Seoul Paradise

Высокие пальмы за окном палаты Кена шелестели листвой и скрывали за собой раскалённый диск солнца, тонувшего в закате. Кен приподнял голову в попытке встать, но закашлялся и снова лёг. Хотя у него и были все условия для комфортного пребывания в vip-палате, ему было невероятно скучно. Пребывая наедине с собой, он мог обдумать всё, что произошло в его жизни. В последнее время он много думал об отце и о том времени, о котором в его семье не принято было упоминать понапрасну. Он вспоминал как познакомился с Алекс. Это было жаркое обеденное время. Его мать оставила с младшим братом, а сама весь день готовилась к встрече отца. Двое мальчиков веселились, гоняя мяч перед их красивым домом в маленьком консервативном городке. Отца не было дома уже несколько месяцев, он был на задании о котором, по словам матери, он не мог рассказать. Шум дизельного мотора армейского внедорожника был слышен издалека. Кенни вместе с братом громко и весело побежали вслед за матерью. Вместе они вышли к дороге встречать главу семьи из долгой командировки. Тарахтя как навьюченный ишак в переулок въехал джип. Водитель ещё не успел остановиться, как из машины выскочил Брэндон Харисон и кинулся к жене. Невысокая женщина, по виду тщательно готовящаяся к встрече с мужем, тут же обняла его и они поцеловались прямо на глазах у детей. Мальчишки тут же смущённо захихикали и стали фукать. Отец отпустил их маму и подхватив обоих сыновей, закружил их крепко обнимая. У Кена в воспоминаниях это было одним из самых радостных моментов с отцом. Он вспомнил как тогда отец отвёл маму на шаг от детей и что-то ей тихо сказал. На её лице читалось недоумение и шок. Отец двинулся в сторону машины, где его ожидал водитель в военной форме. Чемоданы уже были выгружены, но не за ними он вернулся. Его отец подошёл к задней пассажирской двери и достал тряпичную котомку, а затем помог выйти из машины девочке. Даже соседи в окнах не скрывая любопытства пялились на белокурую девчонку. Невысокая, хорошо сложенная девушка выглядела не по годам взрослой, а её зелёные глаза смотрели на всех как на врагов. — Брэндон, кто эта юная леди? — Карен, я всё объясню позже, сейчас ей нужна забота и семья. Мягкая Карен никогда не перечила мужу и в этот раз она доверилась ему. Будучи дочерью священника, она часто видела как отец приводил к ним сирот, поэтому и сейчас с тёплой улыбкой она приняла эту девочку. — Поздоровайся. Брэндон подвёл за руку девочку и она с акцентом заговорила: — Здравствуйте, меня зовут Александра. — Привет малышка, меня зовут Карэн, а это наши дети, Билли и Кенни. Мальчики помахали ей рукой и переглянулись. Кен сразу же заметил как они похожи, только она показалась ему такой красивой и грустной, что он хотел её обнять, но постеснялся. Карен радушно позвала всех в дом и вся семья вместе с гостьей села за стол. Детям показалось странным тот факт, что отец посадил девочку рядом с собой и она ела только то, что он давал, не принимая у других ничего из рук. Она ничего не спрашивала, лишь делала то, что говорил отец. Карен так же заметила, что из приборов на столе девочка пользовалась только вилкой, а остальное ела руками. По какой-то причине отец забрал у неё нож и сам нарезал ей еду. Позже у родителей состоялся очень долгий разговор за закрытой дверью. В это время Билл убежал играть с соседскими мальчишками, а Кен остался с гостьей. Общительный мальчик тут же стал заводить с ней беседу, что-то спрашивать, но она просто сидела на полу и смотрела на дверь, за которой был его отец. — Так и будешь меня игнорировать? Он чётко помнил тот взгляд, которым она его одарила. Одновременно испепеляющий и такой отчаянный. Кен, будучи смышлёным малым, понял, что лучше заткнуться. Тогда он пошёл на кухню и вернулся с целой банкой каких-то непонятных штук. Девочка сначала подумала, что это ватные