Seoul Paradise

За окном была пасмурная погода. Сок Джин сидел один в огромном зале северного крыла. По объёмам помещение не уступало самолётному ангару, а по красоте дворцу королевы Великобритании. Несколько дней у него крайне плохое самочувствие и его не покидает чувство тревоги. Намджун приказал не оставлять Джина без присмотра, поэтому за дверью дежурили охранники, не спуская с него глаз. Джин находил это место подходящим для размышлений, уединившись он долго думал, глядя на живописные стены с узорами из золота и множеством холстов викторианской эпохи. Из-за затянутого дождевыми тучами неба не пробивался ни один солнечный лучик и казалось, что сейчас не обеденное время, а закатные сумерки. Джин пил принесённый ему чай и думал о том, как круто перевернулась его жизнь. Вспоминал свои студенческие годы и юность. То, как прожил последние десять лет и удивлялся тому, как всё сложилось. Его семья до сих пор ничего не знает о его новой жизни. Изредка звоня домой, он сообщал, что жив и здоров, а об остальном предпочитал молчать. Как некстати, вспомнилась бывшая жена и лицо Сок Джина стало ещё мрачнее, чем было до этого. Прикинув время с последнего звонка, он понял, что уже несколько месяцев не звонил ей, чтобы узнать о делах, а про разговор с сыном он даже не мечтает теперь. Те Ён убедила его в том, что сын его не любит и глубоко обижен, поэтому не желает его даже слышать. Когда он слышал его в последний раз, то по голосу мальчика было слышно, что он говорил с ним через «не хочу». Знал бы он при каких обстоятельствах телефон был передан сыну, умер бы на месте, но это было ему неизвестно и теперь ему оставалось только догадываться о том, как складывается жизнь мальчика. Так и прошёл день, Джин по-прежнему сидел в кресле повернувшись к огромному окну и смотрел как по четырёхметровому стеклу течёт дождевая вода. Он не вышел, когда его звали на ужин, не выходил из зала, когда ему сказали, что у него звонит телефон, и даже когда ему сказали, что Ким Намджун вернулся домой, он тоже не вышел. Джин впал в странное состояние, такое как у него было когда он подсел на таблетки. Ким Намджун вышел из машины под раскрытый зонт в руках охранника. Осмотрев дом, он с мрачным видом направился к дверям. Ему уже доложили о странном поведении Джина и он, закончив свои дела и даже перенеся несколько встреч на завтра, спешил вернуться домой. Быстрыми шагами он шёл по длинному коридору ведущему к залу и нарушал царящую в доме тишину боем стальных набоек туфлей. У двери стоял охранник и услышав, как приближается господин Ким выровнялся по струнке. — Как он? — Отказывается выходить, весь день просидел на одном месте и даже не вставал. Намджуна насторожило такое поведение Джина, отдав пальто охраннику он вошёл в комнату без стука. Джин не отрывал глаз от уже давно темного окна, в комнате было темно и мрачно, только капли дождя, барабанившие по стеклу, создавали шум. Намджун осторожно приблизился к Джину и обошёл его так, чтобы тот не испугался. — Привет, я дома. — Привет. — Мне сказали, что ты не выходил из комнаты, как ты себя чувствуешь? — Не знаю, просто мне так тошно и плохо, что не могу даже пошевелиться. — Давай я вызову врача чтобы осмотрел тебя. — Не надо. — Джин, ты меня пугаешь, может быть хотя бы поешь? — Нет аппетита. Намджун тяжело вздохнул и протёр лицо ладонью. Джин никак не отреагировал на его вздох и продолжил. — Да ты не обращай внимания, это пройдёт. — Как я могу не обращать внимания, Джин? На тебе лица нет, ты не ешь, не выходишь на работу, не можешь даже в кучу себя собрать уже несколько дней. Я не знаю что с тобой и от этого мне ещё сложнее. Как тебе помочь? — Намджун, ты просто преувеличиваешь! — вспылил Джин и наконец-то повернулся к нему лицом. Намджун увидел заплаканные глаза Джина и понял, что всё это время он плакал, много плакал. Намджун почувствовал, насколько он беспомощный перед слезами Джина. По телу пробежала дрожь и Намджун сел на корточки перед ним, обняв его за колени. — Ты же знаешь как я тебя люблю. Так почему же на твоих глазах снова слёзы? Ты ведь видишь, что перед твоими ногами я сложу весь мир, так чего же не говоришь, чего ты хочешь? Ты же знаешь, что я горы сверну, но сделаю всё чтобы ты был счастлив, так чего же тебе не хватает чтобы радоваться? Одно твоё слово и я исполню любое твоё желание! Я голову расшибу, но достану всё, что ты хочешь! Джин, что заставляет тебя плакать, скажи мне и я избавлюсь от этого, чего бы мне это не стоило. Джин поднял руку и погладил мужчину у его ног по щеке. — Я люблю тебя, не меньше чем ты меня, я живу в достатке и мне нечего больше желать. Я видел и небо, и горы, и океан. Я