Энфия

      Спустя несколько столетий они смогли по-настоящему увидеться. Дотронуться ладонями и обнять друг друга. В это было трудно поверить, но видимо чудеса случаются в этом мире.       В их первое утро он не задал никаких вопросов. Не потому что не успел. Не хотел.       Шу не хотелось знать каким образом. Это было не важно. Главное — прошлое стало явью. И этот сон был не похож на все остальные. Он был реальным.       В их следующую встречу она уже улыбалась.       И казалось легче говорила на его языке. Но некоторые слова давались ей труднее.       Постепенное познание не заканчивалось. Шу рассказывал Энфии о новом мире, о себе.       Дарил звуки своей игры на скрипке, а она дарила ему живое присутствие и улыбку.       Энфия рассказывала о звёздах. Какие они холодные и далёкие. И как бы ей хотелось к ним прикоснутся. Тогда Шу принёс телескоп и они вместе стали смотреть на небесные светила, изучать созвездия когда-то давно утерянные в космосе.       О себе девушка мало говорила. И Шу терпеливо ждал. В конце концов у него есть время. Но внутри себя он переживал, и чувствовал, у Энфии времени мало.       Они встречались то ночью, то днём. Но между этим разным временем всегда стоял один день. Всегда.       Шу спрашивал может ли она оживать без этого условия, но девушка молчала. Потом сказала, что это невозможно. Энфия исчезнет если кто-либо увидит её из людей.       Она догадывалась, Шу не был обычным смертным мужчиной.       В ответ он тоже не был готов поведать о себе главную тайну. Поэтому оба продолжали скрывать своё прошлое за странными фразами и предположениями.       В глубокой тьме своих мыслей, оба боялись правды. Из-за неё боялись потерять друг друга. Ведь как известно это по страшнее любого действа. Правда убьёт или отвернёт их друг от друга.       Недели тянулись. Прикосновения были чаще, но Энфия не позволяла большей близости.       Её губ едва касалось его дыхание. Холодные руки водили по изгибу мраморной кожи, рисовали на её спине крылья, а на шее путанные узелки и дуги. Когда Шу дотрагивался до её мягких волос, слышал шелест травы и певчего ручья.       — Я так долго ждал, что ты проснёшься. — говорил Шу. — Больше я не хочу тебя отпускать.       Мужчина повторял и повторял её имя. Даже однажды сказал его вслух при младшем брате.       Чем больше Сакамаки находился рядом с ней, тем остро ощущал необходимость в её голосе и запахе.       — Ты чистое создание, Энфия. Ничего не требуешь взамен. Ничего не хочешь. А я хочу отдать тебе всего себя без остатка. Показать мир целиком. Знаю, тебе нельзя покидать это место надолго. — шептал ей на ушко Шу весенними вечерами. Они лежали на спрятанной поляне на клетчатом пледе, вдалеке от кладбища, касаясь плечами друг друга, не разжимая пальцев. — И в тоже время я хочу уберечь тебя от всех людей в этом мире. Не хочу тебя никому показывать. Это неправильно?       Девушка повернула к нему голову. Улыбка тронула глаза, не губы. Она прислонилась к щеке Шу, будто пытаясь согреться. Отогнать прочь кривые и злые мысли, гнетущие её несколько веков. Энфия могла плакать, но слёзы никак не объяснили бы того, что творилось в окаменевшем сердце. У статуи не было человеческих привычек.       Кроме того, у Энфии никогда не шла кровь. Её вены были синими, но кожа была плотной и твёрдой как камень. Мрамор светится на солнце, но никогда не впитывает его тепла.       Эта одна из трагических историй, которой девушка поделится с вампиром позже.       — Как бы я хотел тебя поцеловать. — продолжал Шу. — Сделать больше, чем ты мне позволяешь. Я намного порочнее, чем могу рассказать. Прости меня за эти слова Энфия. Только на этот раз.       Глаза в глаза. Девушка едва приоткрыла рот, будто хотела возразить. Что-то осекло её. Энфия не хотела рушить образ, который Шу построил вокруг неё.       Пока не время. Осталось немного.       Прошёл месяц. Шу нашёл где-то неподалёку заброшенный особняк. Маленький и полный зелени, которая уже начинала отливать осенним золотом. Там пылилось старое пианино. Ради неё вампир даже привёл пару стульев в порядок. Энфии было приятно.       Однако их встречи после этого сократились. И теперь их разделял не просто один день. Она больше не могла приходить утром. А ночью перестал приходить и Шу. Отец приехал в город и несколько дней ему пришлось провести в обществе брата. Это было невыносимо.       В свою очередь Рейджи не мог понять смятение старшего брата. И выносить его присутствие стало также трудно как его отсутствие. С тех пор, как они в Англии Шу будто сам не свой. Постоянно стремится убежать из дома. Не лежит часами на пролет с книгой на диване. Рвётся на дополнительные. Пропадает в барах. С отцом почти не разговаривает.       Пару дней назад, он услышал, от слуг, что брат часто захаживает на одно кладбище. Он и раньше любил уединенные места, чтобы спать мертвецким сном, но чтобы сутками…       — Энфия! — задыхаясь кликнул Шу в темноту чащи.       Спустя пару дней Шу смог встретится с ней. Он сделал круг прежде, чем вернутся туда, откуда вампир начал. И когда попытки найти Энфию не увенчались успехом, он услышал тот самый звук, который звучал в их первую встречу. Почувствовал запах миндаля и фруктов на языке.       — Ты говорил, что не хочешь знать… — проговорила Энфия. Мелодично и тихо. — Я не могу рассказать. Я уже давно не принадлежу этому миру.       — Я тоже. — ответил вампир. Он попробовал взять её за руку, но она отпрянула назад.       Шу прикрыл от нетерпения глаза.       — Объясни. — потребовала девушка в нежных одеяниях. — Я не понимаю твоих речей. Твоих уловок и иносказаний. Видишь, как нам трудно, мы из разного времени. Ты говорил, что ждал меня давно и я верю тебе. Я слышала музыку твоей скрипки и шепот твоего голоса. Но я не понимаю как.       — Я не человек, Энфия. — устало сказал Шу и поднял на неё сверкающие голубые глаза. — Я существо по страшнее, чем человек.       — Ты не страшнее богов. Я же чувствую, как стучит твоё сердце. — поднесла она свою ладонь к его груди. Шу не ощутил тепло, но странное покалывание вновь растеклось по телу блаженным спазмом.       — Да, оно стучит медленнее чем у людей. Я не такой как они, Энфия.       Девушка уткнулась в его рубашку от горя.       — Возможна ли такая любовь? Я не вынесу если потеряю то хрупкое, что у меня есть. Не смогу жить без тебя.       Шу мягко коснулся её подбородка, приподнял, заставляя смотреть только на него.       В тени звёзд, крестов и больших деревьев их силуэты казались сказочным мгновением, вырванным из книжек. Огоньки-феи вокруг то гасли, то мерцали, сокращая и так опасное расстояние.       «Боги? — усмехнулся Рейджи про себя смотря на эту сцену как на театральную постановку. Благодаря слуге-фамильяру в образе сокола, вампир мог видеть и проникать в каждые уголки Британии. — Так вот к кому бегает мой братец по ночам.»       Он ещё раз посмеялся, на этот раз горько. Злорадно и вдоволь.       В его голове уже вертелся план.       «Боги и правда жестоки.»