way back home (in your arms)

      Запах горелого резко ударяет в нос, и Бинхэ морщится, ощущая, как застывшая в лёгких кровь подступает к горлу. Прикладывает все усилия, чтобы ею же не задохнуться.       Плохо. Просто кошмарно.       Демонические «дипломатические» встречи нередко завершаются подобными казусами, в виде сожжения всего дворца или кровопролития, но обычно это Ло Бинхэ тот, кто тому виной, а не тот кто страдает.       Его сила значительно превышает большинство существующих демонов, а подобные мероприятия — очередное тому доказательство. Тем не менее, у него нет привычки устраивать зрелища такого рода от скуки; к ним он прибегает исключительно в экстренных ситуациях. И делает всё, чтобы остальные также оставались как можно более покладистыми. Но в сегодняшнем просчёте кого-то, кроме самого себя обвинить не получится, даже если под руку подвернётся Ша Хуалин.       Ах, а ведь Шицзунь говорил, что недооценка потенциальных врагов — собственноручная казнь любого государя!       Бинхэ бессильно перекатывается на бок, упираясь локтями в каменный пол. Смахивает мешающие волосы с глаз, пытаясь проанализировать общее состояние, и расслабленно выдыхает, когда замечает своего мужа — живого и здорового — грациозно рассекающего демонов на своём пути.       Пару лет назад он бы себя за такое бездельничество отругал; где это видано прохлаждаться, пока несравненный мастер Сюя сражается, без поддержки любимого ученика-то! Однако сейчас, познав прелести брака, отставив в сторону паранойю, и собственное назойливое ощущение бесполезности, он мог вполне спокойно передать бразды контроля мужу, целиком и полностью доверившись ему.       Оно несравнимо с его навязчивым желанием оберегать Шэнь Цинцю, остерегаясь всего внешнего мира, как в самом начале. И это уж точно не так же, как в детстве, когда он полностью полагался на защиту учителя; ещё недостаточно сильный и уверенный в себе. Это — совершенно иное. Приятное.       Доказательство того, что они равны. Что могут всегда положиться друг на друга, и что справляться со всем в одиночку нет необходимости. Это — своеобразная идиллия.       К тому же, за сражениями учителя он всегда наблюдает с особым восхищением и благоговением. Движения у Шэнь Цинцю плавные, танцующие, лёгкие, словно перышко. Ни в какое сравнение не пойдут с его собственными, тяжеловатыми и грозными.       — Бинхэ? Бинхэ?       Шицзунь склоняется над ним прекрасным небожителем, несильно сжимая подбородок в перепачканной ладони. Глаза скользят по всей его фигуре, и он чуть морщится, когда замечает его ранения.       Муж волнуется.       — Этот ученик в порядке, — привычно отмахивается он.       Хочет приподняться, но вместо этого получается лишь болезненно откашляться. Регенерация работает придирчиво медленно — слишком много всего лечится. И переломанные рёбра, и кровоточащая рана. И ещё невесть что, чего он не заметил невооружённым взглядом.       — Конечно, конечно, — закатывает глаза Шэнь Цинцю. — Ты в порядке, а ещё у нас Мин Фань умеет стучаться. И Лю-шиди самый терпеливый человек во всех Трёх Мирах. Три кита неоспоримой истины.       Лицом он спокойный, вот только Ло Бинхэ, знающий своего учителя слишком хорошо, не может не заметить как взволнованно подрагивает его голос; выше на пару октав.       — Я тебя понесу, хорошо?       И прежде чем Бинхэ успевает удивиться, его муж — его великолепный муж, мастер Сюя, Шэнь Цинцю — мягко и неторопливо, чтобы не тревожить чувствительные раны, поднимает его на руки, крепко прижимая к груди.       Ло Бинхэ от удивления давится воздухом.       !!!       Его шицзунь, он!!!       — Не больно? — совершенно естественно, словно это нормальная вещь — держать демонического Императора на руках, как маленького ребёнка — спрашивает Шэнь Цинцю, утешающе чмокая его в щёку. — Потерпи немного. Скоро пройдёт.       У него уже ничего не болит, правда! Вылечено совершенно не проблемно, самым быстрым способом! Ужасающая магия могущественного пикового лорда Цинцзин! Никак иначе, как чёрная!       Щёки Ло Бинхэ алеют, и он обвивает руками шею мужа, растроганно тыкаясь носом куда-то в плечо.       В голову закрадывается шальная мысль, что ошибаться, получая ранения стоит самую малость чаще.       Просто потому что.