знаю, что ты готов на всё ради меня, но одного ты не сможешь мне дать. Намджун не мог понять смеяться ему или плакать, ведь со слов Джина, всё-таки есть что-то, что он может ему дать. — Одно твоё слово, просто скажи и я дам тебе всё, что ты хочешь. — Я хочу сына. Намджун подумал на мгновение, что Джин поехал кукушкой, как он может ему родить, но тут же мысль о суррогатном материнстве дала ему надежду. — Джин, у меня для тебя печальная новость. Мы по природе родить не можем, но можем попробовать, а потом в душ и ещё раз попробуем. Озадаченный вид Намджуна и его глупые шутки немного развеселили Джина, но улыбка была печальной. — Дурак ты, Намджун, я хочу Техёна увидеть! Я три года сына не видел. — Так поехали в Корею, пару часов и мы в Сеуле! Даже вещи брать не будем. — Нет! Джин сделал паузу, дыхание сбилось и по его щекам снова ручьём потекли слёзы! — Эй, эй, малыш, ты чего? Мы же можем просто проведать его и вернуться. — Не можем! Он меня ненавидит! Он даже говорить со мной не хочет. Намджуну было не известно о том, что происходило между ним и сыном. Джин не говорил, а он и не лез с расспросами. — Да с чего ты взял? Опять она что-то тебе наговорила? И попал прямо в цель. Тэ Ён наговорила слишком много гадостей, чем безгранично ранила и без того ранимого Джина. Намджун по его реакции сразу всё понял и попытался его утешить. — Джин, посмотри на меня. Я сказал, посмотри на меня. Джин поднял голову и шмыгая носом уставился на него своими опухшими глазами. Будь то кто-то другой, то подумал бы, что Джина пчёлы покусали за лицо, но Намджун находил его симпатично милым и забавным. Намджун достал платок и вытер ему лицо, затем нос и погладил по щеке. — Джин, не может быть такого, чтобы ребёнок так сильно ненавидел тебя! Хочешь я украду его? Уже утром он будет тут, рядом с тобой, бегать и доставать тебя вопросами? Джин понимал, что Намджун не шутит, но и не сильно верил в то, что это возможно, да и что он сможет доказать мальчику, который и так его ненавидит, ещё и насильно привезённому. Не вариант. — Я устал, мне нужно поспать. Джин вяло встал с кресла и ноги, что весь день не разгибались, пошатнулись. Намджун поддержал его и провёл в комнату. Уже несколько недель Джина мучают кошмары и угрызения совести. Он плохо ест и тревожно спит. Намджун перед сном всё же уговорил его поесть и принять ванну. Он сам ему принёс еду и сам набрал ванну горячей воды до краёв, сам помыл его и уложил в постель. Словно боясь, что Джин может навредить себе. У Намджуна ещё не стёрся из памяти, тот болезненный вид Джина, когда он нашёл его в доме Кена. Несколько дней спустя. Джин постаравшись обуздать свои чувства, вышел на работу. Намджун, обрадовавшись, что Джину наконец-то легче, предложил ему поужинать в ресторане и вот они с нетерпением ожидают свой заказ за любимым столиком в ресторане Намджуна. Джин смотрел в даль, мысленно витая в облаках, а господин Ким в предвкушении пожирал его глазами. За эти четыре года его желание и страсть к Ким Сок Джину нисколько не остыли, он по-прежнему хочет его, как в первый раз и, как и прежде любит до потери сознания. Джин почувствовал, как взгляд драконьих глаз его мужчины прожигает дыру в нём. — Намджун, ты когда-то думал о том, что будет когда, мы станем старыми? — К чему ты это спрашиваешь? Намджун отодвинул в сторону цветы на столе, чтобы они не отвлекали его от Джина и взял того за руку. Джин посмотрел на ладонь Намджуна, большую, тёплую, полностью покрывшую его кисть. — Я уже долго думаю над этим и не могу представить тебя в старости. — А что тут представлять? Судя по тому, как хорошо сохранился мой папаша, мне старость не страшна. Джин мгновенно вспомнил как отец Намджуна, гостивший у сына, без какого-либо стеснения плавал в бассейне голышом. Надо было тогда ему зайти туда и увидеть деда! Лицо Джина на секунду исказила какая-то непривычная гримаса, но Намджун так и не понял чего. — Джин, чего ты боишься? — Не знаю, боюсь неизвестности, наверное. Переживаю о том, что будет с нами. — О, милый мой, даже не заморачивайся над этим. Всё будет хорошо, я обещаю тебе. Намджун нежно поглаживал его пальцы и Джин видел в его глазах столько любви, заботы и спокойствия, что невольно поддавшись чувствам, потянулся к нему чтобы поцеловать. Намджун уже почувствовал его трепетное дыхание, но так и не успел прикоснуться к нему губами, телефон Джина громко и внезапно зазвонил. Джин схватил телефон и с удивлённым лицом замер. — Кто это? Ты будешь брать трубку? — Это корейский номер. — Включи на громкую. — Алло! Женский строгий голос, на корейском стал говорить. — Господин Ким Сок Джин? — Да, это я. — С Вами разговаривает