I push my fingers into my eyes
It's the only thing that slowly stops the ache
But it's made of all the things I have to take
Jesus, it never ends, it works it's way inside
If the pain goes on…
Джейсон, как и многие другие, балансировал над пропастью. До того, как оказаться за стенами иракского городка, он пережил и увидел многое. Сначала война, казавшаяся пиком страха и жестокости, со всеми смертями, зачастую нихера не героическими со стороны солдат и ни черта не справедливыми со стороны попадающих под шальную, а иногда и нацеленную прямо пулю гражданских. Он предпочитал хранить все, что думал об этом, при себе. Потом был день падения с острым, отрезвляющим и бьющим по позвоночнику до затылка ужасом перед тварями, перед судорогами умирающих и стихийно собирающейся из трупов волной, молотящей людей словно тупыми зубьями мясорубки. Нагнетающее бессилие и бездействие взаперти в четырех стенах. Люди стали страшнейшим оружием, обратившись в тварей. Но еще до того, как их сердце переставало биться, а тело охватывала первая стадия разложения, они становились бешеными зверьми в человеческой обличье. Что тогда, что уже многим после, Колчек увидел достаточно выползающей изо всех щелей гнили. Перед лицом скорого конца и отчаяния некоторые теряли хребет, все формирующее прежде удобоваримую в обществе маску достоинство и остатки морали, превознося крысиный инстинкт выжить, надеясь разменять свою жизнь на чужие.
Казалось бы, Колчек уже должен перестать удивляться, пройдя через все увиденное. Ну… он и не удивлялся. Все, что он мог испытывать, глядя на подобное — это отвращение, но даже так, бывало, его перебивала дикая ярость.
У них, блять, не было на это ни сил, ни времени, ни людских ресурсов. Они не могли позволить себе вражду, только не сейчас, только не так, когда все встали кругом, спиной к спине и лицом к тварям, чтобы иметь возможность выжить. Он, сука, готов был лично пристрелить в упор тех, кто оборачивался и в подлую пинал в подставленную спину, выбивая из кольца, подставляя и свою жертву, и себя, и остальных прорехой в составленном ряду. Плевать, кто это был — псина-иракец, армейский или морпех. Каждая
тварь, не способная заткнуть пасть и держать себя в узде, заслуживала смерти до того, как посмела бы утянуть их всех в пропитанные затхлой кровью и желчью зубы мертвецов.
Сейчас у него была задача — истреблять тварей, цель — выжить, куцый отряд с единицами знакомых лиц из «Ястреба», безопасная квартирка, где можно было заснуть без ожидания, что мертвец вцепится тебе в глотку, с койкой и крышей над головой. У него было
что-то, несравнимо многое на фоне разворачивающегося уже под самыми стенами ада. Он, блять, не собирался терять ничто из этого, как и свою жизнь, все еще чудом держащуюся за ребрами.
Именно из-за этого сдавленный болезненный стон, донесшийся из переулка прямо посреди дня, перекрывающие его возня и несильно даже приглушенные голоса отозвались настигнувшим бешенством. Хватило каких-то пары десятков размашистых шагов, чтобы увидеть скрюченную на земле фигуру, закрывающего ее человека и стоящих напротив
тварей.
— Что здесь, блять, происходит, — выцедил Джейсон, ощущая пробивающее мышцы напряжение в преддверии конфликта и пробирающей ярости.
Все трое мужчин тут же обратили на него внимание, и если тот, что стоял в попытке защитить лежачего, — явно араб, — еще больше подобрался и напрягся, глядя исподлобья, то двое остальных, выряженных в американскую форму, облегченно и даже развязно улыбнулись, замечая
своего.
— Просто указываем иракской псине ее место, — почти дружелюбно отозвался один из последних, пожимая плечами. — Они по-другому и не понимают, — сплюнул он на землю.
Джейсона на секунду перекосило от того, что услышал он в этих словах самого себя, некогда, протягивая слова с южным акцентом, также стоявшего над кем-то. За прошедшее время он не воспылал любовью к иракцам, но сами обстоятельства изменились, и сейчас ситуация эта вызывала внутри только еще бóльшую злобу.