***

      Чаще в передряги Ло Бинхэ, конечно, попадать не начинает. Он уважает своего учителя, не желая в лишний раз того волновать.       Однако к некоторым хитростям он всё же прибегает. Небольшим!       — Шицзунь, у этого ученика кружится голова.       Скажи он такое месяц назад — а он говорил — то тот бы стремглав пронёсся через всю Бамбуковую Хижину, мягко ухватил бы за плечи, начиная проверять меридианы, настаивая на посещения Му Цинфана. А потом, подняв на руки — потому что нездоровившимуся Ло Бинхэ слишком плохо — донёс бы до кровати.       Сегодня, увы, спустя тысячу похожих ситуаций, Шэнь Цинцю только невпечатлительно хмыкает, скучающе продолжая подписывать рабочие бумаги.       — Попей чаю, полегчает.       Бинхэ, оправдывая мягкое звание манипулятора, полученное от всех кому не лень — очаровательно, с тихим смешком от мужа, например — только страдальчески вздыхает.       — Муж так жесток! — и жалобно вздыхая, покачивается на месте, имитируя неустойчивое состояние.       Пиковый лорд бросает косой взгляд, не сменяя невозмутимого выражения лица. Ло Бинхэ вздыхает ещё раз, чуть шумнее, и решается пойти на крайние меры.       Падает.       Ожидаемо, с полом он не соприкасается, оказываясь подхваченным заботливым Шэнь Цинцю, закатывающим глаза. Действие скорее инстинктивное, чем осознанное, но Бинхэ довольно урчит, расслабляясь в крепкой хватке.       Удобно.       — Не могу понять… Почему тебе это так нравится? — жалуется его муж, будто не сам тайно обожает расхаживать туда-сюда, держа в руках Бинхэ, и изредка, покачивая, как малого младенца. — Ничего ведь особенного здесь нет.       В прошлом, когда Бинхэ ещё был подростком, безнадёжно вздыхающим на каждый взгляд со стороны любимого учителя — он и сейчас так делает, просто уже не безнадёжно, а открыто-влюблённо — пиковый лорд поднимал его на руки регулярно. Иногда, даже закидывал на плечо.       Но в те годы он не испытывал ничего, кроме жгучего стыда. Такое проявление ласки неизменно наталкивали его на размышления, что он по сравнению со своим шицзунем всего лишь жалкий и недостойный ученик.       Ох, как глуп был прошлый Ло Бинхэ! И сколько невероятных возможностей упустил!       Но нынешний — другое дело.       (К тому же, есть что-то особенное привлекательное в том, как Шэнь Цинцю, один из лучших заклинателей времён, беззаботно носит на руках врага всего заклинательского мира; взрослого Ло Бинхэ, а не того ребёнка, которым он был в прошлом.)       — Шицзуню не нравится? — его глаза моментально заполняются слезами.       Шэнь Цинцю, все ещё немного смущаясь, вздыхает.       — …Нравится.       Не вытекшие слёзы моментально засыхают. Ло Бинхэ жмётся поближе, осыпая раскрасневшееся лицо мужа сотней бабочек-поцелуев. Один под глазом, второй на кончике носа, третий на лбу, четвёртый на подбородке…       — Шицзунь, шицзунь, шицзунь! Я тебя так люблю!       — Сколько раз говорил не называй меня так, когда мы–       Пятый на губах.

