Унижение Чуи Накахары

— Протирай аккуратнее, малыш, а то поцарапаешь. Чуе в ответ хотелось сказать что-то язвительно злое или послать его нахуй, но он учтиво молчит и стискивает зубы, желая намеренно поцарапать его машину, чтобы не раскидывался своими уместными комментариями. Умник ебаный. Пока Чуя старательно намыливает глянцевую поверхность чёрной ауди своего парня, то мысленно клянётся себе больше никогда не вступать в споры — тем более с Дазаем. Во-первых, Дазай вечно выигрывает — то ли он действительно обманщик, то ли Накахаре не везёт. А во-вторых, Осаму всегда загадывает и исполняет самые дурацкие желания, из-за которых Чуя каждый раз сгорает то со стыда, то от гнева. Сейчас ему было в первую очередь дико стыдно — во вторую хотелось послать его и бросить все. Потому что пока Чуя намерено вяло и неохотно водит мокрой фиброй по машине, намеренно показывая как ему это не приносит удовольствия, Дазай сидит сзади на откидном стульчике, попивая то ли мохито, то ли кофе и разговаривает по телефону с кем-то важным — явно с каким-то западным партнером. Естественно, он ведь такой важный надутый хуй — весь в делах, дедлайнах, должен быть всегда на связи и даже на пару минут отвлечься не в состоянии. Но грех жаловаться — не жадничает, трахается прикольно, а на изъяны в пиздапротивном характере можно и закрыть глаза, все мы порой кого-то бесим. Порой с ним бывает даже весело, особенно когда он шутит или играется — по началу и это раздражало своим детским идиотизмом, но со временем Накахара втянулся и понял, что такую химию можно испытать только с человеком, который очень сильно тебе нравится. Приходится смочить фибру в ведре рядом и выжать, чтобы она стала чистой и не такой мокрой — теперь Чуе нужно дотянуться до лобового стекла, чтобы протереть и его тоже, но в силу роста Накахаре приходится подняться на носочки, и когда даже этого было мало, рыжий залезает на капот одним коленом, касаясь тряпкой грязного стекла. В отражении стёкла ясно видно яркое весеннее солнце и равнодушное лицо Накахары — в душе он все ещё негодовал почему этот черт решил выбрать такой унизительный способ — у него денег дохуя, он мог бы оплатить себе автомойку хоть сто раз. Но, видимо, ни за какие деньги не купишь унижение Чуи Накахары. Осаму откидывается на стуле назад, медленно потягивая холодный коктейль в жаркий день, держа телефон у уха. Он уже и не слушает практически, большую часть времени, Осаму смотрит на спину рыжего, и, да, эта картина разительно отличалась от того, что он представлял себе в голове — Накахара двигался измучено и раздраженно, пока не поднялся на капот, чтобы достать до стекла и прямо перед глазами брюнета оказалась его привлекательная упругая задница в коротких шортах, которые так выгодно сейчас обтянули её от натяжения. Осаму намеренно подарил их Чуе для этого спора — знал, что это будет стоящее зрелище. Дазай уже не слышит, что говорят в телефоне — Чуя выгибается вперёд, чтобы достать рукой до середины стекла и крепко держится за поверхность капота, чтобы не соскользнуть, но это все равно выглядит так привлекательно и сексуально. — Я перезвоню тебе, — тихо говорит Дазай, сразу же вставая с места. Он кладёт на стульчик телефон, оставляет там стаканчик и подходит к парню на своей машине. Вообще, у Чуи проскальзывала наглая мысль намеренно подразниться, соблазнить Дазая, прикрываясь тем, что он просто моет автомобиль, как и обещал, но вряд ли бы это принесло Осаму хоть какой-то дискомфорт, скорее наоборот — его это только сильнее заводит, когда Чуя первый проявляет инициативу и всем своим видом показывает, как хочет его. А Накахара так делал очень редко. И парень усерднее оттирает какой-то участок стекла, пока не ощущает крепкое прикосновение к заднице, с