Звезды сквозь тучи светят

Сегодня у Эвелины плохое настроение: синоптики обещают ненавистный ею дождь, почти все друзья разъехались по делам, грусть накатила так некстати. Из приятного только букет розовых сухоцеветов с запиской под дверью. Отправитель неизвестен, но даже это побуждает развеяться этим вечером в парке. Она невзначай пишет в общую группу, предлагая прогуляться, но судя по ответам, прогуляется она в одиночестве. Однако подъезжая к назначенному месту, она видит кудрявого парня самокатом и не срывается повиснуть на его шее лишь потому, что сейчас на ногах ролики. Ярик наклоняется, крепко обнимая и Лина не может сдержать улыбки, она счастливо благодарит его. И тот предлагает съездить до ближайшего вагончика с напитками, пока он не закрылся. — Чего желаете? — девушка в окошке приветливо улыбается, ожидая заказа. — Американо и зелёный чай, два сахара, — говорит и, опмнившись, поворачивается. — Все так? — Эвелина лишь поражённо кивает. — Колись, откуда узнал? — шепчет ему на ухо, хитро прищурившись. Ярик берет кофе, она — чай. Он не добавляет сахара, Лина, скрипя сердцем, засыпает только два пакетика. Парень не может сказать, что настолько увлекся ею, что записал этот пункт в заметки, однако ими, к счастью, не пользовался. Рассказывает он, конечно, небылицы о том, как Эвелина несколько раз говорила об этом. Она не спорит и только удивляется его внимательности к мелочам. Шепелев слегка стесняется врать в глаза, потому задаётся встречным вопросом: «почему постоянно выходишь кататься в ночь?». — Глупый вопрос, — она выбрасывает картонный стаканчик в урну и с заминкой отвечает: — Я люблю ночь, звездное небо, да и в это время суток мало людей, — она поднимает глаза к небосводу, стараясь отыскать созвездия. — Кстати, как думаешь, — она обгоняет его, — кто мог написать: «я зависим от твоей улыбки, как от кофе по утрам»? У него на секунду сердце в пятки уходит, руки холодеют, а по спине мурашки проходятся. Как хорошо, что она не видит его лица. Ярик не расчитывал на такой поворот событий, его спасает только комплимент: — Очевидно, таких людей слишком много, — он парирует и отворачивается, Лина смеётся, подъезжая к нему, хватается за руль — теперь он везёт их обоих. — Не боишься, что я наеду на тебя? — Не наедешь, — она объезжает его и обнимает со спины. Ярик силится выдать что-то кроме несвязных звуков, но вскоре молча соглашается, что так будет безопасней. Ведь, в целом, так даже лучше. Темно синее небо потихоньку заволакивают серые облака, они, будто пух из рваной наволочки, хаотично рассыпались. Только яркий диск луны все так же светит. И Лина окончательно расслабляется, обвивая руками торс, прижимается щекой к спине и закрывает глаза, вспоминая расположение звезд. У нее сердце стучит размеренно, спокойно, у него — быстро, громко, так, что удары гулко бьют в ушах. Его ладони потеют, нервно сдавливают руль самоката, её — только мягко сжимают ткань. — Почему олимпийка расстегнута? Парень только сейчас замечает, что забыл застегнутся после того, как прятал деньги во внутренний карман. Он хочет дёрнуть за молнию, но случайно касается холодных девичьих рук, костяшки успели порозоветь. Секундная заминка: — Можешь погреть руки, тело всегда теплее, — в ответ только тихое «честно?», на которое он решает промолчать. Девушка прижимается всем телом и запускает руки под плотную ткань, слегка поглаживая ребра. Ярик не соврал, так действительно теплее и приятнее. — У тебя так сердце бьётся, хорошо себя чувствуешь? — Вообще, я болею, — он улыбчиво смотрит через плечо, видя только чёрную макушку. И, будь он честен, должен был признаться, что простуда тахикардию (а именно такую частоту пульса он чувствовал) не вызывает. Но как в током случае оправдываться — он не знал и, представив свое смущение, думать не хотел. — Точно, я совсем забыла, прости, — она резко отрывается, прижимая кулачки к груди, подъезжает в ровень ему. Ярику приходится застегнуть молнию, ведь теперь некого согревать и получать тепло в ответ тоже не выйдет. А жаль, ему понравилось чувствовать чужое дыхание и объятия сзади. — Дождь, как назло, начинается. Давай заедем под накрытие и вызовем такси? Кажется, прогулке не суждено случиться. Эвелина уныло опускает голову и достаёт телефон, начиная искать службу. Ярик только глянул на время, на секунду отвлёкся, как вперёд пронесся парень на велосипеде, чуть задев его. — Вот же ж… — Лина уже сидит на асфальте, потирая коленку счесанными ладонями, — сегодня не мой день, — она поджимает губы и сводит брови к переносице, Ярику кажется, что она вот-вот расплачется. — Ты в порядке? — он садится на корточки рядом, легонько поглаживая по голове и протягивая отлетевший смартфон. — Мгм, — девушка тоскливо опускается на свою коленку. — Ну, не плачь, — приподняв её подбородок, хочет поднять на руки. — Я не плачу, не нужно. Заправив волосы за ухо, сама поднимается на ноги и медленно едет к ближайшей скамье: садится и развязывает ролики. Доказывает, что сама может справиться с проблемой. Оставив самокат рядом, Ярик присаживается перед ней, мягко улыбаясь. — Не трогай грязные шнурки, — он быстро справляется с ними, достав сменную обувь из её портфеля, переобувает. — Я же не ломала ногу, — она смущённо прячется в ворот кофты, стараясь скрыть свои раскрасневшиеся щеки. — У меня тоже руки на месте, мне не сложно, — говорит уверенно и убедительно, что б не сомневалась. — Хочешь, на ладошки подую? — он уже готов был взять ее руки в свои, как она снова притянула их к груди. — Ярик, ты чего? — Лина удивлённо хлопает ресницами. — Что? Мама так всегда в детстве делала, — включив саму невинность, он делает все, что бы его слова не воспринимали в шутку. — Мне казалось, тебе нравится забота, — серьезно говорит парень, закинув рюкзак с роликами на плечо. Вопросительно поднимая бровь, он наблюдает за смущением на лице Эвелины — она вовсе была не готова к такому и уже бубнела извинения. Ярик улыбчиво протягивает руку и предлагает дальше пройтись пешком.