тампоны. Кен открыл банку, сел рядом и с улыбкой сказал: — Я не знаю кто ты и что пережила. Ты должна попробовать это. Он протянул ей банку, а она непонимающе смотрела на него. Он понял, что нужно показать и взяв одну положил в рот. Девочка потянулась к банке рукой. Она взяла одну, понюхала, лизнула и наконец положила в рот и начала жевать. Кен до сих пор не забыл, как она, словно дикая рысь в полпрыжка кинулась к нему и выхватив банку из рук стала набивать рот ванильным зефиром. С тех пор зефир в их доме кончался быстрее, чем успевали его покупать. Также Кен вспоминал как много усилий приложила его мать, чтобы воспитать из дикого зверька настоящую леди. Сколько усилий приложил отец к её воспитанию, и как они с братом учили её играм, которые ей не нравились, но она это делала, чтобы отблагодарить их. Кен вспоминал, как впервые она пришла в его комнату и они подолгу смотрели на звёзды в его телескоп. Вспоминал первый семейный отпуск, школьные годы, первый поцелуй. Алекс всегда казалась ему слишком взрослой. Он вспомнил, как спустя почти год она рассказала ему всё о себе. Тогда он не знал, что делать и как её утешить. Всё, что ему пришло в голову, это обнять её покрепче и никогда не выпускать из своих объятий. Кен был старше её на четыре года и в свои шестнадцать лет он не мог поверить, что на долю двенадцать летней девочки выпало столько страданий. Это был тёплый вечер сентября, день был очень жарким и поэтому Кен пригласил Алекс пройтись к местному озеру. Сидя у воды они бросали камешки в воду и как всегда говорили о своём. Кен не заметил, как она стала смотреть на высокие кроны елей в лесу у озера, а когда обратил внимание, то увидел, что она вся дрожит. — Ты замёрзла? — Нет, давай уйдём отсюда. — Что-то случилось? — Мне страшно. Впервые она сказала, что ей страшно, до этого она никогда не показывала своего страха. Кен выбросил собранные камешки и уже готов был уйти, но решил узнать причину. — Расскажи мне в чём дело и мы уйдём. Для неё он был не только названным братом, но и единственным человеком кому она доверяла. Алекс поняла, что никогда и никому кроме мистера Харисона ничего не рассказывала о себе. — Если я расскажу, то потеряю тебя, а я этого не хочу. — Расскажи мне, не бойся, я всегда буду рядом. Она подняла на него свои большие испуганные глаза и смахнув слезу рассказала историю своей жизни. Детство она помнит только с момента, когда её и ещё несколько маленьких девочек держали в каком-то ужасном месте на севере. Она не знала, что это за место и где оно находилось. Всё что она помнила, это бесконечные страдания. Всех девочек использовали как рабынь, постоянный холод, голод и издевательства. За всё время на улице вне корпуса она была один раз. Она описывала это здание как серый кирпич с решётками. Детям запрещалось говорить между собой и нарушать дисциплину. За непослушание оставляли без еды, которой и так было мало. Самым страшным было то, что всех девочек растлевали. У них не было ни имён не фамилий. Они не знали кто они и откуда. Многие из них пропадали без вести, поэтому заводить друзей было бесполезным. Но однажды появилась девчонка, которая изменила её жизнь. Она, вопреки запретам, постоянно бунтовала, нарушала правила и затевала драки, за что её частенько избивали. Через какое-то время они подружились и девочка рассказала, что её зовут Наташа, её украли из дома, а родителей убили. Её везли сюда много дней в поезде, а потом на машине. По её словам, они находились где-то на севере Монголии. Наташа часто подслушивала разговоры и узнала, что это богом забытое место, где детей разбирают на органы или продают в рабство. После очередного визита гостей, которых им пришлось развлекать в столь юном возрасте, девочки решили бежать. Её подруга узнала, что есть дыра в заборе под снегом, куда иногда пролазят волки и воруют