главный прокурор центрального округа города Сеул Чон. — Чем обязан, госпожа Чон? — Вы и Ким Тэ Ён, обвиняетесь в жестком обращении с несовершеннолетним пострадавшим Ким Тэхёном. Сейчас ваш сын находится под моей опекой, а Вы должны немедленно явиться в Сеул для дальнейшего разбирательства в его деле. Женщина рассказала ему, что мальчик в её доме, а также и то, что его бывшая жена в розыске и обвиняется в насилии над сыном. Тишина в трубке насторожила женщину и она спросила: — Господин Ким, Вы меня слышите? — … Слышу. — Это мой номер телефона, как только приедете в Сеул, немедленно свяжитесь со мной. Намджун встал из-за стола и подошёл к Джину. Джин был белый как стена и трясся от страха. — Джин, ты что-то знаешь про это? Что это было? Джин не ответил ничего. Внезапно он вскочил. — Вези меня в аэропорт. — Джин, тебе… Джин схватил Намджуна за воротник и с обезумевшим видом потянул его на себя, так что Намджун еле устоял на ногах, не ожидая такого прилива сил у Джина. — Вези меня в аэропорт я сказал! Намджун молча последовал за ним и сев в машину распорядился о том, чтобы документы Джина, а также сменную одежду доставили в аэропорт. Джин молчал, а Намджун и не спрашивал, он понял, что сейчас лучше заткнуться и дать Джину самому прийти в себя. Паника на лице Джина сменилась на гнев, желваки играли, а глаза смотрели в одну точку. За долгое время Джин закурил. Молча и агрессивно он делал затяжки уничтожая сигарету за сигаретой. Намджун хотел его остановить, но как только он попытался к нему прикоснуться, Джин повернул голову и уставившись прямо в глаза Намджуна, хладнокровно сказал. — Я убью её! — Не смей, тебя посадят. Давай я с тобой поеду, я всё решу. — Нет! Это моё дело. К удаче Джина было место на ближайший рейс через полтора часа и он, не обращая внимания на то, что говорил ему Намджун, сорвался в том, в чём ходил весь день. В самолёте у него было много времени для размышлений и как только он вышел из аэропорта в Сеуле, его уже встречала госпожа Чон. Джин шёл к ней на встречу, он сразу понял что это она, потому как она выглядела так будто сейчас арестует его и посадит до конца жизни в тюрьму. Но это его совсем не волновало, всё что он сейчас хотел это увидеть своего сына. — Здравствуйте, господин Ким. — Госпожа Чон? — Верно, я вас заждалась. — Простите, долго багаж проверяли. — Пойдёмте, нам стоит для начала поговорить. Когда они сели в её авто, то она достала папку с делом его сына и в подробностях описала всё то, что утаила по телефону. Джин рыдал, глядя на фото и не мог поверить, что всё это произошло с его мальчиком. Особенно тяжело ему было слышать об изнасиловании, в этот момент он остановил её на минуту и выпил успокоительное предложенное ею раннее. — Кто это сделал? — Пока мы не нашли никого, но следствие продолжается. — Я хочу его увидеть. — Вы уверенны? — Да. — Тогда Вы должны понимать, что ему тяжелее, чем нам всем. Поддержите его. Не показывайте свои переживания. — Я готов. И они отправились к ней домой. Чон Чонгук с волнением, ещё большим чем у Ким Тэхёна, носился по дому, ожидая приезда мамы с папой своего друга. Техён же как-то странно себя вёл. Он послушно сидел в гостиной и не сводил взгляд с входной двери. Мальчик, переживший столько страданий, столько боли и стресса, уже не имел сил для того, чтобы проявлять ещё больше эмоций, чем мог выдавить из себя. В отличии от Тэхёна, Чонгук заводной носился от двери к окнам и не переставал что-то лепетать. — Тэхён, сейчас моя мама вернётся с твоим папой! Ты рад? — Очень, но сильно волнуюсь. — Почему? Это же твой папа. — Да, но я его так давно не видел, что даже не знаю, что ему сказать. — Скажи ему всё как есть. Что ты скучал по нему, что тебе его не хватало. — А что, если он у меня будет спрашивать, что произошло? — Тогда скажи ему то, что говорил мне. Он должен знать. — Нет! Проносящийся Чонгук остановился и сел рядом с, казалось бы, спокойным Тэхёном, и как только он положил на него руку, заметил, как тот весь дрожит. — Что с тобой? Тэхён не понял вопроса и уставился на пучеглазого мальчонку. Чонгук обнял его и тихим голосом сказал, начав поглаживать его по спине. — Ты весь дрожишь, тебе холодно? — Нет, мне страшно. — Тэхён! Тебе нечего бояться, я тебя защищу! Ну и моя мама, конечно, арестует всех. — Я боюсь совсем другого. Вдруг папа на самом деле не любит меня, и я ему не нужен, как говорила мама? — Не говори глупостей, ну как тебя можно не любить? Оба мальчика после этой фразы почувствовали повисшую неловкость, покраснели до ушей и даже немного приняли дистанцию. — Чонгук, ты не поймёшь меня. Тебя-то твои родители любят. — Тогда оставайся с нами навсегда! Мы-то тебя любим! И тут Тэхён почувствовал опасность. Он инстинктивно поднял голову и увидел, как со ступенек ведущих на второй этаж медленно спускается Чимин с лицом персидского кота и взглядом полным колючего призрения. — Да, мы все тебя любим, Тва…эхён. Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королём, хм… Чонгук в силу своей наивности и возраста, не понял этот тонкий вкус сарказма в каждом слове брата. — Вот и братик так говорит. — Да… Добавил Тэхён и не дал Чонгуку обнять себя. Чимин прошёл мимо и взяв яблоко из вазы в столовой поднялся к себе в комнату. Вскоре действительно приехала мать и привезла незнакомца с собой. Чимин как чёрная тень ходил по дому и наблюдал за счастливым воссоединением отца и сына, которого он так невзлюбил. Семья Чон любезно предложила Джину кров, на время пребывания в Корее и Джин согласился. Вечером, когда он увидел своего сына без одежды, он еле держал себя в руках, чтобы не рыдать, а на утро, когда смог переварить всё, что узнал за эти сутки, немедленно принял безоговорочное решение. Закончив в полицейском участке с дачей показаний Джин сказал госпоже Чон, что у него есть пара нерешённых вопросов в Сеуле и пообещав быть к ужину, отправился восвояси. Первый звонок был адресован Намджуну. Джин в подробностях всё рассказал и сидя в арендованной машине орал в трубку умоляя Намджуна убить всех, кто тронул хоть волосок на голове его сына. — Джин, соберись! Не плачь, иначе моё сердце сейчас разобьётся на осколки. — Я не могу! Намджун! Мне так тяжело жить с мыслью, что я допустил такое! Я ничтожество! Я отребье не достойное отцом называться! — Не смей так говорить. Ты не самый худший отец. Ты делал всё, что от тебя зависело. — Намджун! Я никогда у тебя подобного не просил и не попрошу больше никогда ничего для себя. Но сейчас я хочу, чтобы ты помог! Следствие застряло так как нет даже зацепок о том, кто это мог быть, но ты, ты сможешь найти со своими связями всех, кто это сделал! — Конечно смогу! Я лично всем перережу глотки. Обещаю тебе, что за каждую твою слезинку и за всё, что произошло с твоим сыном, они заплатят втройне. — Когда ты сможешь приехать? — Мне понадобится кое-что закончить, а пока этим займётся тот, кто отвечает за Сеул от моего лица. Попрощавшись с Намджуном, Джин, как и обещал вернулся ещё до ужина и с удовольствием пообщался с детьми, которые как раз играли вместе в ожидании приезда родителей. Джину очень понравился Чонгук, который с такой заботой относился к его мальчику. Оставаясь в доме Чон, Джин подружился с их семьёй и тоже самое можно было сказать и о чувствах семьи Чон в его сторону. Даже Чимин, который наглухо ненавидел Тэхёна, удивлялся тому, какой у него замечательный папа. Очень сильно мальчика впечатлила карьера Джина и он в подробностях расспрашивал Джина об архитектуре. Джин же с не меньшим удовольствием рассказывал о чудесах современных технологий и приглашал всех в Америку посмотреть на результаты его труда. В то время, как Джин налаживал отношения с сыном и семьёй Чон, с подачи Ким Намджуна, Сеул превратился в охотничьи угодья. Чон Хосок и его люди каждую ночь устраивали кровавую резню, в поисках виновников по делу Ким Тэхёна. Все притоны, банды и казино, боялись остервеневшего Чон Хосока, который лично охотился за подозреваемыми. Вот и сейчас Чон ехал со своими людьми по городу. Чёрный кортеж, больше чем у президента, нёсся по шоссе, а полиция, которая заранее была в курсе, слепо игнорировала их. — Алло! — Братишка, я тут нашёл ещё одного! Кажется это последний. По словам свидетеля, который, к сожалению, подавился своим языком и случайно зарезался об мой меч, ха-ха, это тот самый мудак. — Хосок. ОН должен быть жив к моему приезду. Я хочу, чтобы Джин лично его увидел. — Ох, мне будет сложно удержаться! Но я попробую. Госпожа Чон с мужем и Джином беседовали у камина, пока дети на верху играли в видеоигры. — Дорогая, как у тебя дела? Ты уставшая! — Да, всё никак не можем поймать тех, кто устраивает резню по городу. Джин, будучи в курсе происходящего, искренне отыграл удивление. — Да что Вы говорите такое? Какая ещё резня? В Сеуле-то, никогда такого не было и вот опять! — Вот именно, Джин, вот именно, что такого давно не было. Какие-то влиятельные головорезы, зачищают притоны, картели, вырезают целые банды и всё это у полиции под носом. Никто не знает кто это. Не остаётся ни улик, ни видеозаписей, ни свидетелей, как будто сам город помогает им творить такое. — Ну Вы же сами говорите, что они не трогают мирное население. — Это верно, ни один гражданский не пострадал. Почему-то, они нацелены только на отбросов и что самое интересное, это делают