***

      Ло Бинхэ растекается приятной лужей по простыне, откидываясь на любезно подставленные подушки; затёкшая шея немного ноет. И улыбается, сверкая передними клыками, когда ощущает выдохшееся, горячее дыхание Шэнь Цинцю у себя на груди, прямиком на небольшой метке, оставленной в порыве страсти.       — Муж в порядке? — уже какой раз за вечер спрашивает его учитель, несколько обеспокоенно растирая его плечи. — Ничего не болит?       Бинхэ лениво подставляется под разогревающие прикосновения, почти мурча, когда руки шицзуня мягко спускаются ниже, чтобы смять фантомно горящие бёдра. Это ощущается настолько хорошо, что он неосознанно поддаётся навстречу. Усталость после долгой ночи баюкающими волнами накатывает на демона, и он старательно держится из последних сил, чтобы не вырубиться, погрузившись в манящее Царство Снов.       — Кое-что болит, — наконец-то отзывается Бинхэ, облизывая засохшие губы. — Моё сердце болит от того, какой у меня чудесный муж…       Шэнь Цинцю фыркает. По смягчившемуся выражению лица становится понятно, что последние частички тревоги окончательно испарились, сменившись абсолютной нежностью.       Это хорошо.       — Но шицзунь, — получив холодный взгляд, Ло Бинхэ спешит исправиться, — то есть, муж. Муж, у меня так ноет поясница… Будет честно, если до купальни ты меня донесёшь на руках.       Ничего у него не болит; по крайней мере, не до такой степени, чтобы лишиться возможности ходить — в особенности, с его демонической кровью. Он почти заранее слышит, как те же самые оправдания слетают с языка учителя, и поэтому тут же использует излюбленный жалобный взгляд.       — Я всегда доношу шицзуня на руках до купален… Разве он не хочет отплатить недостойному мужу тем же?       Бледные щёки Шэнь Цинцю окрашиваются румянцем.       — Если муж настаивает, — качает головой он, великолепно справляясь с ролью этакого мученика, идущего на большие жертвы.       (Они оба знают, что не подыграй Ло Бинхэ ему, то тот бы оставшуюся ночь по-детски дулся, недовольный тем, что его не попросили взять мужа на руки.)       — Я люблю тебя, — довольно бормочет Бинхэ, ощущая как его осторожно, словно некую императорскую дочь, приподнимают на руки.       Это очень приятно, когда шицзунь с ним возится, одаривая заботой и теплом. Ему хочется ещё немного понаблюдать, и почувствовать то, как Шэнь Цинцю нежно помогает ему принять ванну, и как эти длинные пальцы зарываются в его спутанные, взмокшие волосы, тщательно втирая мыльный корень. Но, в конечном итоге, ресницы подрагивают, и он позволяет себе задремать, вслушиваясь в чужое сердцебиение.       Тихое, еле слышное ответное признание, прошептанное на ухо, сопровождаемое влажным поцелуем в кончик носа, он слышит последним.

***

      — Я всё ещё не понимаю, к чему здесь его присутствие.       Бинхэ закатывает глаза, обхватывая дерево обеими руками — он и без этого вполне может поддерживать равновесие, просто стоя на ветке, но в таком случае его шицзунь будет вновь злиться его беспечности, а это не то, чего он желает — и мысленно надеясь, что на голову его драгоценного шишу что-нибудь свалится.       Например, камень.       — Ах, но разве его исключительный талант залезать на пятнадцатиметровые деревья нам не пригодился, Лю-шиди? — максимально спокойно улыбается Шэнь Цинцю, продолжая обмахиваться веером.       — Талант?! — рявкает Лю Цингэ, мгновенно краснея до кончиков ушей от злости. — Это никакое не особенное умение. Любой бы из нас справился!       Может, прямо сейчас, в этот самый момент, какая-нибудь разъярённая птица пролетит мимо, нагадив на голову его шишу–       — Ты прав, — на удивление мирно соглашается учитель, продолжая притворяться ничего непонимающим. — Каждый из нас мог бы залезть на это дерево. Но не каждый Ло Бинхэ мог бы это сделать, понимаешь?       Бинхэ прикусывает нижнюю губу, в попытке сдержать рвущийся смешок. Его очаровательный, великолепный муж с прекрасным чувством юмора. Всегда готовый постоять за него, даже если это и детские передряги с Лю Цингэ. Каковых… Слишком много.       — Не понимаю!       — Ну, ну, не всем доступна правда этого мира, Лю-шиди, не злись, — дружелюбно похлопав брата по оружию по плечу, сочувственно кивает мастер Сюя, чуть приподнимая взгляд на вглядывающегося вдаль Бинхэ. — Как успехи, Бинхэ?       — Шицзунь, как и всегда оказался прав. Если этот ученик не ошибся, то разыскиваемый вами демонический цветок находится на северо-востоке.       Разве не восхитителен Шэнь Цинцю, знающий о каждом растении наверняка? Даже Ло Бинхэ, признаться, потратил бы куда больше времени на поиск точного местонахождения столь редкого, более того, проклятого, цветка, но Шэнь Цинцю, его муж — совершенно другое дело.       — Хорошая работа, Бинхэ!       Демон довольно урчит, услышав похвалу, и недолго раздумывая, раскидывает руки, отталкиваясь от ветки. В следующую секунду, он уже находится в заботливых, тёплых объятиях, смущенно улыбающегося мужа. Это не первый раз, когда они такое проворачивают, но сегодняшний явно особенный, потому что их привычную традицию сопровождает разъярённый и отвращённый Лю Цингэ, капризно развернувшийся к ним спиной, как малый ребёнок.       — Ты слишком избаловал этого гадёныша!       Пфт.

