Бантик

Удивительно яркое солнце светило в то утро, кристально чистым был воздух, несмотря на недавно выкуренную сигарету. А причина — она. Порко выкинул бычок в урну и зашагал к тренировочному полю, где суетилась парочка совсем юных ребят. Он уже собирался приступить к разминке, как один мальчик показал пальцем в сторону и испуганно закричал. Галлиард обернулся, обращая внимание на крышу здания, где на краю стояла незнакомая рыжеволосая девушка. Он непонимающе уставился на неё, не веря, что та собралась прыгать. Какой дурой надо быть, чтобы покончить с собой на глазах у стольких? — Боже! Ты что удумала?! — тревожно заорал выбежавший мужчина. — Кто-нибудь помогите ей! Девчонка еле держала равновесие и норовила вот-вот упасть. Подул сильный ветер, нога начала соскальзывать. Порко в тот же миг прикусил большой палец до крови, почти отрывая часть кожи. Мгновенная яркая вспышка. И вот титан уже метнулся на крышу, забравшись по стене, и словил недотёпу. Галлиард замер. Девушка, такая крохотная, сидела на его громадной ладони и казалась ещё меньше. В её больших голубых глазах плескались восторг и благодарность, ни капли страха. Он едва успел. Незнакомка потянулась рукой к его большому лицу, что было похоже на маску из голого черепа. Порко послушно наклонился чуть вперёд, позволяя потрогать, а сам, словно пленённый, рассматривал её личико, усыпанное веснушками. Галлиард впервые почувствовал себя настолько безоружным в облике титана ещё и перед женской красотой. Белая блуза, голубая длинная юбка на высокой талии, а на ногах туфли на небольшом каблучке. Ещё и в волосах большой белый… — Бантик, — вдруг сказал зачарованный Порко нечеловеческим голосом. — А? — девушка дёрнулась и захлопала глазками. — Я не бантик, — она улыбнулась, — я Софи. Они смотрели друг на друга, казалось, вечность. Галлиард очарован. И Софи не меньше. — София! Что ты устроила?! — закричал мужчина снизу. — Ой-ой, — девушка хихикнула и прикрыла рот, — прости, папа! Порко с досадой понял, что больше любоваться нельзя. Аккуратно слез на землю и опустил руку, пока девчушка держалась за его когтистый палец. К Софи подскочили и тут же стали рассматривать и допрашивать. Галлиард же спокойно вылез из тела гиганта и облегчённо выдохнул. Ради такого пустяка обратился. — Спасибо большое, Галлиард, — слёзно благодарил исследователь, работавший в штабе, и обнимал дочь. — Да ладно, — он махнул рукой и вежливо улыбнулся. София взглянула на него и их глаза встретились. Она смущённо поджала губы, покраснев.

***

Закрыв окно в холле, Порко убрал пачку в карман и направился к лестнице, чтобы вернуться в комнату. Он невольно остановился, когда увидел уже знакомую девчонку. Софи, приметив его, улыбнулась и поспешила спуститься. Она оступилась на ступеньке и полетела вниз, прямо в крепкие руки, которые её словили. Смешок. Ладони сцепились на узкой талии, в нос ударил запах: сладковатые духи смешались с мужским одеколоном. Тук-тук. Сердце забилось. — Привет, бантик, — усмехнулся Галлиард, придерживая Софи. — Я не бантик, — смущённо сказала она и подняла голову. Их носы встретились, прикоснувшись. Девичьи щёки беспощадно покраснели. — Опять я тебя ловлю, — мягко произнёс Порко, внутри робея от внезапной близости. — С-Спасибо, — пролепетала Софи и попыталась отстраниться. — Г-Галлиард? — она подняла удивлённые глаза, понимая, что её не отпускают. Губы. Его губы слишком близко. Горячее дыхание обжигает. Тук-тук. — Покко! — послышался голос Пик снизу. — А я тебя ищу. Пойдём, там собрание. — Блять, — прошептал Порко в приоткрытые губы Софи и выпустил её их объятий, — уже иду. Галлиард бросил недовольный взгляд на Фингер и стал спускаться. Раскрасневшаяся София шустро убежала наверх. — Влюбился? — с неприкрытой забавой спросила Пик. — Походу, — непринуждённо ответил Порко, смотря ей в спину. — Даже не думай, — она махнула рукой, — её отец марлиец в самом плохом смысле этого слова. И то, что ты воин, никак не сгладит ситуацию. И ей, кстати, шестнадцать! — отчитывала Фингер, хоть и понимала, что Галлиарду плевать.