одни и те же люди, судя по манере убийств. — Зато как снизилась продаваемость наркотиков! Госпожа Чон, ищите плюсы. — Из плюсов только то, что действительно улицы опустели, нет барыг и торговцев от картелей. Даже проститутки держатся в стороне. Город хоть и становится чище, но эти убийства, это так ужасно. — Радикальные изменения, требуют радикальных методов. — добавил господин Чон и Джин согласился с ним. — А может для города так лучше и это какой-то Робин Гуд орудует мечом, чтобы сделать его лучше? — Тоже мне Бэтмен. — Этому городу нужен герой! Госпожа Чон была удивлена тому, как её муж открылся Джину и шутит с ним на одной волне. Телефон Джина зазвонил и он, откланявшись удалился. — Дорогой, ты заметил, как он реагирует, когда ему звонит этот номер из Америки? — Ну что ты, конечно же у взрослого мужчины в разводе не должно быть никаких отношений! Арестуй его. — Мм, глупенький я не про это. Мне интересно, какая она, если его первая жена была известной артисткой, то кто его новая пассия? — Дорогая, откуда у тебя такой интерес к его личной жизни? — Я переживаю за них с малышом. Не хочу, чтобы они страдали, они не заслуживают подобного. — Надеюсь это хороший человек. — Я тоже. В это время Джин с трепетом слушал голос своего любимого мужчины. — Джини, я так соскучился по тебе. — Я тоже невероятно соскучился, хочу домой. — Уже совсем скоро, подожди немного. — Кстати, комната для твоего сына почти готова, я даже заказал ель к рождеству. Надеюсь, вы к этому времени вернётесь. — Да, на следующей неделе, последнее заседание по решению о полном опекунстве и как раз к рождеству вернёмся. — Вот и хорошо. У меня для тебя, кстати, подарочек. — Скоро за тобой заедет человек Хосока. Сядь в машину и сделай вид что это просто такси. Чонам скажи, что едешь к старому другу встретиться. Скажи, что пить будете и до утра не вернёшься. — Намджун, ты меня пугаешь, что ты задумал? — Доверься мне. Джин попросил прощения за отсутствие на ужине и сказав, что его пригласил старый товарищ, попрощался с сыном и дождавшись такси сел в машину и уехал. За рулём сидел незнакомец, по костюму отшитому для охраны господина Ма, он понял, что не ошибся и это человек Чон Хосока. — Куда мы едем? — Господин Чон сказал Вам ничего не рассказывать. Простите. — Понимаю, работа такая. Покинув пределы Сеула Джин немного занервничал, но сохранял невозмутимый вид. Увидев старые ангары в заброшенной промзоне Джину стало ещё больше не по себе. — Мы приехали, выходите. Джин медленно вышел из машины. Было так темно, что он не мог разглядеть почти ничего. Внезапно включился свет в ангаре и в открытых дверях он увидел силуэт мужчины в плаще. Когда глаза перестало слепить, Джин присмотрелся и узнал эту стойку. — Намджун? Намджун?! Намджун!!! Джин с места рванул к нему и влетел ему прямо в распахнувшиеся объятия. — Джини! Я не мог такое пропустить. — Намджун, я так скучал по тебе этот месяц. — Я тоже безумно скучал. Джин поднял глаза и увидел эту прекрасную добродушную улыбку с которой на него смотрел любимый. От переизбытка чувств Джин не задумываясь впился ему в губы. — Боже, как мне не хватало тебя. Но я здесь по делу и ненадолго. Утром я снова должен быть в Лос-Анджелесе. — Как ты вообще здесь оказался? — О, вот тут тебе понравится. Ты же в курсе, что Хосок нашёл всех и перерезал глотки? — Да, но… — Но всё никак не могли найти того, кто… — Стой, не говори, мне до сих пор больно про это слышать. — Понял, так вот благодаря Хосоку и нашим замечательным людям ему удалось выследить и взять живым этого ублюдка. — Ты хочешь сказать что он там? — Именно! Это мой сюрприз для тебя, я подумал, что ты лично захочешь взглянуть в глаза этой мразоте. Джин, который только что чуть ли не таял в руках Намджуна, в мгновение стал похож на разъярённого тигра. Намджун сделал шаг назад открывая путь в ангар и Джин ступая уверенной походкой вошёл в ангар с таким видом, что мурашки по коже пробежали у половины присутствующих. В центре на стуле сидел тот самый ублюдок с мешком на голове. Вокруг стояло не менее тридцати человек во главе с Чон Хосоком, у которого в руках был меч в ножнах. — Джин, а мы тут уже заждались тебя. Хосок в предвкушении кружил вокруг стула. — Джин, мы сделали свою часть работы. Вот он перед тобой. Теперь тебе решать его судьбу. Можем передать его полиции и его посадят от пяти до десяти лет, либо… Джин перебил Хосока и начал медленно подходить к стулу. — Сесть в тюрьму и спокойно досиживать срок на казённых харчах, это слишком мягкое наказание. Он медленно стал стаскивать мешок с головы толстяка и первое что увидел тот были обезумевшие от гнева глаза отца, чьего сына он