— Мы тут сами разберемся. Или ты как, хочешь помочь нам? — подал голос второй, оглядываясь спокойно на морпеха и уже поворачиваясь к оставленной на секунду добыче.
— С удовольствием, — медленно отозвался Колчек, делая шаг вперед и подергивая уголком губ в наползающей усмешке, —
поставлю на место зарвавшихся тварей.
На кулак, даже прилетевший с замаха, довольно улыбающееся животное в форме не успело полностью среагировать, и голова с хрустом мотнулась в сторону. Из разбитого носа на песок и узко подступающую стену тут же плеснули красные капли. Рука сцапала вихр отросших волос, и колено с более отчетливым хрустом впечаталось в лицо, болезненно кроша еще уцелевшую кость и хрящи. Мужик дернулся, раскрытой ладонью не глядя хватая складки одежды, отчего локоть пролетел мимо цели, а в подбородок ударил поднимающийся резко затылок. Джейсон фыркнул на давящее ощущение в носу, пальцами хватая одежду на плечах урода и дергая на себя, чтобы достать коленом хоть куда, мимоходом обращая внимание на мелькнувшего второго противника, порывающегося влиться в драку.
Однако, тот ожидаемо не отличался интеллектом, посчитав в конкретный момент
Колчека главной и единственной угрозой, потому что, стоило тому отвернуться от своих жертв, как мужик-араб тут же схватил того за плечо, рывком оборачивая к себе, и с гортанным рыком ударил сжатым кулаком в ухо, выбивая потрясенно болезненный вскрик. Джейсон радостно оскалился чужому успеху, но больше все же чужой боли и, подставившись боком и рукой задрав чужой подбородок, повалил под своим весом морпеха на землю, удачно попав выставленным локтем на живот. Он развернулся, и колени расторопно придавили руки распластанного под ним дергающегося еще солдата. За сжатую на груди одежду Колчек подтянул вверх голову и с размаха снова ударил по лицу.
Когда в спину перестали наконец тыкаться чужие колени, а и так залитое обильно кровью из носа лицо стало напоминать собой смятое шмотье, Джейсон отпустил мужика и поднялся на ноги с довольным протяжным выдохом, стряхивая со штанов приставшую пыль и песок. Отведя взгляд в сторону, он увидел лежащего ничком второго недочеловека, горбящего спину и хватающегося за живот. Колчек за шаг оказался рядом и пнул его носком берц под бок, слыша сдавленный болезненный вскрик. Розоватый от крови и пенящийся плевок удачно угодил тому на затылок.
Только после этого Джейсон поднял глаза на стоящего совсем рядом иракца. Тот настороженно и молча пока что рассматривал Колчека, тяжело дыша через нос. На вид лет тридцать пять… нет, под сорок, одет в зеленую военную рубашку, хотя штаны пятнистые, с американской формы. Военный, значит, состоит в одном из отрядов города. Джейсон еле заметно покосился на валяющихся позади солдат — один отряд? Чисто иракских у них не было, все больше смешанные, по человеку-двум там, да там. Взгляд переместился на человека позади иракца, и Джейсон сощурился. Гражданский?..
— Не тронь его, — шевельнулся араб, тверже вставая на ноги между американцем и пострадавшим. В позу его вернулось прежнее напряжение.
Колчек фыркнул и сплюнул заново скопившуюся во рту слюну.
— Больно надо. Стал бы ввязываться, — протянул он, не закончив, но вполне донеся мысль.
Иракец перестал сверлить тяжелым взглядом и отступил к валяющемуся на земле парню, но все равно не выпуская морпеха из поля зрения. Правда, наплевал на него уже спустя секунду, когда на прикосновение его собрат отреагировал невнятным бормотанием, безвольно откинув голову, когда того попытались перевернуть. Со стороны иракца послышалась сдавленное ругательство на арабском.