***

День в штабе для воинов был самым обычным: завтрак, общий обед, тренировки. На удивление погода стояла хорошая, даже несколько тучек не портили небо. Солнце тонкими лучами пробивалось через серые облака. Самое то для разминки. Порко замахнулся и коленом ударил кожаный снаряд, а затем рукой. В груди тоской отдавались дни, когда здесь было больше людей, и они были младше. Кожа неприятно проехалась по шершавой поверхности и стёрлась до крови. Перестарался. Тяжёлый выдох. Галлиард задрал футболку и краем вытер взмокшее лицо. Выпрямился и вдруг на горизонте заметил белый бант. Софи смотрела на него, не отводя глаз, цепляясь за каждый рельеф, блестящий на солнце. Порко видел, как краснеют её щёки, как тонкие руки прижимаются к груди. Он опустил футболку, закрывая торс. Их взгляды встретились. Девчушка облизала розовые губы, пока сердце колотилось с невероятной скоростью. Галлиард прикусил губу, сдерживая желание поцеловать её. — Привет, бантик! — крикнул он, улыбнувшись. — Не бантик я! — воскликнула Софи и засияла в ответной улыбке. Порко подбежал к ней, костяшки на пальцах уже затянулись, а вот пара непослушных прядей выбились и спали на лоб. — Можно? — спросила девчушка и встала на носочки, осторожно потянулась рукой и убрала прядки обратно. Нежные кончики пальцев коснулись его ещё влажной кожи. — Так чего ты в тот раз на крыше делала? — Галлиард шумно сглотнул слюну. — А… я всю ночь гуляла с Пик, — София стеснительно накрутила рыжий локон на палец, — хотела вернуться, чтобы папа не заметил, — она задорно хихикнула и отвела взгляд. — И в итоге заметили все, — Порко не сдержал насмешки. Софи вдруг помрачнела и опустила глаза. — Он сказал, что вас скоро снова отправят на фронт, — в звонком голосе промелькнула досада. — Да, в этот раз на север, — Галлиард кивнул, пока внутри что-то скребло. Колючей маленькой лапкой крохотный мотылёк волновал сердце — страх. Сдавливающий, отравляющий. Всё ведь ради родины и товарищей, да? — Ты очень храбрый, — Софи завела руки за спину. — Но, если остаёшься живым, не забывай, что ещё нужно жить. Улыбка вновь коснулась розовых губ, она развернулась, чтобы пойти дальше ко входу в штаб. Порко зашагал за ней, нагоняя. — А ты поможешь мне с этим? — он рискнул попытать удачу. Да, марлийка, но что поделать, если сердце дрожит рядом с ней? — Ты же спас меня. Софи рассмеялась, словно серебряные колокольчики, и шустро поднялась на крыльцо, приподнимая подол юбки.