опорочил. — Ты будешь умирать медленно и мучительно, я обещаю тебе. Намджун подошёл сзади к Джину. По его виду было заметно, что Намджун долго ждал момента, когда увидит его тёмную сторону. Просить не пришлось, Хосок щелкнул пальцами и его парни подкатили стол с инструментами для пыток. Джин посмотрел на стол, потом на Намджуна, тот снял пальто и пиджак. Джин так же снял куртку и остался в удобном спортивном костюме. Намджун предложил ему надеть такие же чёрные кожаные перчатки как и у него, он понимая его с полуслова так и сделал. — Что ты тварь дрожишь? — Ммммм… Кляп во рту явно мешал ответить на вопрос Джина и он вытащил его изо рта толстяка. — Господин! Я этого не делал! Это какая-то ошибка! Пощадите! — Ох, какая жалость! Парни наверное ошиблись, когда тебя схватили. — Да! Я просто оказался не в том месте! — Бедняжка, только вот и рад бы я тебя отпустить, но есть одно «но». Мой сын, на всю жизнь запомнил руки того, кто это сделал. Он мне всё рассказал, до мельчайших подробностей. Про то, что у нападавшего была татуировка на груди и плечах. А теперь скажи есть ли под твоей одеждой тату? Мужик увидев, что Намджун взял со стола нож с зазубринами тут же начал просить и молить о пощаде. Но казалось Джин не слышит его, потому как выставил руку в сторону за спину и Намджун тут же вложил ему рукоять в ладонь. Они даже не сговариваясь действовали как один организм. Джин размахнулся ножом, но у самого горла остановился и загнав кончик лезвия под одежду толстяка разрезал в несколько рывков. — Опа! Намджун, взгляни, а что это? Намджун схватил толстяка за ноздри и вытянул его голову так, что тот на ягодицах приподнялся чувствуя, как ему сейчас ноздри порвут. — Тату! — Хмм, кто бы мог подумать! — Это совпадение! Я не винов… — Тварь, я твой поганый язык с корнем вырву! Джин подорвался к нему замахиваясь ножом, а Намджун ловким движением став за спиной ублюдка силой раскрыл ему пасть, словно предлагая Джину не откладывать на потом. Джин не дрогнув схватил пальцами язык, и натянув на себя в одно грубое движение отрезал его до середины, под адские вопли этой жирной твари. Хосок, ни разу не подумал бы, что Джин на такое способен, даже немного удивился и прищурился, когда ему на щёку капнула кровь. — Сука! Я думал это сложнее! — Тебе только кажется, попробуй ещё раз, тебе понравится… Намджун, как более опытный в этом, стал подсказывать Джину как и что делать и Джин, ведомый своим гневом, без раздумий совершал месть. После того, как Джин отрезал ублюдку язык, он почувствовал что этого мало, словно недостаточно больно. — Дай сигарету. Намджун достал пачку чистой рукой, и вынул из неё две сигареты и подкурил для себя и Джина. Джин взял сигарету и закурил держа нож в руках. Вопли не стихали и Джин повернувшись воткнул нож в плечо с татуировкой по самую рукоять. — Заткнись, ты мешаешь мне. Намджун испытывал экстаз и гордость за Джина, который даже не думал на этом останавливаться. Весь его милый образ рухнул в глазах подчинённых, которые думали, что вся грязная работа достанется им. Джин затянулся ещё раз и схватив за рожу ублюдка медленно и с наслаждение потушил окурок ему прямо в закрытое веко. Даже Намджун в этот момент прищурился. Джин отошёл от вопящего и повернулся лицом к Намджуну. — Теперь я понимаю почему ты так делал. Месть приносит удовольствие. Намджун, который уже несколько лет не бравшийся за такое лично и соскучившись по старым привычкам, словно свежего воздуха глотнул в этот момент и медленно прошептал ему на ухо возбуждённым голосом: — Давай повеселимся, вырвем ему зубы? Джин посмотрел ему прямо в глаза и Намджун узнал этот взгляд. Он почувствовал эту жажду крови. Со стола исчезли пассатижи и оказались во рту ублюдка. Намджун как Самсон, разрывающий пасть льву, стоял над толстяком и держал его пасть открытой, а Джин один за одним рвал его зубы с мясом. Оба вымазались в крови, но им было всё равно. — У них такая синхронизация, что я даже завидую. Хосок сказал это своему помощнику и тот только добавил. — Это любовь. Джин и Намджун сменяя друг друга истязали и калечили ублюдка. Намджун только успевал подкидывать идеи ему, а Джин с его подачи творил всё, что так долго прокручивал в своей голове. — Реж, я держу. — Блядь, ухо уронил! — Тут ещё одно. — Сука, на держи. — Фу блядь, мама не учила за ушами мыть? — Джин, может это не грязь, а говно из него брызжет? — Так, ща кишки выпустим… Джин потянулся за ещё одной подкуренной сигаретой и пока курил вопли незаметно стихли. — Он что сдох? — разочарованно спросил Джин. Намджун что-то прожестикулировал Хосоку и тот приказал парням привести тело в сознание. Пару уколов и вопли