скот. Но чтобы попасть на улицу, нужно было провиниться и тогда тебя отправят расчищать снег. Дело стояло за малым и они устроили потасовку. В результате чего они оказались на морозе с лопатами в руках. Подговорив девочек в корпусе, Наташа подкупила их украденной едой и те устроили пожар, подпалив в библиотеке занавески. Надзиратели, увидев дым, бросились в корпус оставив их на улице. Как только они остались без присмотра, то кинулись бежать. Найдя дыру по следам животных они голыми руками разгребли снег и проползли под забором. Оказавшись в лесу они бежали до глубокой ночи по сугробам, пока обе не выбились из сил. Ночь, холод и чувство голода. Девочки шли пока могли. Страх сковывал, когда выли волки. Они пробирались по хвойному лесу метр за метром преодолевая боль и терпя холод. А когда они не смогла идти дальше, то нашли небольшой утёс под старой сосной, вырыли в снегу дыру и под снегом спрятались на ночлег. Как два медвежонка в берлоге они свернулись под снежной пеленой. Когда они проснулись был день. В лесу было тихо, только редкие птички негромко чирикали. Две замёрзшие девочки вылезли из-под снега. Им стоило немалых трудов добраться до жилого посёлка. Там их подобрали местные и дали кров у какой-то старушки. Через несколько дней их увезли в Китай. А потом их жизнь стала легче, если наличие регулярного питания можно было назвать улучшением обстановки. Они попали в мафиозную группировку и из них стали выращивать настоящих убийц. Обучали как драться, стрелять, убивать и перевозить наркотики. Плюсом было то, что их не принуждали к сексу, кормили и давали жильё. Взамен они должны были всего лишь иногда провозить на себе наркотики в Южную Корею и обратно. А ещё реже убивать тех, кто угрожал их господину. Но для них это было как развлечение, потому что их не разлучали. Так прошло несколько лет, пока она не попала к Харисону. Она в подробностях рассказала, как их готовили убить всю группу Харисона. Никто бы и не подумал на девчонок. Когда Харисон пообещал спасти её, она хотела забрать с собой и подругу, но ей сказали, что её украли корейцы и увезли. Больше её тут ничего не держало и она уехала. Было ещё много жутких рассказов, после которых любой бы сошёл с ума. Кен был благодарен судьбе, что он теперь может заботиться о ней. Что у неё теперь всё намного лучше, а самое главное она не одна. Всё изменилось со смертью брата. Билл всегда был любимчиком отца. Не сказать, что он кого-то из детей недолюбливал, но смерть Билла стала триггером для его психики и его сознание стало меняться. Он замкнулся. Стал срываться на матери, начал пить. На мать это тоже повлияло. Она считала, что это она виновата в том, что так произошло и не сумев побороть тоску по сыну стала болеть и чахнуть. Её похоронили рядом с сыном, а теперь и отец рядом с ними. Кену стало грустно от того, как быстро его семья сокращается. А теперь он лежит один в этой палате с надеждой, что когда-нибудь сможет вернуться к нормальной жизни. Солнце последним лучом блеснуло и спряталось за пальмой. Дверь палаты распахнулась и к нему зашла Алекс. — Чего в темноте сидишь? Опять всякую чушь в голове крутишь? — Всё то ты знаешь. Заметно повеселев он улыбнулся. Алекс подошла к нему откинула волосы назад и нагнулась чтобы поцеловать. — Ты уже ужинал? — Нет ещё. — Тогда скажи чего ты хочешь, а я принесу. — Я не голоден, тут кормят как на убой. — Значит и сладкого не хочешь? — Только если тебя. Кен игриво улыбался, а Алекс, сев рядом, достала из своей большой сумки упаковку любимого ванильного зефира. Кен потянулся к пачке, а она забрав, достала одну и нежно закусила. — Ах ты, проказница! Кен потянул её за руку и она упала на него. Он поднял голову и забрал ванильную тучку из её рта и поцеловал. — КХМ! Мы вам тут не помешаем? В дверях появились Ким Намджун с Сок Джином. Намджун с невозмутимым лицом зашёл и сел на диван в центре палаты. — Как себя чувствуешь? Джин подошёл к нему и пожал руку. Алекс поздоровавшись присела на кресло рядом с Намджуном и они начали о чём-то шептаться. Джин положил рядом с ним какие-то бумаги, чтобы тот позже посмотрел их. — Кенни, ты же спать не собираешься пока что? — Да нет, я раньше двенадцать не засну. А что, хочешь меня к стриптизёршам увезти? — Ха-ха, да где там. Шоу будет прямо тут. Намджун выглядел так, словно что-то знал. Кен переглянулся с Алекс и Джином. — На что ты намекаешь? — Сейчас сюда приедет моя семья, будут тебя благодарить за спасение моей жизни. А потом у нас состоится ещё одна встреча. Я думаю, ты будешь удивлён. Намджун ещё и сам не представлял, насколько он сам будет удивлён. Как он и говорил, вскоре явился Ма Дусик с женой и ребёнком. Дусик будучи знакомым с Кеном, крепко обнял его, а затем представил жену и сына. — А это Алекс. — Мы уже знакомы. Немного холодно сказал дядя Ма, но всё равно кивнул ей. У него ещё остался осадок от прошлого визита Алекс в его дом. - Что ж, пока у нас есть время обговорим наши дела. Намджун указал на папку которую принёс Джин. — Что это? — Это новый контракт. Я хочу, чтобы ты вернулся в компанию, но уже на новых условиях, я изменил прошлый трудовой договор, так что прочитай его внимательно и, если будут пожелания, внеси коррективы. — Но я ещё не в состоянии работать. — Не мои проблемы, я буду ждать тебя столько сколько понадобится. Ты важный человек для компании и к тому же тебя обучал работе покойный господин Кан. Думаю, ты станешь достойной заменой на посту главы филиала. — Я даже не знаю, что сказать. — Он согласен. Вставила Алекс за него. Она помогала составить контракт, так что она была в курсе новых условий. — Тогда скорее выздоравливай и возвращайся. Для тебя, Алекс, тоже найдём местечко, если захочешь уйти из ФБР. — Приму к сведению. Спасибо за предложение. Кен видел, как между Алекс и Намджуном пролетела какая-то странная искра. — Вы всё за меня решили? Пока они обсуждали предложения и всё произошедшее к госпиталю подъехала машина. Наталья вышла держа пистолет наготове, чтобы гость не подумал сбежать. Она попрощалась с Финном и повела гостя в покои Кена. На телефон Дусика пришло сообщение. — Итак, наступило время прояснить всё, здесь и сейчас. К нам сейчас присоединится человек, который с самого начала должен был понести ответственность. — О ком Вы говорите, господин Ма? — Кенни, ты сейчас сам всё узнаешь, наберись терпения. В воздухе повисло напряжение. Намджун натянулся как струна, Джин сразу же почувствовал, как поднимается адреналин из-за его тёмной ауры. В дверь постучали, Наталья вошла вместе с Ким Бансоком, отцом Ким Намджуна. — Приветствую всех. Мужчина пробежал взглядом по всем присутствующим. — Здравствуй, сынок. Он не видел сына больше десяти лет, но сразу же узнал его. Эти глаза, такие же как у его матери. Множество глаз смотрели на него и у всех, кроме дяди и Намджуна, открылись рты. — Я, конечно, знал, что моё появление вызовет удивление, но эти двое могли бы и повежливее пялится. Он обратился к Алекс и Кену у которых отвисли челюсти. — Кто Вы? Алекс встала с места и идя к Кену не спускала глаз с его точной копии, только на двадцать лет старше. У неё на лице читалось искреннее удивление. — Я никто иной, как виновник всех ваших поломанных жизней. — Пожалуй, нам всем стоит прояснить кое-что. Бансок сел так, чтобы видеть всех присутствующих. Он совсем не такой, как его представлял в голове Джин. Мужчина не был азиатом, он был высоким, широкоплечим, седым и голубоглазым, как Кен. Сходство между этими двумя было неоспоримо. — Итак, упустим все приветствия и приступим. Мне есть что вам рассказать. В первую очередь ты, сынок. Намджун, ты должен знать правду. От тебя столько лет это скрывали и не без причин. Да и ты, Дусик, наверное, порядком устал молчать. — Не без того. — Дядя, о чём говорит этот ублюдок? Намджун сдерживал себя из последних сил, чтобы не свернуть шею отцу. Бансок не дал слова Дусику и сам продолжил. — Этот «ублюдок» хочет попросить у тебя прощения. За все годы разлуки, за всё что я натворил. Я хочу рассказать вам всю правду, а потом делай со мной что хочешь. Я устал скрываться, да и с твоей матерью я с удовольствием встречусь в аду. Намджун дёрнулся, но Джин его присадил. Бансок ещё раз посмотрел на всех. — Во-первых, мне стоит для начала снова представиться. Моё имя Ким Бансок. Эта фамилия мне досталась от моей единственной и самой любимой женщины. От матери Ким Намджуна и сестры Ма Дусика, Ким Ханыль. Но им я стал только после того, как приехал в Корею. Раньше у меня была совсем другая жизнь и звали меня по-другому. Моё настоящее имя Кристофер Брэдли Харисон. — Что ты несёшь? Задыхаясь переспросил Кен. — Я кровный младший брат Брэндона Харисона. А ты, я так понимаю, Кен Харисон, первый сын Карэн Харисон? — Откуда ты знаешь мою мать? — Тебе лучше не знать, сынок. Сказанное слово сынок как молния пробило Алекс, знающую историю Карэн и она не сумев сдержать себя. Она вскочила и со всего размаху влепила ему такую оплеуху, что всем зубы посводило. — Я так понимаю, детка, ты слишком много знаешь про него? Но я это заслужил. — Алекс, сядь. Пусть говорит.- сказал Кен и она села рядом с ним, взяв его за руку. — Спасибо, Дусик, я продолжу. Так вот, история моя начинается в шестидесятых, секс, наркотики и рок-н-ролл. Я был тупым подростком, без мозгов. Моя мать была учителем, а отец военным. А я, вот видимо, чёрная овца в семье. В отличии от моего примерного братца, я во всю падал вниз по социальной лестнице. И уже в шестнадцать лет я употреблял кокаин, курил марихуану и связался с отбросами нашего городка. А Карэн, ах малышка Карэн. Бедняжка Карэн, она столько натерпелась в своей ненормальной семейке. Она приходила к нам домой брать у матери уроки. Моему брату она нравилась ещё с детства, не смотря на разницу в возрасте, а вот Карэн нравился я. Я помню, как она взглядом ропотной лани посматривала на меня, а потом произошёл несчастный случай. Пойди тогда Брэндон с ней, проведи он её в тот вечер домой, ничего бы этого не было. Но нет. Она шла по улице поздней ночью, а мы уже были под всем, что только смогли достать в тот вечер. Особенное влияние на нас оказал кокс, который принёс Майк. Я даже не вспомню что ей сказал, а она наивная пошла с нами. Вот и случилось что случилось. Тут Алекс вскочила и начала кричать на него. — Да вы, твари, просто изнасиловали девочку! Чего ты отворачиваешься, старый ублюдок?! Расскажи своим детям, как ты насиловал малолетку! Что вы с дружками творили! Расскажи, как бросили её умирать! Алекс смачно отхаркнула и плюнула ему прямо в рожу! — Вы все тут не святые! Киньте в меня камень, если у вас нет греха за спиной! — За мной нет греха! Из-за спины отца вышел Юнги и со всей силы пнул Бансока по ноге. Для десятилетнего пацана, у него отличный удар. — Юнги, подойди ко мне. Дуна подозвала его и гордясь сыном встала за его спиной. — Больше никто? Так и знал! Да, я ублюдок, который так поступил и прощения мне нет. Но как ни крути, её жизнь сложилась лучшим образом. Её папаша выдал бы её за какого-нибудь религиозного отброса, и она всю жизнь жила бы как в аду. Братец мой, за что ему большое спасибо, взял ответственность на себя. Сам бы он никогда не сделал ей предложение, с учётом того, что она на десять лет его младше. Чтобы сказали в нашем городишке? Проклятое место с гнилыми людьми. Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Меня быстро сбагрили в военную академию. Лучше бы в тюрягу посадили. Потому что дальше моя жизни была адом, пока из Вьетнама я раненый не попал в Китай, где и встретил мою прекрасную Ханыль. — Лучше бы тебя убили во Вьетнаме! — Кто бы говорил, Дусик, у тебя был шанс, но ты из уважения к сестре не стал этого делать, оставив меня живым. С возрастом пришла не только любовь, но и мудрость. Ханыль научила меня тому, как быть хорошим мужем и отцом, она отдала мне всю себя, а я ей посвятил каждый свой выдох. У нас родился прекрасный сын. Копия своей покойной матери. Намджун, своим появлением ты смягчил наши сердца и стал единственным наследником семей Ма и Ким. Вся империя, которую мы выстроили с матерью для тебя, всё что у тебя было, мы всё отдали нашему любимому сыну. — Заткнись! Что ты вообще обо мне знаешь? — Я знаю всё. Или ты думал твой папа пропал без вести? Я же всё время следил за тобой, пусть и не лично. Или ты думал мы с матерью не знали с детства, что ты у нас особенный? Бансок посмотрел на Джина выглядывающего из-за его плеча, Намджун косо взглянул на Джина и расправил плечи, словно пряча его. — Мы уже с детского сада понимали, что ты не такой, но мы ничуть не огорчились, потому что прекрасно понимали, что сыночек у нас один и хотели сделать его самым счастливым. Поэтому мы шли у тебя на поводу. Тогда, когда ты попросил взять к нам на каникулы твоего друга из школы, у нас даже в голове не появилась мысль о том, чем это грозит. Мы знали, что у вас с твоим другом такие отношения, но не влезали в них. Увидев Билла Харисона впервые, я подумал, что этот мальчик мой сын, пока он не сказал, что у него есть старший брат Кен. Сын моего брата и мой сын. Это было ужасно. — Заткнись! Я не верю! Намджун не мог поверить в родственные связи между ним, Кеном и Биллом. — Ты можешь не верить ему, Намджун, но я подтверждаю его слова про связь с Харисоном. Харисон мне все в подробностях рассказал. Получается вы с Кеном родные братья, а Билл твой двоюродный брат. — Меня сейчас вырвет. Намджун побледнел и опустил голову. Перед глазами всё плыло. Наталья налила ему воды. — На, пей. Он залпом выпил стакан воды и поднял голову на Кена, у того на лице читались не менее брезгливые эмоции. — Боже, блядь, он был моим братом. — Замечу, двоюродным, но инцестом всё равно попахивает. — Заткнись! В двери появился Хосок, который отлучался по делам и явился он именно на словах инцеста Намджуна с братом. — Что я пропустил?! — Не спрашивай, всё потом расскажу. Хосок занял место поудобнее, достал пачку сигарет (попкорна не хватает) и присоединился к театру лицемерия. Палата Кена превратилась в зал семейного совета. Все позабыли про больного Кена и с ужасом обсуждали подробности родства. — Господа, поскольку мы выяснили, что Кен Харисон является нашим родственником не имеет смысла таить от него подробности гибели брата. Намджун, я понимаю, что тебе может быть сложно слышать такое, поэтому скажи сразу если ты не готов. — Нет, продолжай, я хочу раз и навсегда прояснить всё. Намджун сел на место и не мог смотреть никому в глаза. Джин, сидевший рядом положил руку ему на плечо. — Тогда продолжим. Когда вы с Биллом прибыли в наш дом, Ханыль сразу же заподозрила неладное. Она знала про меня всё, до мельчайших подробностей, даже про все мои грехи. Когда она узнала, что между мной и этим мальчиком есть родство, она не смогла смириться с позором сына. Я не успел ей рассказать, что он не мой сын, а брата, но было уже слишком поздно. Она узнала подробности ваших связей и чем вы занимались. — Заткнись. Намджун не хотел, чтобы подробности всплыли. — Я не буду этого говорить. Но сути это не меняет, она была в ярости. Ханыль была склонна к жестокости и решила все дела по-своему. Тогда она думала, что, избавившись от него она смоет с тебя этот позор. Я так и не узнал, почему она решила это сделать. Она взяла его с собой и они уехали под предлогом прогулки. Я понял, что что-то не так, когда увидел, что она прихватила с собой оружие. Намджун, она хотела тебя спасти и увезла