последующим сжатием пальцев на ней, и не замирает на месте, распахнув глаза. Рыжий дергается на месте, чтобы подняться на ноги, но встречается спиной с чужой грудью. — Дазай..! — начинает Накахара, но не успевает договорить, чьи-то пальцы очень настойчиво заползают под его шорты и оглаживают кожу — блять, ему только дай повод поприставать, — не здесь. — Тише, малыш, — мягкий шёпот на ухо заставляет тело вздрогнуть, а пальцы сжаться сильнее — вообще не прельщала перспектива потрахаться практически на улице, пускай они и на территории собственного дома, но все же у них есть куча прислуги и те же соседи, которым эта картина явно не понравится. Но Дазай не думает об этом, его пальцы плавно опускающиеся под шорты и сжимающие его ягодицы заставляли плавно таять на солнце и поддаваться ему невольно. — Перестань. — Папочке очень нравится, как ты двигаешься, — Дазай по-прежнему говорит медленно, вкрадчиво шепотом так тихо, что рыжий снова покрывается мурашками и замирает на месте. Поцелуй в шею такой контрастно мягкий, и Чуя поддаётся, прикрывая глаза. Руки Осаму такие широкие ползут по его ногам, шорты падают вниз, и приходится поставить ногу обратно на пол и съехать с капота, врезавшись прямо в таз Дазая, ощутив задницей его мощный стояк. Если их так заметят — это будет просто фиаско, но Чуя не думает об этом, он уже подвластен этой лидерской фигуре. Особенно когда ощущает, что грузное тело Осаму скрывает его от солнца целиком и полностью. Шорты опускаются вниз, оставаясь висеть на одной ноге, пока рыжий возвращается в прежнее положение и снова прижимается всем телом к капоту, запрокинув колено, чтобы не соскользнуть. Осаму упирается в гладкую влажную поверхность рукой и целует в шею, пока вторая ладонь скользит под нижнее белье и касается рыжего — они не так давно занимались этим, так что Чуя относительно готов, он уже привык к тому, что его захотят в любом месте, и если он не позаботился об этом заранее, то чаще его просто могут поставить на колени и держать сзади за волосы, позволяя все отработать ртом. Обычно Осаму не был нежен с ним, когда игрался — чаще всего он брал грубо, но не переходил черту, все же будучи в остальное время достаточно внимательным и отзывчивым. Но чаще Чуя сам провоцировал его, любил бесить, любил заставлять Дазая срываться, чтобы после насмешки Накахара чувствовал, как эти грубые руки крепко держат его за талию и насаживают на горячий член. — Ты сегодня нежный? С чего бы? — Чуя усмехается и на последних буквах слабо подвывает, уложившись пылающим лицом на холодную поверхность автомобиля, пока длинные пальцы Дазая проникают в него сразу глубоко, — видимо, папочка совсем размяк. Очередная насмешка, и Чуя доволен — доволен намного больше, чем Дазай, пока тот старательно держит себя в руках и массирует чувствительное место внутри парня, заставляющее его то вздрагивать, то скалиться вновь. Но внезапно его голову прижимают к капоту, а пальцы врываются в волосы, сжимая их, чтобы Чуя не дергался. Как бы его это не раздражало — ахуеть, как возбуждает, когда его обездвиживают, грубо держат и властвуют над ним. До встречи с Дазаем Накахара даже не задумывался о том, что ему это вообще нравится. Чуя пропускает момент, когда между ног ощущается что-то горячее и влажное, намного больше, чем пальцы, и парень невольно выгибается навстречу, чтобы было удобнее лежать на капоте. Приходится замереть на месте, задержав дыхание, пока крупная головка толкается в него, горячее тело наваливается сверху, и все это ощущается так остро каждой клеточкой, потому что они буквально на улице — и стоит кому-то выйти из дома, они будут, как на ладони. — Закончи с этим побыстрее, — рычит рыжий, когда в него толкаются до конца с тихим хлюпом, и приходится сильнее