Энфия

      Шу вычерчивает изгибы её пальцев на бумаге. На сей раз карандаш скользит умело. Первый раз рука юноши немного дрожала.       Штриховка. Лёгкий мазок по листу. Другая позиция. Снова штриховка. Затемнение.       Линии то сливаются, то разъединяются, образуя большие и маленькие. Тонкие и узкие.       Первый раз - волнение. Но когда рисуешь этюд уже сотый, просто привычка. Юноша знает, выйдет хуже оригинала. Не так изящно и точно, как ему бы хотелось. Но его одноклассникам понравится.       Англия. На улице стоит осень, граничащая с медленно отступающим летом. Жёлтые листья появляются чаще, но землю по-прежнему накрывают тёплые тона. Нет слякоти, холодных дождей. Зелень.       В аромате колыхающихся на ветру ив чувствуется присутствие духов. Каштан опасно показывает шипы, но внутри он сладкий. Лохматая кора клёна меняет цвет на серо-коричневый. Всё этого окружает юного вампира.       Звуки лесного дворца как танец, а его язык непостижим людям. Лишь искушенные искусством и таинствами тихих голосов фей могут распознать настоящее чудо.       Чем дольше он смотрит на статую, тем больше ему кажется, что она живая.       Она важнее, чем просто его муза. Больше, чем вдохновение. Девушка-ангел, чей печальный силуэт освещает рассветное солнце неподалёку.       Шу продолжает рисовать. Теперь у него получается идеально, слишком. На бумаге она всё-таки не такая естественная, а посреди зелёного мха и ветвей оживает.       Завершающая деталь – растушевка. Несколько штрихов по поверхности бумаги, при котором линии смешиваются и исчезают.       Кажется эта болезнь. И симптомы её неизлечимы.       Местные суеверны. Только через несколько лет это место станет по-настоящему популярным. В двадцатом веке местные фанатики магии решат, что тут завёлся вампир. Они захотят прогнать его, но не найдут никаких доказательств. Город сочтёт их акт вандализмом. Масса отправит бедолаг в психушку.       Отсюда и пойдёт молва о мифических существах, обитающих в Северной Англии. Хотя старые сказки и так обтекают это место ужасом вот уже сотню лет. Это идеальное место чтобы побыть наедине со своими мыслями и просто поспать на воздухе, думал Шу.       Но если раньше всё было так, то после двадцатого это станет достопримечательностью для многих людей. Профессия гид будет востребована даже тут, под покровом хладных гравировок, тишины леса и молчаливых дубов.       Люди верят толпе, а не правде.       А болезнь вампира ещё страшнее этого. Она сильнее.       От любви нет лекарств, даже такой безумной. Странной и красивой.       В тени деревьев прохладно и Шу засыпает.       Во сне вампиру является лик. Кажется, что девушка слетит со своего помоста прямо в его объятья. Её шелковые волосы не твердые как камень, их можно коснутся. Потрогать и даже запутаться. Она гладит его лицо в ответ и улыбается.       После этого сна Шу приходил сюда не только рисовать.       Часами он мог музицировать на скрипке, рождая новые песни. Новые звуки своей демонической белой скрипки. Но не мог приходить днем. Под утро вампир начинал уставать и слабеть. Его клонило в сон.       Иногда Шу так и засыпал около статуи. Ему даже казалось, что чьи-то руки заботливо гладят его по волосам, играются с ними.       Одиночество скрывало его от мира, открывая новый.