Последний лиловый закат

"В презрении к земному убежден ваш дух, но не ваше нутро; а оно сильнейшее в вас!" — Привет. Как тебя зовут? — Марина. К чему все любезности. — Ну слушай, я может последний человек, которого ты видишь. Ну что же, тогда я… — Плевать, не церемонься. Парень скомкал свои ручки у краёв футболки, очевидно, нервничал. Марине сразу не понравилось это место — крошечная комнатушка, будто настоящий гроб, становилась ещё меньше от низкой кровати и кучи хлама тут и там. Вроде бы и не грязно, как после весны, но разбросанные тетради, горы кружек на столе, случайные окурки, тонкий слой пыли и даже земли оставляли поганое впечатление — хозяин не потрудился даже прибраться. Быть может, он и сам толком не помылся. Единственное, что скрашивало весь унылый вид, отчетливо видневшийся из окна лиловый закат. «Надеюсь, в этот раз последний», подумала она. Казалось, не оставалось уже никакого настроя: в воздухе лишь витал стоялый запах комнаты затворника. С ним можно было бы смириться, но Марине всё тяжелее давалась мысль, почему всё должно произойти именно здесь. Импульсивное желание переспать с незнакомцем из запретного приложения поначалу казалось весьма пикантным, но сейчас ей хотелось умереть ещё больше. Умереть, но только не с ним. — Слушай, ты захватил с собой воды, энергетиков, презервативов? Ночь будет долгая. — Э-э-э, нет… Зачем? Глубокий вздох девушки казался приговором. Неужели в таком простом деле, как сексуальное самоубийство должны быть такие трудности? Глаза парня в большой тревоге огибали силуэт гостьи — очевидно он просто хотел легкомысленно провести время с девушкой. Не стоит его осуждать, по крайней мере, не его одного — большинство людей пользовалось приложением сексуальных самоубийств лишь бы потрахаться, отчего его начали активно запрещать. Скоро бы и презервативы пропали с прилавков, но общество отстояло своё право на половую жизнь. Впрочем, акцизов избежать не удалось. — Иди, сходи, купи всё в ближайшем магазине. Вот возьми. Я подожду здесь. Девушка протянула пару купюр, немного мятых, совсем недавно свёрнутых в удобный для кармана вид. Затем она развернулась, открыла то самое окно и упёршись о подоконник как ни в чём ни бывало закурила. Парень хоть и был уязвлён такой наглостью, он не мог не понимать свою ничтожность в данной ситуации. Казалось, найти такую девушку в приложении для такого неудачника как он — большой успех. Фигуру её сложно было разглядеть за чёрным худи, но хотя бы джинсы отчётливо скрашивали её формы. Немного взлохмаченные волосы, хорошо подобранный к её фаталистическому характеру макияж. Не казалось, что эта неряшливость природная, будто срежиссированная, сквозь которую бьётся своя красота и индивидуальность. — Ну, чего встал? Иди. Марина курила не в затяг, но это определённо доставляло ей удовольствие. Дверь позади тихо захлопнулась, замка слышно не было. Тёплый вечерний воздух приятно звал за собой, огни машин под фиолетовым небом становились всё ярче. Всё громче звенела мысль, что она теряет здесь время. Она оказалась созвучна с телефоном у неё в кармане. «Хех, Сашенька. Забыла сменить имя». — Алло. Марина? Привет! Что делаешь? — Ты прекрасно знаешь что, отстань. — Марина, ну что ты опять за своё? Давай, приезжай скорее, посидим, поговорим. — Я уже отправила паренька в магазин, у него мои деньги. Что я, зря приехала что ли? Ну нет, ты же сам сказал, что не хочешь этого. Что на этот раз? — У меня сегодня день рождения, я суши взял, может приедешь? Мы обсудим. Я… — Да, забыла. Поздравляю. — Я знаю, что после расставания ты пыталась сократить свой срок и… Я ходил на закрытые оргии. — Что? Они же запрещены! Дурак! И сколько умерло? — Я ходил три раза, умерло двое, но меня ни разу не брали под следствие, я уходил раньше, чем всё выходило из-под контроля. Я не мог появиться просто так совсем чистый, когда ты сознательно укорачивала свою жизнь. Я в этом не уверен, но, думаю, мы теперь равны. — Ой, дурак… Ты думаешь, я ушла из-за этого? Ты бы мог прожить нормальную жизнь, я же знала, какой ты одуванчик. Чёрт… — А я пытался принять твоё решение. И теперь его принимаю, наверное, даже больше, чем тебе бы хотелось… — Я еду, жди. Из окна Марина увидела того парня, выходящего из магазина с пакетами. С 8 этажа он казался таким же крошечным, как и в комнате. Она накинула свою ветровку, влетела в сапожки, в которых ноги чуть ли не норовились свернуться, и прямо так выбежала из квартиры прямо по лестнице. Ничего не подозревающий партнёр вяло поднимался на лифте. Их дороги разминулись, так и не успев слиться. Дыхание Марина восстанавливала уже в такси — резкое спокойствие после такой пробежки странно отдавало в голову, что безусловно подняло ей настроение. — Что, спешите на свидание, красавица, — неизвестно, что преобладало больше: акцент или добрая усмешка от водителя, но девушке от этих слов вдруг стало даже легче. — Да нет, у друга день рождения. — Наверное друг хороший, раз вы так спешили. — Да, пожалуй. Небо вовсе потемнело, когда машина подъезжала к дому Александра. Видны лишь редкие огоньки, похоже, спутники. Вокруг типичные дворы пятиэтажек на краю города — по-своему уютные. Марина не заметила, как легко она взобралась на третий этаж — всё знакомое сглаживается в сознании. Звонок в дверь и вот он — виновник сегодняшних метаний девушки. — Привет. Заходи, я тебя ждал. — Ну привет, именинник. Никого больше нет? — Все занятые люди: мы договорились на субботу. Куча свободного времени в среду только у меня и тебя. — Если бы я не пришла, сидел бы ты тут один. — Нет, я знал, что ты откликнешься. Пока Марина доставала пару банок пива из пакета, Александр смиренно сидел перед уже накрытым столом. Он не удержался и из целого набора ухватил пару роллов, не дожидаясь гостьи. Оба ели и смеялись, время от времени припоминая друг другу колкости, из-за которых им пришлось разойтись. То самое, взаимо-вожделеющее желание, цветок зла. Попробовав однажды, люди обычно воздерживаются, пока не захотят завести ребёнка. Даже если регулярный секс не опаснее курения или алкоголя, некоторые люди стали чуть целомудреннее. Но Марина, казалось, находила в этом упоение, не только духовное в виде неуклонного сближения со смертью, но физическое в первую очередь. Девушка подсела к парню и, взяв под руку, положила голову на плечо Саше. — Не стоило тебе столько пить. — Да ладно тебе. Что, я не могу отдохнуть рядом с другом? — Хорошо, посидим так. — Что, я тяжелая? Хе-хе-хе… — Да нет, мне очень приятно. — Пива, давай ещё выпьем пива! Давай я достану… — Постой… Руки их потянулись в сторону стола и неуклюже столкнулись. Импульсивно оба одёрнулись, уронив пару открытых банок, из которых полился алкоголь. — Я схожу за тряпкой. Саша ухватился за Машу, которая уже покачивалась от всего выпитого и резкого подъёма. — Разве мы не можем жить так? Стоило ему это сказать, как Марина повалилась на него и напористо потянулась к его губам, будто только этих слов она и ждала, чтобы заглушить их. Не сейчас, не полгода назад, когда они разошлись, а всю свою жизнь, этот сладкий плод смерти и удовольствия. От Сашеньки пахло мылом или даже каким-то бальзамом для волос — девушки любят опрятность. «Значит, готовился к этому, негодник», — ухмыльнулась Марина. Никто из них не знал, почему они не предались утехам раньше. Она желала быстрой и приятной смерти. Он желал понять и принять её. Влюблённые друг в друга некогда любовь и отвергли. — Смеешься надо мной? — Ни капельки. Из-за кое-кого у меня не сложился секс, но я даже рада этому. Я хочу тебя. Марина скромно отвернулась от Саши. Чёрное худи слетело вверх, с ним распустились её лохматые волосы. Голенькие плечи задерживали петли бюстгалтера: в полоборота сверкнула её игривая улыбка, вместе с ними мелькнули увесистые груди. Она прильнула спиной к парню, потихоньку стягивая джинсы. Рука его робко скользнула к её бёдрам. — Такая мягкая… — Это комплимент? Член его распирало в штанах: он задыхался под слоями ткани и упёрто тыкался в ложбинку её бёдер. — Конечно. Лучше и быть не может. Левой рукой он потянулся ей в трусы. Пальцы ловко скользнули внутрь неё: в таких делах не стоит робеть, нужно наступать. “Уф, хорошо что подстриг ногти, теперь можно нежно там всё исследовать”. Большим пальцем парень пытался найти клитор, но сколько бы он ни ощупывал эти мясистые заросли лишь крепкие, слегка масляные волосы покорно мялись под рукой. Момент упущен, стоит продолжить поиски в следующий раз. “Как же всё-таки там было... Вперёд-назад, так просто?” Пальцы, охваченные жаром тела и сдавленные со всех сторон эротичной сыростью, будто таяли в ней. Члён распирало в штанах, он выл и задыхался в собственных соках, но всё же находился так далеко от пальцев. Как только он в неё войдёт — риски возрастут многократно. Неизвестно насколько сократился общий срок её жизни, но каждая близость увеличивала риски. И всё же… Всё же ему хотелось, чтобы она умерла с ним, если он не может жить с ней мирно. И она была не против этого. Может быть, она даже желала этого и желала его. Чёлка её скрыла взор, но даже так она избегала его взгляд. Разгорячённая, с румянцем на щеках, тяжело дышала от страсти и такому сладостному риску смерти, той самой смерти, в которую она вкладывала. Отодвинув немного штаны, выпрыгнул и воспрял его член. Трусы всё ещё оставались на ней, но желание было столь высоко, что ему стоило лишь отодвинуть тканевую полоску и мокрая пещерка была уже перед ним. Он незамедлительно скользнул в неё. — Нгх… ааа… Сдавленный стон раззадорил парня: он принялся потихоньку ускоряться в своём деле. — Марина, я вот-вот… Алексей успел вытащить член прямо перед выстрелом: белая жидкость тонкой струйкой пролилась далеко вперёд них самих, не оставляя рисков для Марины, чтобы забеременеть. Утомлённая девушка, казалось, хотела уже заснуть: она устала легла на своего друга, будто уже покинула это бездыханное тело, хотя стенки её лона всё ещё крепко сжимали парня. Ещё на шаг ближе к смерти. Ночь покажет, был ли тот закат последним.