губы. Поцелуй не похож на медленный и чувственный, скорее, с точностью наоборот. Чужой язык с напором проникает в рот Антоши, сплетаясь с его собственным языком.       И все же поцелуй не длится долго, старший отстраняется, а затем неожиданно закидывает ногу младшего себе на плечо. Тоша смотрит недоуменно, но когда член проникает в него под другим углом слегка глубже, то мальчик протяжно стонет. — Слишком… слишком глубоко… — шатен всхлипывает, стискивая простынь в своих руках сильнее, — Пожалуйста, не та-а-ак!.. — Раз ты так хочешь, — Попов, хитро сверкнув глазами, замедляется, толкаясь теперь совсем мелко и медленно, — Так ты хотел, мой хороший? — Не-ет, — Антоша недовольно закусывает губу. Бесспорно, такие толчки тоже приятны, но не настолько, как те, которые были раньше. Медленный темп, кажется, только раззадоривает, не давая насладиться чувством наполненности до конца, — Папочка, я… я хочу, как до этого… — Но тебе же не нравилось, разве нет? — Арсений явно испытывает чужие нервы. Мальчик только краснеет в ответ на это, закусывая многострадальную губу чуть сильнее. Попов самодовольно ухмыляется, но возвращается к предыдущему темпу, ловя губами чужие стоны.       Шатен чувствует, как его сознание окончательно уплывает. Он может только судорожно хвататься за простыни и жалобно всхлипывать на каждом толчке, чувствуя, как приближается пик блаженства. На чувствительную точку внутри оказывается такое восхитительное давление, благодаря чему по всему телу проходятся раз за разом волны наслаждения.       Антоша находится на грани реальности, когда неожиданно толчки становятся еще глубже. Открыв глаза, судорожно зажмуренные ранее, мальчик понимает, что его дырочка растягивается сильнее из-за чего-то более большого. — П-папочка, что т-там? — Шастун хватается за чужие плечи, отпуская наконец-то простынь. — Чш-ш, малыш, это узел. Поверь, твоей попочке он понравится, — старший наконец проталкивает разбухший узел внутрь и совершает несколько мелких движений.       Антоше этого оказывается вполне достаточно, из-за чего он чересчур громко вскрикивает, намертво вцепляясь в чужие плечи, и кончает. Сперма пачкает живот, не совсем приятно ощущаясь на коже, но шатену сейчас явно не до этого. Он жмурится чересчур сильно, до появления цветных кругов перед глазами. Тело пронзает мощной волной удовольствия, заставляя мальчишку почувствовать себя на вершине блаженства. Да, такого он еще не ощущал.       Арсений же не выдерживает того, как мальчик сильно сжимается вокруг члена во время оргазма, кончая следом. Узел не дает старшему податься назад и покинуть тело шатена, так что брюнет наклоняется ниже, меняя их с Тошей местами. Теперь младший буквально лежит на Арсе, но тяжесть чужого тела ощущается приятно. — Мне… — шатен поднимает голову, глядя прямо в глаза Попову, — Мне понравилось.       Мальчик облизывает губы, чуть вертя при этом своей попочкой. Каждое движение, даже такое маленькое, сопровождается приятной волной удовольствия, поэтому, хитро улыбнувшись, младший начинает слегка ерзать и даже мелко подпрыгивать, из-за чего старший угрожающе рычит, сжимая бедра шатена. Антошу это не останавливает, поэтому он упирается локтями в чужую грудь, продолжая свои действия, и уже через пару десятков секунд чувствует, как Арсений снова кончает. Попов неожиданно подается вперед и смыкает свои зубы на чужой шее. Тоша удивленно мычит, чувствуя боль, но когда брюнет начинает зализывать поставленную метку, то неожиданно для себя снова кончает. Ощущения чужого языка на метке и узла, так приятно давящего на необходимые точки, кажутся такими правильными, что мальчик не выдерживает. Младший обессиленно валится на старшего, который как можно удобнее укладывает их на постель.       Антоша так счастливо улыбается, и прежде чем расслабленно закрыть глаза, он думает, что надо будет выпросить возможность ходить по дому в одной футболке или коротких шортах.