— Так что у вас случилось? — подал снова голос Джейсон, флегматично смотря, как смуглые руки бережно обхватывают чужое лицо с похожими на мужчину чертами в поиске травм.
После вспышки злости, стукнувшего адреналина и краткой драки все исчезло, сменяясь около безразличным спокойствием. Араб оглянулся на него через плечо со скептичным взглядом, видимо, удивляясь, что неожиданный помощник все не спешит исчезнуть с места разборки. Джейсон только лениво дернул плечом — вряд ли сюда еще кто забредет, больно всем похуй на творящееся вокруг, людей волнуют только твари за стенами, да они сами.
Иракец все же ответил ему после протяжного вздоха, решаясь поделиться, хотя бы в плату за помощь.
— Мы… я и они, — он метнул колкий взгляд на морпехов, подбирая слова, — из одного отряда. И мы… повздорили.
Джейсон неслышно хмыкнул. Конечно,
«повздорили», знал он поведение подобных
тварей. Нашли себе близкую цель для вымещения клокочущего отчаяния и возрастающей из этого ненависти.
— И они пришли к моему сыну, — закончил иракец.
На челюсти мужчины заходили желваки, а взгляд стал настолько острым и темным, что мог бы без труда пролезть под кожу, вверчиваясь под жилы и натягивая вены. Джейсон на миг
восхищенно замер, хотя взгляд этот был обращен и не на него, и только спустя долгую секунду незаметно выдохнул, заново запуская сердце.
— Ясно, — обрубил Колчек и задумчиво взглянул на на этих недотварей сверху вниз.
Один, вырубленный Джейсоном, все еще лежал на спине неподвижно, тогда как второй все больше привлекал внимание своей возней и глухими поскуливаниями. Наверное, даже прислушивался к говорящим, раз поспешил ввернуть что-то свое.
— Нахер ты за них заступаешься, — просипел он, откашливаясь. — Думаешь, сойдет с рук нападение
на своих? У тебя, блять, будут проблемы.
Да… проблемы. Физическое столкновение между солдатами было под строжайшим запретом и каралось жестко. Тем более, столкновения со
своими, имеющими прямое, непосредственное начальство. Как бы они смогли работать вместе, если бы половина состава стремилась набить друг другу морду? Определенно, у него будут проблемы, будь он хоть трижды лейтенантом или целым майором. А если об этом прознает еще и Кинг…
Валяющийся в ногах морпех откашлялся и насмешливо хохотнул на заминку лейтенанта, прекрасно понимая ее причину, пытаясь приподняться и обернуться через плечо. Колчек неотрывно смотрел на него, слишком спокойно, слишком задумчиво, чего не мог видеть стоящий иракец за накрывающим глаза козырьком кепки, но прекрасно увидел лежащий на уровне земли солдат.
Не успевает он делом дернуться, как во лбу образуется ровное отверстие, такое же украшает голову второго.
Теперь не встанут. Не восстанут. От этих
тварей больше не будет никаких проблем.
Пистолет занимает свое место в кобуре.
— Зачем? — слышится со стороны, и в этом голосе — еще больше напряжения, хотя звучит он предельно спокойно.
Джейсон заглядывает в чужие темные глаза, сейчас перемешивающие в себе целый вал противоречивых эмоций. Непонимание? Страх? Опасение? Неожиданно неприятно ловить это на себе.
Неприятно будет, если он решит донести.
— Если бы ты не пришел вовремя, — начинает Джейсон, глядя в упор, —
они бы забили твоего сына. До смерти.
Мышцы на чужом лице кратко дергаются, и на нем застывает жесткое выражение, тянущим чувством отзывающееся в сердце. Джейсон делает шаг вперед, и иракец вступает между ним и парнем.
— Не трону я его, — качает отрывисто головой Колчек, а потом оглядывается на выход из переулка. — Надо идти.
Мужчина молча на это кивает и подхватывает сына, кое-как взваливая на спину. Джейсон почти сразу кладет руку на спину парня, поддерживая, чтобы тот не свалился. Иракец замирает, кося на стоящего вблизи морпеха взглядом.
