about bad days

***

– черт, я должен сдать этот гребаный тест! дни усердной подготовки и зубрежки, бесчисленное количество раз пробного тестирования, бессонные ночи и нервы, которые, он надеется, потрачены не зря. голова, слишком горячая и переполненная графиками и теоремами, больше не в состоянии переварить ни одно слово из пособия по высшей математике. джисон устало опустился на кофейный столик, удобно укладывая голову на сложенные руки. скоро должен вернуться минхо, крутится где-то на задворках его сознания, пока он медленно погружается в сон.

***

– хэй, сони, все в порядке? нежное поглаживание по мягким волосам заставляет наконец разлепить глаза. как же болит шея. высокая фигура в большом зелёном свитере возвышалась над таким крошечным сейчас джисоном. минхо продолжал легонько поглаживать младшего по макушке, пытаясь развеять остатки сна. хан подался навстречу любимым прикосновениям. – заснул, – прошептал младший хриплым ото сна голосом. хан блаженно откинулся на диван, стоящий за его спиной. на столике перед ним покоился ворох тетрадей с конспектами и несколько исписанных листов в клетку. подготовка к математике, конечно. младший так усердно кипел над этим, что не заметил минхо, который вернулся сначала из университета, а после ушел на дополнительную смену в кофейне. – джи, когда я уходил последний раз, а это, на минуточку, было около трех часов назад, ты все еще занимался. ли присел на край дивана, чтобы не терять возможность играть с кудрями парня. он не успел накинуть домашнюю одежду, потому что, увидев хана в таком состоянии, подорвался к нему сразу из прихожей. как чувствовал, что младший не услышал его, когда он перед сменой наказывал хотя бы перекусить. трудолюбивый. – знаю, хо, извини. но я должен сдать все это завтра. и тогда я получу раньше остальных пару дополнительных на выходные. это же так классно, правда? только бы сдать... – ты сдашь, малыш, сдашь. я уверен. джисон повернул голову к минхо, смотря в его до боли любимое лицо, заботливую улыбку, читая непрекрытые гордость и восхищение в его глазах. – иди сюда, хани. младший блаженно выдохнул, удобнее устраиваясь на крепкой груди минхо. ли устроился на диване, накидывая плед на себя и джисона. легкая улыбка озарила его лицо. след от смятой бумаги украшал пухлую щеку хана. – так хорошо, – приглушенно промурчал младший в шею минхо, которая стремительно покрывалась мурашками от чужого теплого дыхания. легкий запах кофе одурманивал. – я соскучился, сони. – тихо шепнул ли, как только хан потерся щекой о плечо старшего. минхо нежно провел пальцами по медовой коже, щекоча; пробежался легким прикосновением к длинным ресницам, смотря на трепещущие веки младшего. минхо любовался им. – поцелуешь? я заслужил. ли сдавленно рассмеялся, снова зарываясь пальцами в темные локоны. джисон приоткрыл глаза, встречаясь с такими же родными омутами. как же я люблю тебя, ты бы знал, хо. им не хватало сладких губ друг друга, сколько бы они ни целовались по утрам перед учебой. сейчас, словно последний раз, хан прижимался ближе к своему хену, нежно чмокая его несколько раз в губы, завершая продолжительный сладостный поцелуй. они смотрят с доверием и бесконечной любовью, не выдерживая, целуясь еще раз, еще раз и еще раз. они никогда не насытятся друг другом. по-настоящему тяжелый день, знатно измотавший хрупкого хана и почти растоптавший минхо, изнурил обоих весом ежедневных проблем. но в успокаивающих объятиях любимого человека всегда тепло и чертовски хорошо, что ни одна жалкая проблемка не сможет ранить ни одного из них. пока они опора и поддержка друг для друга. – ты со всем справишься, хани, – слышит младший той же ночью уже на грани легкой дрёмы, лежа в объятиях заботливого хена, – я верю в тебя.