***

Пасмур, стоявший на улице последние дни, явился продолжительным ливнем, бьющим крупными каплями в окна штаба. Одной рукой Порко упирался в дерево, а второй придерживал куртку над своей головой, нависая над раскрасневшейся Софи. Они непозволительно близко. Настолько, что горячее дыхание Галлиарда обжигает, заставляя кожу покрыться мурашками. Его глаза скользят по чёрному белью, что просвечивает сквозь мокрую блузу. Он судорожно облизал губы, чувствуя, как тугой узел стягивается в животе. Нельзя. Их одежда насквозь промокла и прилипла к телу. Тук-тук. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Плохая была идея пойти гулять в дождь, — сквозь смущение вымолвила София, пытаясь не смотреть на Порко. Его футболка едва ли скрывала натренированное годами тело. Ткань лишь сильнее покрывала мышцы, словно вторая кожа. Шумный глоток. Галлиард начинает сходить с ума. — Думаешь? — шептал он, наклоняясь ещё ближе. Неприлично тесно, слишком горячо. Его пальцы потянулись к подбородку Софи, подняли. Она не противилась. Скоро Порко уйдёт, пока неизвестно насколько. И каждый раз кажется, что он уже не вернётся. Соседние страны всё лучше подготовлены, их оружие почти способно противостоять титанам. И пока есть это «почти», Галлиард возвращается. — Можно поцеловать? — спросил Порко. Софи не отстранилась, мягко упёрлась ладонями в его грудь и чуть привстала на носочках. Его покусанные от тревог губы коснулись её нежных и чистых. Она ответила так неумело и робко, Галлиард перехватил инициативу, углубил поцелуй. Тук-тук. Руки обвили шею, ласково обняли. — Чёрт возьми, — Порко разрывает поцелуй и переводит дыхание. Ещё немного и он начнёт возбуждаться. Как же давно не было такой трепетной близости с девушкой… — Мой первый, — тихо сказала Софи, опуская голову, непонимающие глаза уставились на неё. — Это мой первый поцелуй. Галлиард шумно усмехнулся ей в волосы.