его чтобы убить. Я не мог этого допустить. Он был ни в чём не виноват, он, как и ты ничего не знал. Я поехал за ними, но она так гнала, что я еле успевал, чтобы не потерять их из виду. Когда их машина сорвалась со склона под мост я бросился к ним. Когда я спустился, машина уже дымилась. Мальчик был мёртв, она застрелила его. Видимо он оказывал сопротивление, поэтому они и сорвались вниз. Я не смог ничего сделать, машина уже горела. Когда я пытался её вытащить, оказалось, что она застряла. Я не успел, машина взорвалась, я чудом уцелел, но с тех пор я не мог и в глаза тебе взглянуть. На самом деле Бансок утаил правду. Он видел, как она застрелила мальчика и застрелил её, положил в машину и поджёг. Скажи он это и его прямо тут порежут на куски и скормят чайкам. Он был жесток в молодые годы. Человек, которому нечего терять, побывавший на войне и так и не вернувшийся с неё. Когда он встретил свою жену, они стали самой опасной семьёй в Южной Корее. Она управляла самым большим мафиозным кланом, а он был её разящим мечом, утопившим в крови целые города. Но сейчас он стар и не способен тягаться с молодёжью, у которой в руках весь мир. — Почему ты бросил меня? Намджун поднял глаза на отца и посмотрел так, словно готов зубами перегрызть ему глотку. — Я не мог больше оставаться с тобой рядом, не мог рисковать тобой, не мог загладить свою вину перед тобой и не знал, как жить дальше без моей Ханыль. Не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить, даже не надеюсь на это, но ты должен знать последние слова твоей матери были о тебе. Она сказала, что любит тебя. — Не смей давить мне на жалость, это не то чувство, которому я поддаюсь. Намджун казался угрожающим, но отец прекрасно знал, что задел его в самое сердце. — Теперь, что касается тебя, Кен. — Бансок повернулся к Кену, который был белее стены. — Хоть ты и потерял отца, который тебя воспитал, но знай, ты не один в этом мире, если тебе понадобится плечо, я готов его подставить, как и тебе, Намджун. В семью не набиваюсь, но с этого дня двери моего дома для вас всегда открыты. — Да что ты несёшь?! Из-за тебя погибла моя мать и мать Кена, если бы ты не сказал… — Намджун, остановись! — вмешался Дусик. — Мы все натерпелись. Нам многое ещё предстоит обсудить, а на сегодня хватит. Час поздний, Кену пора отдыхать. Бансок, ты где остановился? — Меня с такой скоростью сюда привезли, что эта красотка не дала мне даже гостиницу подобрать. — Тогда поедешь с нами. Я хочу с тобой поговорить наедине. — Что же, тогда может как в старые добрые накатим? — Я вам обоим сейчас накачу, как в старые добрые. Леденящий голос Дуны из-за их спин заставил обоих мужчин на корню пресечь желание выпить. Она помнит, как они упивались и чудили глупости. Вся шумная семейка попрощалась с Кеном и пообещала завтра к нему явиться вновь. Дверь закрылась и в сопровождении охраны все отправились в особняк на Беверли-Хилс. Алекс вышла вместе с ними и провела к машинам. Все уехали кроме Натальи. Они молча стояли друг напротив друга. Это их первая встреча с тех давних времён. Внезапно Наталья на русском заговорила с ней: — Ты узнала меня, Саша? — Не сразу, не могла поверить, что ты живая. — Мне сказали, что тебя увезли в Америку, я искала тебя какое-то время, но потом сдалась. — А мне сказали, что тебя продали корейцам. — Не продали. Господин Ма спас меня и удочерил. — Наташа, может выпьем? — Безусловно. Нам есть, что рассказать друг другу. — Тогда подожди меня, пойду с Кеном попрощаюсь. Наталья села в свою машину и с нетерпением дождалась пока вернётся Алекс. — Поехали ко мне, у меня есть отменный виски. По дороге они молчали, перебрасываясь лишь короткими фразами. Сынмин получил сообщение о том, что Наталья едет домой с гостьей и носился по кухне готовя ужин. Он не знал кто к ним едет, но это первый раз, когда в их доме будут