Когда боишься дня рождения.

      Команда готовилась к первой игре. Ойкаву задержали фанатки, откуда они только взялись у первогодки Ивайзуми не знал и знать не хотел, но бесили они его знатно. Забирать его поспешил Хаджиме. Конечно, сначала он нехило приложил мяч о королевскую макушку, но стоило им зайти в помещение и остаться в относительном уединении, он мило пробурчал извинения за причинённую боль и Тоору не мог на это не улыбнуться. Больно на самом деле почти что и не было. Но на то он и король драмы, чтобы возмущаться и устраивать представления на ровном месте.              Довольный жизнью капитан гордой походкой шёл по коридору. Его верный друг шёл рядом с ним. Как и всегда они беззлобно переругивались и подкалывали друг друга. С дня рождения Ойкавы не прошло и месяца и иногда оба чувствовали недосказанность, но не хотели в этом признаваться, так как не подозревали о чувствах друг друга. Они оба не видели цвета. Они не были соулмейтами. Они были разочарованы.              Ещё в детстве Ойкава обратил внимание на то, как идеально их имена подходят друг другу. Хаджиме ведь значит начало, а Тоору можно интерпретировать как доводящий до конца. Он часто напоминал об этом другу, с улыбкой до ушей утверждая, что ему от него не отделаться, ведь их души связанны. Ивайзуми на это только ворчал, и отворачивался, чтобы незаметно улыбнуться.       Когда они были чуть постарше Ойкава на уроке истории обратил внимание на даты рождения и смерти великого полководца Александра Македонского. Они совпадали с их датами рождения. Его глаза тогда так засияли. Он просто не мог сказать и слова, только тряс друга за рукав и тыкал пальцем в учебник. Ивайзуми не понимая поведения друга начал раздражаться, ведь тот отвлекал от урока и мог привлечь внимание учителя своим то и дело вырывающимся восторженным писком. Но стоило ему понять, что ему показывали, как раздражение сменилось удивлением и смущением. Никто не стал комментировать находку, ведь в их возрасте рассуждать, кто твой будущий соулмейт было как-то неловко. Однако каждый из них тогда обрёл надежду, которая по истечению лет… не оправдалась. Было обидно, но оба притворились, что и не ждали ничего другого.       «Ива-чан, ну нельзя же так!», заливистый смех резко прервался, стоило капитану Аобы Джосай встретиться взглядом с капитаном Шираторизавы.               «Только не это! Блять!», на лице Ойкавы отчётливо прослеживался шок. «Ива-чан, я больше не буду сопротивляться. Ты можешь убить меня. Только пожалуйста побыстрее.» Тоору не нужно было ничего объяснять. Такую реакцию могла вызвать только одна причина.              Ивайзуми находился не в лучшем состоянии чем Ойкава. Почему именно он?! Отдавать дорогого человека Ушиджиме ему отчаянно не хотелось. Он мог бы принять кого-то достойного и уступить, если бы это сделало Тоору счастливым, но Ушиджима?! На лице того красовалась удовлетворённая улыбка и вековое спокойствие. Складывалось ощущение, что ему плевать на злобные взгляды, словно всё идёт по его плану.              «Тебе всё же стоило пойти в Широторизаву, но даже так ты мой.»              «Даже не думай.», процедил сквозь зубы Хаджиме, делая шаг вперёд и загораживая собой своего сеттера. На его лице играли желваки, а костяшки побелели от столь сильного сжатия кистей в кулаки. Весь вид Ивайзуми выражал желание убивать. Ойкава схватил его за запястье и нарочно обходя Ушиджиму по приличной дуге потянул его дальше по коридору.              Только убедившись, что они забрели в неиспользуемую часть здания и что никто не пошёл за ними, он позволил себе остановиться и сползти на пол схватившись за голову. Хаджиме не знающий куда выплеснуть свою злость со всей силы ударил стену. Удар отозвался приятной болью, и он блаженно улыбнулся представляя, что ударил Ушиджиму в лицо.               «Ты идиот? Нам сейчас играть, а ты решил порадовать его ещё больше, вылетев в первой же игре?! Почему это вообще тебя настолько злит?», вспылил капитан, вскакивая.              «Да потому что на его месте должен был быть я!», не выдержал ас.                «Что ты сказал?»               «Что он тебя недостоин и что судьба ошиблась, а я кажется сейчас сойду с ума.»               «Ты не это сказал.»              Перед глазами пролетели совместные моменты, столь любимый смех, забавные и милые капризы… Он не мог и не хотел терять своё счастье и решился: «Я не отдам тебя без боя.»               «Не думаю, что тебе понадобиться за меня сражаться, Ива-чан. Я и так всегда был твоим.», Ойкава облегчённо выдохнул. Ещё не всё было потерянно. Облакатившись плечом на стену, он ласково улыбнулся пока ещё другу: «Я и забыл какой ты красивый в цвете.»               «Я тоже. Хотел бы я тебя снова таким увидеть.», мечтательно произнёс доигровщик, окрылённый взаимностью чувств, но судя по вселенской печали на любимом лице, понял, что он сказал и поспешил исправиться. Он подошёл к начавшему воздвигать стены Ойкаве и обхватил его лицо ладонями.              «Ну чего ты? Ты же не хочешь быть с ним, вот и я не хочу быть ни с кем кроме тебя.»              «Ты можешь передумать, когда встретишь того самого.», умилительно проворчал сеттер в ответ.              «Дуракава… Во первых я уверен, что всё равно выберу тебя, а во вторых неизвестно когда я его встречу и встречу ли вообще. Так что не думай об этом. Сейчас есть только мы.»              «Не знал, что ты можешь быть таким милым, Ива-чан.», ухмыльнулся совершенно невозможный Тоору. Ивайзуми лишь усмехнулся и быстро чмокнув его в щёку прошёл мимо него. «Мы ещё вернёмся к этому, а сейчас нам надо выиграть.»               Хаджиме стал отдаляться и Ойкава пытался помчаться за ним, но не мог сдвинуться с места. «Ива-чан! Подожди! Хаджииимеее!» Он не услышал и не обернулся, а силуэт уже почти растворился в темноте коридора. В сознание проник липкий страх. Темнота стремительно приближалась, пока не затопила собой всё вокруг.              Ойкава вскочил на кровати, открывая глаза и просыпаясь. В то, что это всё лишь сон абсолютно не верилось. Таким он был ярким и реальным. Эмоции до сих пор кипятились и роились, не желая исчезать. Тоору посмотрел на экран телефона. Ещё два дня. До его дня рождения оставалось два дня, значит в цвете он видит именно поэтому. Катастрофа ещё не произошла, но от этого становилось в разы страшнее. Между собой боролись надежда, что в реальности всё окажется не так и страх пережить тоже самое ещё раз. Ему было страшно смотреть на Ивайзуми и не видеть в его взгляде той любви, что была во сне. Он вроде бы уже так обрадовался ответным чувствам друга, что и забыл о неудачном выборе судьбы, как всё опять оказалось неясным. Кто его соулмейт? Что чувствует к нему Ивайзуми? Как ему пережить эти два дня напряжённого ожидания?        На следующий день Ойкава был сам не свой, но до обеденного перерыва искустно скрывал своё состояние.              «Йоу капитан! У твоей королевской задницы завтра важный день. Шестнадцать — это серьёзный возраст. Я надеюсь на вечеринку.», Матцукава приобнял друга за плечо, словно падая на него. Ойкава лишь закатил глаза. Нужно было максимально естественно отменить вечеринку, что планировал с самого детства. Вот гадство! Ивайзуми точно заподозрит неладное, как бы он не выкручивался. Приняв спокойно-ехидное выражение лица и скрестив руки на груди, он начал возможно самый важный спектакль своей жизни.              «Спешу тебя разочаровать, мой дражайший Матцун, но мой королевский зад, предпочтёт спокойное общество его королевских родственников в этот важный день.»              «Прости, что? Я тебя, кажется, не так понял или ты действительно решил отказаться от праздника?! Мы что же даже фильм никакой не посмотрим?»              «Неа.», Ойкава провоцируя обворожительно улыбнулся и развёл руки в стороны. После он поправил невидимую корону и наигранно гордо прошагал прочь из столовой.              «И что это сейчас было? Ты же говорил, что он планирует грандиозную вечеринку.», Матцун обвиняюще посмотрел на Ивайзуми.              «Я честно сам не ожидал. Наверное, он переживает из-за смены восприятия. Я месяц назад тоже не особо хотел веселится. Чёрно-белое всё морально давит и как-то нагоняет тоску. Думаю, наблюдая за мной, он только больше начал себя из-за этого накручивать. Так что лучше тебе оставить его в покое и смириться с его решением.», пригрозил Ива, про себя думая: «Но я всё равно с ним ещё поговорю.». Ойкава этого ждал и активно избегал разговора придумывая безумные причины чтобы не оставаться с другом на едине. Хаджиме это бесило. Он хотел спросить, когда ему стоит прийти на ужин, но Тоору даже домой так рано убежал, что они так и не пересеклись, а день рождения выпадал на субботу. Йвайзуми ждал, что тот ему хотя бы напишет, но телефон всё молчал. Он одновременно переживал и злился.              Ойкава уже морально был готов приспосабливаться к чёрно-белому варианту реальности. Во сне он же смог, значит и сейчас сможет. Когда часы показали 18:27 та самая секунда настала. Еда вдруг показалось менее аппетитной, а взглянув на себя в зеркало, он обнаружил себя менее привлекательным. «И как только Ива-чан смотрел на меня весь этот месяц?», подумал измотанный переживаниями и недосыпом парень.              В планы на вечер у него входил лишь просмотр фильма про пришельцев со старшей сестрой. Прежде чем усесться в гостиной Ойкава принял душ и переоделся в пижаму, состоящую из светло-бирюзовой футболки и серых штанов с милыми рисунками салатовых инопланетных голов и НЛО. Просмотр был назначен на пол восьмого. Спускаться раньше смысла не было. На кухне как раз убирались после ужина, а сегодня он мог себе позволить в этом не участвовать.              Вся команда его уже поздравила, что было безумно мило, так как он всё же являлся первогодкой и ещё не со всеми наладил безупречные отношения. Макки и Матсун особенно его порадовали, отправив в их группу, состоящую только из них троих, пошлую матерную песню собственного сочинения. Ойкава плакал от смеха. Всё же эти двое стали ему очень близки. Единственным помимо сна, что омрачало вечер, стало отсутствие поздравления от Ивы-чана. Неужели он настолько обиделся, что не сможет поздравить его лично, что не мог даже сообщение написать? Тоору искренне недоумевал и всё вертел телефон в руках раздумывая стоит ли писать первым.              Неожиданно тишину комнаты прервал стук в дверь. Это очень настораживало, так как никто из родных обычно не стеснялся входить без спросу.              «Эй, ты там надеюсь не голый? Мару-сан сказала, что ты ушёл мыться.»              Ойкава был настолько шокирован, что не мог сказать и слова. В голове отчаянно крутились шестерёнки. Он уже готов был из окна прыгать, но мысль о травме и последующем запрете игры в волейбол его остановила. Тем временем Ивайзуми начал закипать.              «Дурокава, ты там утонул?», ответа всё ещё не последовало.              «Так, всё, мне надоело! Я вхожу.», так и не придумав ничего лучше Ойкава подскочил к двери и захлопнул её, надавив бедром и плечом.              «Ойкава, ты совсем с ума сошёл?! Ты что творишь? Сначала не приглашаешь меня, хотя мы с детства празднуем вместе и ты прости меня если я ошибаюсь, но я думал, что являюсь членом твоей семьи. Ты частью моей точно являешься. А сейчас ты захлопываешь дверь перед моим носом? Что с тобой происходит? Тебе плохо из-за перемен со зрением? Но это ведь не повод от меня закрываться. Я же не отталкивал тебя месяц назад, а позволил помочь.»              «…»              «Тоору, не молчи пожалуйста.»              Ойкава скатился на пол подпирая дверь спиной, в то время как взволнованный Ивайзуми опёрся о неё лбом с другой стороны. Именинник еле сдерживал рвущиеся наружу слёзы. Он ещё никогда в жизни не испытывал такой страх. Сил что-то сказать всё ещё не было и горло совсем пересохло. В руке он всё ещё держал телефон с открытой перепиской. Слегка трясущимися пальцами он напечатал: «Прости, но я не хочу тебя сейчас видеть.»              