***

Лишь ночью Порко пришёл в штаб, хотел подольше побыть с родителями после приезда. Отец знатно напоил его вишнёвой настойкой, но остаться ещё на ночь дома Галлиард не смог. Хотел видеть её. Попросил Пик передать Софи, что придёт только после полуночи. И вот теперь он стоял в коридоре и выдыхал ядовитый дым в приоткрытое окошко. Шоркающие шаги нарушили тишину, эхом отражаясь от стен. Софи шла к нему в одной только сорочке, да ещё и такой короткой. Вряд ли она знала, что Порко явится сюда выпившим и будет пожирать её ноги голодными глазами. — Опять куришь? — спросил тонкий заспанный голосок. — А, извини, — прохрипел Галлиард, но сигарету тушить не спешил. — Ты спала? — Немного, — Софи попыталась пригладить взъерошенные локоны. — А можно мне? — М? — Порко через полуприкрытые веки заметил её глаза на сигарете. — Хочешь попробовать? — Д-Да, — неуверенно ответила она. Галлиард усмехается её детскому любопытству и делает глубокую затяжку, притягивает Софи ближе. Держит за щёки, впивается в губы, передавая табачный дым. Не даёт отстраниться, хотя она лишь слабо упирается ему в грудь. Порко лишь на момент разрывает поцелуй, смотрит, ожидая реакции. Софи тихонько кашляет и морщится, глаза невольно намокли. Он не даёт сделать ей передышку, настойчиво целует ещё приоткрытые губы, сминает их. Ладошки несильно толкают его, прося отстраниться. — Ну как? — Галлиард ухмыльнулся и отошёл к окну, стряхивая пепел на подоконник. — Невкусно, — Софи поморщила нос. — Хорошо, что тебе так кажется, — на выдохе сказал Порко и отвёл взгляд, облизывая губы. Ему хочется большего, от будоражащих мыслей уже давно тяжелеет в паху. Опьяневший разум не сможет сдержать это желание. Галлиард выкидывает в окно докуренную сигарету и подходит ближе к Софии, заправляет рыжую прядь за ушко. Пальцы невольно скользят ниже, на подбородок, на шею, ключицы. Молочная кожа тянет к себе губы. Порко хочет оставить следы на ней, как можно больше. Софи встречается с его затуманенными глазами и вздрагивает от новых ощущений — в животе всё стянулось в горячий узел. — Пойдём, — она берёт его за руку. Ещё сомневается, но ведёт к себе в комнату, что находится совсем в противоположном крыле от спален солдат. Пока отец работает поздними ночами, Софи остаётся здесь. Галлиард удивился её смелости, но отказываться даже не думал. Он, как элдиец, ей не противен. Да, воин. Да, повязка другая, мол, почётный «марлиец». Кровь не изменить, поменяв лишь название. Порко устало садится на заправленную постель, снимает куртку и убирает в сторону. Руки сами тянутся к Софи, останавливают её между ног. Она теряется от горячих ладоней на талии, прикусывает губу. — Ты уверена? — хрипло спрашивает Галлиард, заглядывая в глаза. Он только хотел испытать вновь эти чувства перед тем, как в последний раз уйдёт на войну. Влюбиться в кого-то уже навсегда, да так, чтобы сильнее, чем раньше, чтобы ни о чём не жалеть. Чтобы чьи-то женские руки вновь заставили утонуть в нежности. Люди не знают, сколько им отведено. А воины знают. Тринадцать коротких лет, и все из них — это сражение. — Да, — отвечает София, обнимая крепкие плечи. Порко усаживает её на колени, прижимает к себе, держит за ягодицы. Тонкие пальчики аккуратно тянут футболку вверх, Галлиард послушно снимает, позволяя дотронуться. Софи не знает, как нужно, смущается и невесомо касается распалённой кожи. И он больше не может, валит её на кровать, наваливаясь сверху. Его губы везде, на лице, на ключицах, плечах. Зубы жадно вонзаются в шею, оставляя следы. Порко зализывает, а затем припадает губами. Софи кусает губы до боли, сдерживая стоны. Она краснеет от осознания, что ей это нравится. Нравятся сильные укусы, резкость Галлиарда. Сорочка оказывается на постели, Порко оглядывает ненасытным взглядом желанное тело, горячий язык касается розовой горошины соска. Софи протяжно мычит, выгибаясь навстречу. Галлиард касается уже влажного белья, тянет вниз, оставляя совсем без одежды. София хочет не меньше, неосознанно приподнимает таз, просит больше. Порко пьян, теперь не только от алкоголя. Похоть проносится по венам, пальцы неосторожно входят внутрь, с трудом преодолевая тесноту. — Б-Больно, — тихо говорит Софи, едва отрезвляя. — Бля, — хрипло срывает Галлиард и плюёт на пальцы, — извини. Софию передёргивает от его возбуждённого голоса — Порко на грани. Он пытается быть медленным, но его движения всё равно рваные, нетерпеливые. Мелко дрожит, когда пальцы касаются живота, расстёгивают ремень, неловко касаются горячего члена. Софи из-под ресниц смотрит на него, неровно дышит. Галлиард избавляется от одежды, облизывает губы и аккуратно переворачивает Софию. Она непонимающе поворачивает голову, выжидающе смотрит. — Не бойся, — намеревается успокоить Порко, а сам не верит в свои же слова. Он подкладывает подушку под живот, приподнимая ягодицы и проводит ладонью по бедру. Шлепок. Софи ахает от неожиданности и сжимает одеяло. Ещё шлепок. Она выгибает спину и стыдливо прячет глаза. Галлиард усмехается — по её бёдрам стекают горячие капли. С тихим рыком он медленно входит. Узко до чёртиков. Жарко до кругов перед глазами. — Расслабься, — шепчет где-то над ухом и наматывает волосы на кулак. Порко кусает бархатную кожу и входит до конца. Слишком резко. Громкий стон перебивает шлепок. Софи плавится от неизведанных ощущений, под напором сильного тела, от тесной близости. Она сама на пределе, её метает от боли к наслаждению и обратно. Всё переполняет настолько, что сознание теряется, растворяется в похоти до звона в ушах. Галлиард не сдерживается, больше не может. Хрипло рычит, вдалбливаясь в ещё невинное тело, которое так сладко стонет, отзываясь на каждый толчок. — М-мягче… Порко… — всё же просит Софи. И он слушается, прикусив губу до крови, но слушается. Плавно входит почти до конца, а затем медленно выходит и понимает, что тело не поддаётся. Грубо толкается до упора, вжимая Софию в кровать. — Не могу, — шипит Галлиард и прижимается к её спине. Он двигается всё резче и резче, чувствуя, как Софи пробивает мелкая дрожь раз за разом. Порко по хищному голоден до женского тела, ненасытно кусает почти до крови, оставляя новые и новые следы от зубов. Не может иначе. Они оба перестают понимать происходящее, утопая всё глубже и глубже друг в друге. Галлиард сдаётся, срывается на последних толчках и выходит. Горячая жидкость падает на белоснежную спину, усыпанную веснушками и красными метками. Порко тяжело переводит дыхание, возвращая разум на место. Алкоголь ещё даёт в голову. Галлиард с трудом поднимается, осматривается. Вытирает Софи футболкой. Уже плевать. — Прости, я… — начал он, садясь на постели, и убирает влажные пряди с лица, — … слишком грубо, наверно. Порко вздохнул, а София потянулась к нему руками, желая обнять. Он устало улыбнулся и лёг к ней, прижимая к себе. Погладил ладонью, спустился к бедру — оно до сих пор дрожит. У Галлиарда сорвался глупый смешок. Софи закрыла глаза, уже засыпая. И здесь рядом с ней его мир. Мир в разгаре войны. Он поцеловал её румяную щёку, а затем шею. Главное, чтобы папа Софии не увидел всё это. Порко даже думать не хочет, какой выговор ему сделают за роман с дочкой исследователя. Но сейчас всё равно. Совершенно. — Мне нужно идти, — прошептал Галлиард и убрал прядь с лица Софи. — Куда? — сквозь дрёму звучал её голос. — К себе, пока все спят, — он погладил её по щеке. — А завтра увидимся? — Софи неосознанно взяла его руку и прижала к себе.