возобновились. — Сейчас продолжим. — Я не могу остановиться. — Так не останавливайся, повеселись от души. После череды пыток Джин вошёл в кураж и вырвав торчащий нож из плеча вспорол брюхо ему как свинье. Кишки выпали на пол, а толстяк, увидев их на полу заорал ещё сильнее и потерял сознание. В воздухе воняло кровью, сырым мясом и беконом от поджаренного ублюдка. — Кажется на сегодня всё. спокойно сказал Намджун и начал снимать перчатки. — Сука, я ещё не закончил! Мразота! Эй, гнида, ты чего приуныл? Джин бодрым ударом ноги в голову уложил на пол тело вместе со стулом. Его не устраивало то, что это конец и он стал ногами бить куда попало по трупу. Намджун подошёл сзади и попытался забрать Джина, но он не успокаивался и выхватив пистолет из кобуры охранника Намджуна, выпустил всю обойму в тушу. — Ладно, вот теперь всё. — Вот и хорошо. А теперь оставим парням уборку и поедем приведём себя в порядок. — Да уж, мне точно не поверят, что я соусом испачкался. Намджун усадил в заранее приготовленное неприметное авто Джина и вместе с ним первыми покинули место событий. — Как себя чувствуешь? — Прекрасно, но хочу кое-что спросить. — Весь во внимании. — Почему я хочу теперь чтобы ты меня отодрал? — О, я обожаю это чувство! Это из-за переизбытка эмоций. Сейчас отмоемся дома и исправим. — Ты тоже это сейчас испытываешь? — Я сейчас держусь за руль чтобы не выебать тебя прямо в машине грязного. Хер его знает чем этот ублюдок болел. Джин посмотрел на себя в зеркало и только сейчас понял что весь в крови. — Намджун, останови машину. — Что случилось?! Он повернулся и увидел как Джин выпучив глаза держит рот рукой. — Ой бля, стоять, не в машине! Как только он снизил скорость, ещё до полной остановки Джин начал блевать в открытую дверь! — Джин, ты как?! — Нормально, подожди минутку, тут как раз лапша пошла. Намджун послушно ждал пока Джина перестанет тошнить, и дав ему бутылку воды быстро довёз его до дома господина Ма. — Джин, все спят, поэтому давай тихо зайдём, вдруг Юнги не спит, напугаем его нашим видом. — Да уж. Пробирались они по дому так, словно грабить его пришли а не домой. Намджун вёл за руку Джина. Как только они закрыли за собой дверь комнаты Намджуна, то немедленно скинули окровавленную одежду в корзину и оба влезли в просторную душевую. — Фу, как от меня воняет. — У тебя даже волосы засохли и слиплись, дай отмою. — Намджун. Мне страшно. — Это нормально, ты сегодня столько пережил, я бы и сам в первый раз испугался, если бы мог. — В том и дело, я совершенно не жалею о том, что сделал! — Так ты у меня прирождённый убийца! Может нужно было не Хосока, а тебя с собой брать? — Я никогда не думал, что на такое способен. Понимаешь? — Да. Если бы тебе кто-то навредил я бы не только его убил, но и всю его семью. — Намджун? — Да. — А что, если меня начнут допрашивать? — Скажи, что был с другом, напился и ничего не помнишь, а если понадобится Хосок тебя подстрахует, он знает что делать. Джин обернулся к нему и пробежался по его телу взглядом. Намджун словно ещё мощнее стал за этот месяц. Тело такое горячее и сексуальное, а сам он выглядит так будто создан для секса. Джин молча не отрывая взгляд стал опускаться на колени. Намджун смекнул что происходит и не стал его останавливать. Мокрый Джин откинул челку и начал без прелюдий страстно сосать член. — Ох, ебать, сука, полегче, блядь, я сейчас же кончу. — Давай, трахни мой рот. — Уфф… Намджун схватил его за затылок, чтобы тот не ударился об кафель и грубо толкаясь в его рот членом кончил меньше чем за пару минут. — Ебать, Джин, вот это ты изголодался. — А сам? — Я даже не дрочил почти. — Я тоже. Намджун не дожидаясь того что скажет Джин и так понял что тот хочет. Он знает это чувство, когда хочется грубо. Ночь у Джина и его возлюбленного пронеслась перед глазами. Джин лежал на постели весь в следах оставленными Намджуном и тяжело дышал. Намджун вернулся в комнату с двумя чашками кофе. — Ты не собираешься уходить? — Собираюсь, но встать тяжело. Джин хоть и сказал, что будет ночевать у друга, но госпоже Чон он пообещал быть к завтраку, так как они должны вместе ехать и разобраться с бюрократическими вопросами. Джин собрался с духом и скрипя суставами встал с кровати. — Ахренеть, как от меня воняет. — Иди в душ, а я пока тебе вещи принесу. Намджун провёл Джина взглядом и подобрал ему костюм похожий на его. Нельзя было привлекать внимания и подставлять Джина под удар. После вчерашней ночи Намджун в очередной раз понял, что не сможет жить без него и теперь он должен сделать всё, чтобы Джин был счастлив рядом с ним. — Джин? — Да. — Ты долго? — Нет, уже выхожу. — Кофе остыл. Кофе действительно остыл, но