Ради этого

      Неужели всё это время их поджидал такой конец? Несмотря на годы борьбы, это единственное, что им всем уготовано? Микаса пыталась свыкнуться с этой мыслью пока смотрела, как гигантская рука охватила туловище Эрена, отрезав все его попытки вырваться. Рука медленно, словно в насмешке над ней, несла Эрена к широко-раззявленной безобразной пасти титана. Надо было что-то делать. Тело тяжёлое — не подняться. Ноги будто завязли в болотной топи по колено, не слушаются. Только ладони крепко сжимают клинки, сломанные практически по самую рукоять. Муть перед глазами мешает видеть, но может оно и к лучшему? Нет! Микаса смаргивает влагу и видит всё. В глазах Эрена искреннее недоумение. Видимо, он сам не верит в то, что этот титан, которого он поклялся истребить собственноручно, сейчас навсегда прервёт его существование. На Микасу устремлены два взгляда: изумрудное неверие и усмехающаяся жестокость. Вот только…титаны же безмозглые. Они не могут обладать человеческими эмоциями. Слышен хруст костей. Пробирает до самого нутра. Титан, по-прежнему не отрывая от неё взгляд, прокусывает тело Эрена пополам и начинает глотать. Микаса вынуждена смотреть — нет сил отвернуться. Ток бежит от рецепторов по всему телу и затухает где-то в ягодицах. Душа так и вовсе уходит в пятки. Все внутренности переворачиваются, а Эрен по кусочкам покидает их мир. Постепенно оставляет её одну. Это страшно. Микаса отсчитывает каждый сантиметр, с которым смысл её жизни скрывается в пасти титана. «Эрен… Стой…» — ей кажется, что она протягивает руки к нему и кричит, но на деле рука даже не дрогнула, а голоса не слышно. «Эрен… Эрен!..»       — Эрен!       Верхняя часть туловища резко принимает горизонтальное положение. Раненый бок прошивает острая боль, а сердце стучит по рёбрам так, что кажется может сломать. Нательная рубашка неприятно прилипла к спине из-за холодной испарины, покрывшей всё тело.       — Что?       Она поворачивает голову на чужой голос. Эрен обеспокоенно вглядывается в её лицо, и главное: дышит.       — Эрен? Ты…здесь? — неверие сменяется осознанием. Осознание приносит облегчение.       — Конечно здесь. Где же мне ещё быть? — в привычной, чуть саркастичной манере отвечает он, и Микаса с судорожным выдохом падает обратно на подушку. Это был сон. Ужасный, утягивающий в пропасть безысходности, навеянный событиями вчерашнего дня, жестокий… Бок ноет, нога противно болит, во рту горький привкус от лекарств, но Микаса не обращает внимания на все эти мелочи. Эрен жив. Она поднимает руку к своей шее и ощупывает кожу.       — Где мой шарф?       — Вот, — Эрен вкладывает в её ладонь мягкую ткань, — я его постирал. Он был в крови.       — Спасибо.       Она подносит шарф к лицу и чувствует запах стирального средства. А ещё он пахнет Эреном. Сколько бы лет ни прошло, он всегда пахнет им. Микаса вспомнила вчерашний день. Ханнес, в попытке защитить их, был съеден тем же титаном, который сожрал её приёмную матушку. Жалкие остатки разведотряда окружили толпы других титанов. Многие друзья погибли, слишком многие были ранены. Ждать помощи неоткуда. И тогда она подумала, что это — черта. Черта, от которой до смерти всего шаг. И единственное, чего ей хотелось, — сделать этот шаг вместе с Эреном. Быть рядом с ним так долго, как только возможно. Она тянулась к нему, видела его изумрудные испуганные глаза совсем близко: настолько, что могла сосчитать все тёмные полосочки вокруг его зрачка. Она была готова… Но он снова удивил её своим стремлением бороться, он дал отпор титанам. Он спас всех, открыв в себе источник силы, о котором они раньше и не догадывались. «Я его ещё не раз повяжу, вот увидишь», — он дал обещание, и Микаса крепче сжала шарф в руке. Она больше не волновалась, ведь Эрен всегда держит свои обещания. Всегда.

***

      Микаса лежит перед ним — раненая, слабая, бледная. Случайный прохожий принял бы её за маленькую, беззащитную девочку. Но только не Эрен. Эрен знал, что эта слабая девочка сильнее многих опытных вояк. Просто не сейчас. Он ощущает некое удовлетворение тем, что на этот раз он заботится о ней. Она разбита, а он смог защитить её. Так и должно быть всегда, хотя чаще было наоборот. Её лицо хмурится сквозь сон, а над верхней губой проступает пот. Наверное, ей снится что-то не очень приятное, возможно даже кошмар. Он протягивает руку, чтобы убрать налипшие волосы у неё со лба, но рука замирает на полпути. Он не хочет её разбудить. Где-то втайне он желает продлить этот момент собственного превосходства, собственной силы над ней. Ведь это он — мужчина. Как говорила мать, он должен быть терпеливым и защищать Микасу. Наконец ему представилась такая возможность.       — Эрен!       Он слегка вздрагивает от того, насколько резко Микаса принимает сидячее положение.       — Что?       Он ловит на себе её взгляд, не выражающий ничего, кроме бешеной паники.       — Эрен? Ты…здесь?       Видимо ей действительно снился кошмар, скорее всего с ним в главной роли. Что не удивительно.       — Конечно здесь. Где же мне ещё быть?       «Ты ведь ранена», — хотел добавить он, но решил не акцентировать на этом внимание. Что за глупый вопрос, разве мог он оставить её одну после всего, что произошло? Он должен убедиться в том, что она в порядке.       — Где мой шарф?       — Вот. Я его постирал. Он был в крови.       — Спасибо.       Эрен молча наблюдает, как Микаса зарывается носом в тёплую красную ткань, и невольно улыбается. Сам не зная почему.       Вчера он увидел совсем другую Микасу. После того как титан сожрал Ханнеса, на него нашла такая волна отчаяния, из которой, казалось, вынырнуть было невозможно. И тогда Микаса смотрела на него таким взглядом… Взглядом, в котором читалось смирение, спокойствие и, что хуже всего, отказ от борьбы. И это было самое страшное, что он видел с того самого дня пять лет назад. Неужели его слабость привела к тому, что Микаса перестанет сражаться за человечество, и даже за него самого, и они оба просто погибнут здесь? Она бормотала слова благодарности, но не для того, чтобы вдохновить его на бой, нет. Он понимал — она прощается с ним. Сквозь её слова звучал призыв оставить всё и спокойно принять свою смерть. Он чуть было не откликнулся на этот зов. Это было бы легко, даже в какой-то степени желанно. Обхватить её тело покалеченными руками, прижаться так, чтобы титан сожрал их одновременно, и тогда никому из них не пришлось бы умереть в одиночестве. Это желание чуть не погубило их и всех оставшихся в живых друзей. Эрен нашёл в себе силы отвернуться от её лица, встать крепко на ноги и продолжить бороться. Ради человечества, ради их будущего, ради того, чтобы ещё не раз повязать ей этот шарф. Вместо лёгкого пути он выбрал другую дорогу: полную неровностей, извилистых поворотов, валунов, ломающих лодыжки, и трещин, в которые можно провалиться. И позже, когда он отмывал кровь Микасы с её шарфа, он нисколько не жалел о своём выборе.       Солнце светило сквозь маленькое окошко и наполняло комнату уютными бликами. Дыхание Микасы стало спокойным, она снова забылась сном. Лекарства, которые Эрен заставлял её пить, были сильнодействующими, но вызывали постоянную сонливость. Пусть так, быстрее поправится. Эрен сидел рядом, но мыслями был далеко. Там, куда прежде не заводила его цепь размышлений. Он бросил задумчивый взгляд на безмятежное лицо Микасы. Как так получилось, что раньше он этого не замечал?..       Эрен подался вперёд и наклонил голову так, что она оказалась чётко над лицом Микасы. Он слегка приблизился к ней, бессознательно задержал дыхание. Почувствовал, как щекотит щёку каждый её выдох. Постарался запомнить этот блаженный момент перед тем, как сделает следующий шаг… И легонько прижался губами к её губам. Они были чуть горьковатыми, с небольшими трещинками, которые он не видел глазами, но явно чувствовал сейчас, и удивительно приятными. Хотелось крепче прижаться к ним и так застыть надолго, пока не онемеет шея. Или пока Микаса не проснётся и не треснет его по голове за нарушение личного пространства. И только спустя несколько секунд он осознал, что она тоже затаила дыхание и внимательно смотрит на него сквозь чуть приоткрытые веки. Не отталкивает. И почему-то слегка краснеет.