***

      Ладно, возможно Лю Цингэ впервые в жизни прав.       Ло Бинхэ совершенно невозможный мужчина, который полностью избалован и очень-очень слаб перед поощряющим его мужем.       Шэнь Цинцю тоже так считает, постоянно бормоча это, когда они нежатся в тишине, но стоит самому Бинхэ озвучить подобную мысль, как он тут же получает недовольный взгляд и уверенное: «По меркам этого мастера, ты ещё недостаточно избалован». Ну и… Если его муж так считает, то кто он такой, чтобы противиться его решениям, верно? Шицзунь явно знает лучше!       — На сегодня аудиенция окончена, — раздражённо машет рукой в сторону выхода Бинхэ, требовательно стуча когтями по металлической ручке королевского трона. Не заметив никакого движения со стороны подчинённых, он рычит, уже громче: — Проваливайте, кому сказал?! Идиоты.       Кучка беспризорных демонов почти поскальзываются, толпясь у выхода все как один, слишком напуганные собственным правителем. Ло Бинхэ грозно хмурится, поднимаясь с насиженного места. Целых три часа в никуда!       Глаза мгновенно находят сидящего неподалёку Шэнь Цинцю, мирно листающего страницы очередной книги, и лицо императора тут же смягчается. Этого достаточно, чтобы яростный правитель Ло Бинхэ всего лишь за секунду превратился в самого послушного ученика в мире.       — Муж, — ласково зовёт он, тут же привлекая чужое внимание.       Шэнь Цинцю осоловело моргает — вновь, наверное, не вслушивался, полностью погрузившись в чтение — и отложив талмуд в сторону, на небольшой столик, поставленный исключительно для него, спешит по его сторону.       И так как Ло Бинхэ очень избалованный… То он дожидается, когда его возлюбленный окажется перед выступом, на котором расположен трон, и закатив глаза в привычной манере, вытянет перед собой руки, позволяя Бинхэ устало на них свалиться, любовно клюнув губами линию подбородка заклинателя.       Он практически слышит удивление демонов, ставших случайными свидетелями этой картины.       — Никогда не могла взять в толк чего Цзюнь-шан нашёл в этом заклинателе… Но теперь вижу… Он не только симпатичный, но и сильный!!!       — Я слышал, что он участвовал на демонической охоте с остальными и принёс оттуда Цзюнь-шану громадную голову дикого всеядного льва из леса Преисподних!!!       — Да ты что-о…       Ло Бинхэ улыбается ещё шире, преисполняясь гордостью за репутацию мужа.       Это всё чистая правда! Шэнь Цинцю всегда готов с широко распростёртыми объятиями не только радушно принять его самого, но и здешние обычаи. Подумать только, он ведь действительно демонстративно ухаживал за ним, отталкиваясь от диковатых — порой даже для самого Бинхэ — традиций в мире демонов! Разве его муж не самый восхитительный???       — Муж, муж, муж.       — М? — медленно отзывается Шэнь Цинцю, лавируя между толпами демонов, к выходу в коридор. — Что такое?       — Ты меня любишь?       Пару лет назад мастер Сюя бы раскраснелся, спрятавшись за веером, начиная отмахиваться заученным «А то ты не знаешь?!» или более привычным «Бесстыдник!». Но то было пару лет назад, и пускай Бинхэ порой скучает по тому робкому Шэнь Цинцю, что стеснялся любого их взаимодействия, как в стенах Хижины, так и за её пределами, он не может не наслаждаться их нынешними отношениями.       — Больше, чем саму жизнь, — лаконично отзывается тот, останавливаясь на секунду, чтобы мимолётно прижаться губами к горящей ярко метке на лбу.       …Правда, Ло Бинхэ и думать не смел, что к этому этапу брака, постоянно смущающейся лужей, из-за откровенности Шэнь Цинцю, станет он.       Он так любит своего Шицзуня!!!       — Бинхэ, дыши–