Услышав рёв Годзиллы, что стоял как звук уведомлений, Ивайзуми достал из кармана джинсовых бридж телефон. На этот раз не предупреждая он с силой толкнул дверь. Не ожидавший этого Ойкава не смог толком противостоять. Он лишь вскочил и быстро выключил свет, захлопывая за вошедшим другом дверь. Из-за наглухо закрытых жалюзи в комнате царила кромешная тьма.              «Что за ребячество?! Если ты сейчас же мне всё не объяснишь, клянусь волейболом, я тебя ударю.»              Нервы не выдержали и Ивайзуми услышал тихий всхлип, что показался оглушающим в тишине комнаты. Сердце сжалось от боли, которая лишь усилилась от дальнейших слов.              «Уходи, Ива-чан. Прошу.»              Хаджиме ничего не понимал, но не мог бросить дорого душе упрямца в таком состоянии. Аккуратно опуская подарок на пол и, ощупывая стену слева от себя, он медленно продвигался в ту строну, где, по его мнению, должен был стоять Ойкава. Он не ошибся и почувствовав теплоту чужого предплечья притянул Тоору к себе, крепко обнимая, пытаясь этим выразить свою поддержку. Он рядом, он поможет, вместе они со всем справятся. Именинник слегка расслабился в объятиях, сдавшись после вялых попыток оттолкнуть. Ивайзуми крепко его держал, но боли не причинял. Ойкава обнял его в ответ и опустил голову на широкое плечо. Атмосфера в тишине и темноте царила столь странная, что сложно было сказать сколько времени прошло пока Тоору решался признаться: «Мне страшно, Ива-чан. Мне очень, очень страшно.»              «Почему? Чего ты боишься?», сердце у обоих начало биться быстрее. Ивайзуми не хотел думать, что Ойкава боится оказаться его соулмейтом. Он сам любил этого превосходного парня уже не один год, но совсем не знал, что чувствует Тоору. Для себя он решил, что признается ему в своих чувствах если они окажутся связаны нитью судьбы, но вот сейчас он начал сомневаться в своём решении. Главным для него было состояние Ойкавы и если ему его чувства только навредят…              «Ты… ты боишься, что я твой соулмейт?», озвучил пугающий его вопрос Хаджиме.              «ЧТО?!», Тоору из-за сильного удивления резко отпрянул от друга. «Нет? А ты что этого боишься?»              «Нет. Вовсе нет.», Ивайзуми начал догадываться о происходящем с Ойкавой. Против желания на лице расплылась улыбка. Теперь объяснение его поведения могло быть только одно. Не давая себе шанса передумать, он одной рукой притянул Ойкаву за талию ещё ближе, чем раньше, заставляя того немного прогнуться в пояснице. Выждав пару секунд, давая другу шанс вырваться, прежде чем он перейдёт черту, он плавно положил вторую руку на шею Тоору, смыкая их губы в нежном поцелуе. Не чувствуя сопротивления, Ивайзуми немного оттянул нижнюю губу зубами, после зализывая её языком и проник в приоткрытый рот начиная его исследовать. Активно отвечая, Тоору дрожал в надёжных руках аса. Сознание помахало ручкой передавая контроль инстинктам.              Хаджиме оторвался, напоследок ещё раз прикусив нижнюю губу. Они оба быстро дышали, пытаясь восстановить нормальный ритм. Сердце замедляться не спешило. Всё ещё испуганные, но в то же время счастливые, они соприкоснулись лбами и Ивайзуми правой рукой потянулся к левой Ойкавы, что лежала на его плече. Он переплёл их пальцы и собрать уверенно начал: «Тоору, я сейчас включу свет. Что бы не произошло после, это не изменит моих чувств к тебе. Я буду любить тебя и чёрно-белым.»              «Я тоже, Ива-чан. Я тоже.», Ойкава отстранился, полностью выпутываясь из объятий и сам потянулся к выключателю. После продолжительного времени в темноте глаза плохо отреагировали на яркий ослепляющий свет. Оба сперва зажмурились, не успев ничего понять, но стоило им открыть глаза вновь, как они увидели друг друга в цветах. Они не смогли сдержать счастливые улыбки. В этот раз Ойкава сам набросился на Ивайзуми с жадным поцелуем. Тот уступать явно не собирался, отвечая не менее пылко.