не стал менее вкусным. Джин оделся в предложенные вещи и сам бы даже не понял, что это не его одежда. После того, что произошло вчера, он всё ещё был в странном состоянии волнения. Намджун, который прекрасно осознавал произошедшее не торопился ковыряться в его голове и сменил тему. — Так что вы решили? На рождество будешь дома? — Да, но госпожа Чон настаивает на том, чтобы мы остались. Намджун нахмурился и затянулся сигаретным дымом. — Я надеюсь, ты не оставишь меня одного в рождество. Тем более к вашему прилёту будет приготовлен сюрприз для вас обоих. — Я тоже хочу встречать праздники с тобой и сыном в нашем доме. Намджун подсел ближе к Джину и обнял его. Их отношения и чувства теперь на новом уровне, они друг для друга воздух, которым дышат. Чёрная тень шла по коридору второго этажа, бесшумно крадясь на пальцах. Остановившись у комнаты, в которой спал Чонгук и Тэхён, он, осторожно придерживая, открыл дверь и подобрался к Техёну. Мальчики мирно спали, Чонгук так вообще со своим крепким сном не заметил бы, что кто-то стоит рядом. Чимин смотрел на своего прекрасного, как куколка, брата и испытывал ненависть к тому, что он так мирно спит рядом с этим мерзким мальчишкой, а не с ним. После всего, что Чимин наговорил Техёну, после всего, что он с ним натворил, он не имел сил чтобы терпеть это дальше. Осторожно нагнувшись, он закрыл рот Техёну и разбудил его. Мальчик вздрогнул, увидев в темноте Чимина. — Тихо, ты же не хочешь его разбудить? — Мхм. — Тогда тихо встал и вышел со мной. У Техёна не осталось выбора, как встать и выйти вместе с Чимином. Ему было страшно после того, как старший брат Чонгука, пытался его утопить, угрожая расправой. Что ждать на этот раз ему было уже всё равно, Техён уже смирился с тем, что страдать это его привычное занятие. — Зачем ты меня позвал? — Иди за мной, я тебе кое-что покажу. Чимин завёл его в свою комнату и закрыл дверь. — Твой отец сегодня оставил тебя и уехал? — Он вернётся. — Конечно вернётся, и заберёт тебя с собой. Чимин подошёл к ящику комода и достал украденный кухонный нож для овощей. Короткое лезвие блеснуло в темноте светильника. — Что ты собрался делать? — Пока ничего, но у меня к тебе есть предложение. Техён испуганно отступил на шаг назад. — Я слышал, как мои родители предлагали оставить тебя у нас, а ты мне уже надоел за эти пару месяцев. Я же постоянно твержу тебе, что тебе тут не место, а ты что? — Я всего лишь сказал папе, что не хочу расставаться с Чонгуком. — Вот именно! И этого более чем достаточно. Знаешь, как сильно ты меня бесишь? Чимин подошёл к Техёну с ножом в руке и дал нож ему. — Знаешь, что это? — Нож для овощей. — Да, и если ты цветочек наш не свалишь вместе со своим отцом, я обещаю, что не смотря ни на что, я убью тебя. Ты отравил мою жизнь настолько, что у меня поперёк горла всё это лицемерие. Или ты думаешь я отступлю и отдам тебе брата? Угрозы от Чимина звучали страшнее чем от матери. Техён с трудом сохранял спокойствие, если дрожание и молчание можно так назвать. — Не доводи меня, несчастье, сваливай пока есть возможность, или ты навсегда попадёшь в ад, в мой личный ад! Чимин размахнулся ножом и всадил его прямо в дверь позади Техёна. Мальчик повернул глаза и увидел, как острое лезвие срезало небольшую прядку волос около уха. — Хорошо, я уеду, но что, если он меня не забудет? Что если он сам будет искать общения со мной? Что если он узнает, какой ты на самом деле? Чимину на глаза от обиды стали наворачиваться слёзы и он сильно схватил мальчика за кудряшки и потащил вниз так, что Техён на колени упал. Разъярённый Чимин пыхтел и уже размахнулся чтобы влепить Техёну по лицу, но остановился, нагнулся к нему и накручивая его волосы на кулак, заговорил сквозь сильно сжатые зубы. — Ты шлюший выродок, грязное отребье и паразит, недостойный даже одним воздухом дышать рядом с моим братом, посмел подумать, что он тебя запомнит? Да кем ты себя возомнил? Я сделаю всё, чтобы Чонгуку даже имя твоё было сложно вспомнить, а не то, что твою рожу. — Ты ничего не сможешь сделать! Техён расслабил тело, перестал сопротивляться и посмотрел на Чимина таким странным грустным и отчаянным взглядом, что Чимин невольно поддался минутной слабости, почувствовав, как вот-вот сердце разорвётся от этого взгляда. — Ты меня услышал, а теперь вали! Техён вырвался из его комнаты и вернулся под тёплое одеяло Чонгука. До самого утра мальчик смотрел на лицо спящего ангелочка и немного сожалел о том, что они ещё такие маленькие. Три детских сердечка, как маленькие птички в клетках бились от ещё таких незнакомых и новых для них чувств. КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА!