Carpite florem

– Закат. Пожалуй, что на пальцах Я счесть могу оставшиеся мне. – Ты двадцать лет назад играл страдальца, Оставь, как прежде, этот плач струне. Дожди, туманы, перламутр рассветов, Безлунность ночи, тщетность бытия, Тоска и отцветающее лето – Скажи, все перечислил верно я? Ах, да. Знаток латинской речи, Ты скорбную судьбу цветка воспел… – Зачем ты так? – Ты настоял на встрече, Я оторвал себя от важных дел, Я бросился к тебе без промедленья, Я двадцать лет отбросил! Для чего? Тебя увидеть этой жалкой тенью, Застывшим эхом, призраком того, Которого я раньше так… – Мальчишка! – Мне сорок лет… Я по тебе скучал. Но ты простишь меня за эту вспышку? – Мне жаль, что я тебя таким не знал. Мне жаль, что я не знал тебя любого, Как сильно мог бы я… – Пустое! – Но… – Уехал ты, мне не сказав ни слова, Но завещав гитару и вино! Она молчала, а оно горчило. …Ты знаешь, я изрезал пальцы в кровь… Ну так скажи теперь, какая сила, Какой, черт побери… – Не сквернословь. – Прости меня. – Ты хочешь знать причину. Я понимаю. Я готов открыть. Налей… – Как прежде, veritas in vino, Et nunc bibendum: «ныне будем пить»? – Но петь не будем. Время на исходе. Немногого же стою я такой! Я думал, буду без тебя свободен… Но эти двадцать лет я жил тобой. Недаром же во время разговора Ты вспоминал Овидия цветы! Я убежать пытался от укора, Бежал тебя, но сам… –…Так значит, ты?... – Любил тебя. Люблю тебя. И буду, Пока мой час последний не пробьет, Я вспоминаю встречу ту как чудо... Смеешься? Смейся! – Говорят, живет Любовь три года. Знаешь, я проверил. Неправда. Вдвое дольше отходил. Шатался каждый день у этой двери. Ты убежал, а я тебя любил. Я злился. Ненавидел. Я прощал. Я звал тебя, тебя мечтал забыть! Я бросил все, перегорел, устал, Я умер, наконец! И начал жить. И время, и безвременье прошло. Женился. Дочь, собака, дом. Все хорошо. Разбитое стекло Не склеить; ну и что мне в нем? Прошло, напомню, двадцать лет! – Скажи одно: ты счастлив? – Нет.