ухватиться за край капота перед стеклом, когда он ощущает в себе первые движения. В такие моменты Дазай не раздражающий — наоборот, он кажется таким невероятным, чертовски крутым, что Чуе хочется признаваться ему в любви. Горячий член Осаму пульсирует внутри, и Накахара ощущает, наверное, каждую венку вместе с давлением на простату, это сводит с ума, заставляет шумно дышать и тихо подвывать вместо стонов — не хватало ещё ему орать на улице. Чуя догадывается, что Дазай изначально задумал это ради того, чтобы после приставать к нему — и неважно что Накахара делал бы или что надел, Осаму ничего не останавливает. Только короткая заминка на первых секундах, прежде чем рука вдавит голову Чуи сильнее и навалится сверху, входя глубже так резко, что Накахара был готов кончить сразу, но ему нужно было больше. И Дазай даёт ему больше, сразу же начиная двигаться резко и быстро, чтобы не затягивать с этими играми — хотя он любил поиздеваться, долго мучать, заставлять умолять или к утру просить остановиться, чтобы банально подышать, но сейчас это было и так слишком экстремально, поэтому Осаму не медлит. Машина слабо качается в такт, Чуя дергает ногой от судороги удовольствия по всему телу и прерывается на стонах, желая раствориться. Под короткие мыки со стороны Чуи, который не хотел стонать, но не мог сдерживаться, Дазай шумно дышал в такт, как загнанная собака, чувствуя, как рыжий сжимается под ним и непроизвольно прогибается каждый раз. Как это вынести? Кажется, до встречи с Осаму Накахара не занимался сексом вовсе, потому что прежде это было чем-то блеклым, обыденным — а теперь каждый раз, как Дазай касается его, по телу бегут фантомные воспоминания обо всех их ночах, и, кажется, Осаму так хорошо выдрессировал Чую, что у того стоит только от пониженного голоса Дазая, и это уже казалось чем-то ненормальным. Хотя между ними все ненормально — особенно, когда зовёшь своего парня «папочкой» и течёшь от одного взгляда. — Бля-ять, — Чуя громко вздыхает, прикрывая глаза и вздрагивая, — быстрее. По телу пробегается слабая судорога от очередного шлепка, с которым крупный член Осаму входит в него и прижимается пахом сзади. Чуя не выдерживает и изливается на капот под собой, сжавшись вокруг брюнета и дёрнувшись несколько раз рефлекторно в послеоргазменной судороге. Он также ощущает это внезапно разлившееся тепло внутри себя, когда Дазай к нему прижался, и это чувство заставляет его зависнуть на месте и не двигаться. Он также слышит над ухом вздохи этого чудовища, краснея от жары и усталости, наконец опуская дрожащую ногу с автомобиля, спустившись и случайно двинувшись вниз с тихим охом. Дазай не спешит ретироваться с машины, чтобы их не застали с голыми задницами, и Накахару это самую малость бесит, но пока он ничего сделать не может, поскольку устал, и тело было все ещё ватным. — Тебе придётся помыть ее заново, — усмехается Дазай, наконец выходя из рыжего и заправляясь обратно в джинсы — Чуя же рефлекторно подгибается в коленях, но затем выпрямляется и становится ровно. Блять, теперь они все испачкали. — Нет, спасибо, — шипит Накахара, наконец поправляя на себе шорты и белье — теперь он не отвяжется от этого мерзкого чувства внутри себя, потому что Дазай как обычно кончил внутрь, — я уже помыл ее, теперь я пойду в душ. — Ты будешь спорить со мной? — спрашивает Дазай, наклоняясь к рыжему и упираясь ладонями в капот за спиной Накахары, чтобы тот поднял голову на него и вспомнил кто среди них главный. Накахара не отвечает, только рычит и наклоняется вперёд, оттолкнув Дазая, чтобы поднять фибру, которая упала на пол, когда его резко прервали. — Я больше никогда не буду с тобой спорить, — отвечает рыжий и отворачивается обратно к автомобилю. Теперь придётся мыть его заново.