гости, поэтому он оделся поприличнее и даже трусы надел, на всякий случай. Дверь распахнулась и Наталья зашла вместе с красивой женщиной. — Добрый вечер, леди. Наталья, представишь меня? — Это Сынмин, мой будущий муж. А это Александра, моя… моя сестра. У Сынмина вытянулось лицо. Они прошли к столу и пропустив по несколько стаканов стали рассказывать истории своих жизней. Алекс и Наталья рассказали Сынмину ужасы из детства, а он рассказал им как он докатился до того, что его продали в сексуальное рабство. Одна история мрачнее другой. Они до утра рыдали пьяными слезами и жалели друг друга. Сынмин уснул за столом и Наталья переложила его на диван. С Алекс они пили до утра рассказывая друг другу очень трогательные истории. Заснули они в гостевой комнате, свернувшись в обнимку, как когда-то в сугробе суровой Монголии. Они очень много плакали и теперь спали как убитые. Прибыв домой Намджун, Дусик и Бансок закрылись в кабинете Намджуна. — Давненько я тут не бывал. Этот кабинет всё такой же, как и был при Ханыль. — Я лишь немного переделал его под себя. Намджун сел за стол в своё большое кресло. — Ты тут мамин тайник не находил? — О чём ты говоришь? Переспросил Дусик. — Ха, сейчас покажу. Бансок встал с кресла и стал ходить по паркету. Его действия были похожи на поведение сумасшедшего, но внезапно под его ногой что-то щёлкнуло. На южной стене верхняя картина справа шевельнулась. Бансок взял стул и встав на него потянулся к ней. Это оказалась дверь сейфа. Бансок ввёл комбинацию и дверь со скрипом открылась. Намджун и Дусик были, мягко говоря, в шоке. Сейф был под завязку набит старыми долларами. В платок завёрнут пистолет и шкатулка. Бансок взял её и сел напротив Дусика лицом к сыну. — Это мой табельный пистолет из Вьетнама. Он не раз спасал мне жизнь, а это мамино. Хочешь посмотреть, что внутри? По лицу сына он понял, что тот заинтересован и открыл шкатулку. В ней были любовные письма, которые они отправляли друг другу. Он дал их прочитать сыну. В шёлковой тряпочке было что-то непонятное. — А это твоя пуповина. — Что? — Дурачок, пуповина это твоя, мама сохранила её на память. А это твои первые волосики, я сам их состриг. — Гадость какая, зачем вы это сохранили? — На память о тебе. А вот это твои зубки молочные. — Отец… — Ты слышал, Дусик, он назвал меня отцом. Бансок, казалось был счастлив, а вот Намджуна явно подташнивало, судя по отвращению на лице. Дусик не понимал, как реагировать на это, но чувствовал тоску по сестре. — Жаль Ханыль не видит каким большим ты стал. Скажи Дусик, каков красавец вырос. — Это да, сестра бы гордилась тем, какую он империю построил. — Мы мечтали с ней, что однажды наш сын будет править всем миром. — Так и происходит, Намджун один из самых влиятельных людей этого мира. — Хватит меня восхвалять, мне есть чего ещё добиваться в этой жизни. — Ой, посмотри на него, какой серьёзный, прямо глава мафии, боюсь, боюсь. Бансок шутил над Намджуном и это позабавило Дусика. Он давно его не видел, и давно не видел, как Намджун смущается перед родителями. Странная атмосфера царила. Они долго говорили о былом. Бансок всё говорил о своей жене и читал письма вслух. Столько трепета и любви в каждом слове написанном супругами. Наконец-то глубокой ночью они разошлись по комнатам. Намджун пришёл к спящему у себя в комнате Джину и лёг рядом. Джин повернулся к нему и обнял. — Который час? — Ночь, спи. Джин погладил по щеке Намджуна и почувствовал влагу. — Ты что плачешь? — Совсем чуть-чуть. — Хочешь поговорить? — Нет, обними меня покрепче. И Джин крепко обнял его прижимая его голову к своей груди. Намджун также крепко прижал к себе Джина и долго плакал ему в грудь пока не заснул. Слишком много эмоции он сегодня испытал. Слишком много они сегодня узнали. Все были измотаны и заснули. Один только Кен лежал в ахуе и думал о произошедшем.