***

Порко зашёл в спальню с голым торсом, закрыл дверь и вздрогнул при виде Райнера, сидевшего на кровати. — Чёрт! Думал, ты спишь, — Галлиард выдохнул и бросил куртку на стул. — То же думал о тебе, — Браун потёр виски и задумчиво оглядел соседа. — И с кем? — Что с кем? — он сделал вид, будто ничего не понимает, а уголок губ предательски пополз вверх. — Ты пришёл под утро без футболки и со счастливой мордой, — раздражённо бросил Райнер и плюхнулся на постель, — я не идиот. — Да какая разница? — Порко лёг на кровать, закрывая глаза. — Что-то серьёзное? — продолжал говорить Браун. — Если это не Пик и не на одну ночь, надеюсь, ты помнишь, что разбиваешь ей сердце. — Отъебись, Райнер, — устало шикнул Галлиард, — всё настроение испортил.

***

Шум дождя перебивает звонкое цоканье крышки металлической зажигалки. Снова и снова. Туда-сюда. Порко стоял, облокотившись на перила, и смотрел на площадку, где раньше тренировался с остальными воинами. Время уже не вернуть. И Галлиард был уверен, что никогда не пожалеет о своём решении. Пожалел. Лишь раз за всё время. В эту секунду, когда услышал лёгкие приближающиеся шаги. — Порко! Вот ты где, — облегчённо сказала София, подбегая. Он не хотел слышать её голос. Впервые не хотел. Пальцы сломали сигарету. — Почему ты здесь? — холодно спросил и Галлиард повернулся. — У твоего отца выходные. — Так… попрощаться, — она замялась и подошла ближе. На её шее из-под воротника выглядывал тёмно-лиловый синяк. Порко облизнулся, вспоминая вкус девичьей кожи. Пальчики скользнули к блузке, София, прикусив губу, медленно расстегнула пуговки и приспустила тонкую ткань с плеч. Вся её шея, ключицы и грудь в красных кругах от зубов. Его зубов. Галлиард цыкнул и толкнул Софи к стене, прижимая. — Я могу не вернуться, — прошептал он, наклоняясь к уху. — Знаю, — София скользнула руками под его куртку, обнимая за спину. Для него она останется последней, для неё он будет первым. Порко знал с самого начала, что так произойдёт. Был готов. И всё равно думал, что всё это время играл. Так отчаянно жаждал любви, что влюбился в первую же девицу, что встретил. Растворялся в ней, забывая о тревоге и страхе. Наслаждался покорностью и отзывчивостью. И надеялся, что Софи простит его. Галлиард ударил по стене над её головой и вцепился зубами в шею, где ещё была белая кожа. Скоро он уйдёт, затем пропадут синяки, останется лишь пустота. Порко может и хотел бы остаться. Здесь с ней и навсегда. Увы, невозможно. Софи знает, всё понимает и простодушно играет с ним в эту игру, забываясь в первой влюблённости.