— Не стоит, — медленно, но предельно твердо выговаривает он с проглядывающим в голосе напряжением и одновременно предостережением.
— Уверен? Свалится ведь, — неожиданно дружелюбно для самого себя и всей этой ситуации замечает Колчек.
Они сталкиваются глазами уже напрямую, Джейсон за продолжительное молчание успевает хорошо разглядеть карие глаза, хмурые брови и морщины на чужом лице, прежде чем иракец тяжело выдыхает, отводя взгляд. Колчек принимает это за свою победу и остается рядом.
За дорогу, пролегающую до квартиры иракца, Джейсон вызнает его имя — Салим Осман. Тот самый Осман, проскакивающий в упоминаниях Мервина и Джоуи. Удивительно, насколько тесен мир в стенах небольшого города. Военных не так много, как хотелось бы, да и с каждой вылазкой их ряды убывают, тем более не много среди них иракцев, говорящих на английском больше нескольких заученных фраз. По всплывающим в памяти словам парней иракец выглядит хорошим человеком, насколько таковым можно быть в нынешних реалиях.
Джейсон доходит до самого порога, помогая сгрузить бессознательного парня и оставляя того на его отца. Салим окидывает долгим взглядом морпеха и бросает краткое:
— Жди тут, — прежде чем самому исчезнуть внутри квартиры.
Колчек терпеливо остается стоять в коридоре, хотя сам не знает, чего ждет. Салим возвращается через минуты вместе с картонной коробкой, в которой распиханы пузырьки, бумажные упаковки и прочая прелесть, от которой несет чем-то медицинским. Кивает на стоящий прямо в прихожей табурет и, дождавшись, пока морпех сядет, опускается рядом на колени, отставляя «аптечку» чуть в сторону. Сматывает в несколько слоев марлю, отрывая лишнее и пропитывает ее бесцветной перекисью.
— Давай руки, — произносит он, протягивая раскрытую ладонь Джейсону.
Тот молча, с еле заметной другому человеку задержкой, опускает руку, касаясь чужой и замечает, собственно, проблему — разбитые до крови костяшки. С губ сам собой срывается скептичный хмык — серьезно, что ли? Рука, тем не менее, вздрагивает, когда ее осторожно касается марля, а с лица исчезает усмешка. Джейсон следит за быстро, но аккуратно промакивающей содранную в кровь кожу тканью. Когда Осман заматывает чистой марлей на манер бинта руку и переходит ко второй, Колчек подает голос:
— Я могу все замять.
Салим на секунду замирает, прежде чем продолжить обрабатывать ссадины морпеха.
Конечно. Не только страх и опасение
его, Колчека. Страх последствий. Что будет, когда тела найдут, и на кого укажут прочие люди из того же отряда, видевшие конфликт тех
тварей и одного иракца? Кто будет иметь мотив, как не отец с пострадавшим сыном?
Конечно, в момент выстрела Джейсон не думал об этом, хотя Салим наверняка сразу все просчитал. Но сейчас…
— Что ты от меня хочешь? — вздохнул Осман, поджимая губы и не глядя на Колчека. Перематывая подставленную руку чуть туже, чем требовалось.
Джейсон, услышав чужие слова, торопливо пробежал языком по сухим губам, прежде чем выдохнуть:
— Тебя.
Осман на этот раз не замер, только излишне медленно завязал узел, пряча его под слой марли на ладони, и остался стоять на коленях даже после того, как закончил, на пару долгих секунд. Он все также не смотрел на Колчека, хотя тот неотрывно следил за ним самим, когда он поднимался на ноги и подхватывал в руки коробку с медикаментами.
— Мне нужно позаботиться о сыне, — произнес Салим, избегая взгляда морпеха, а после и вовсе скрылся в глубине квартиры, оставляя своеобразного гостя в одиночестве.
Джейсон проводил его глазами, потер пальцами плотный слой марли, ногтем отслаивая несколько нитей, и поднялся на ноги, чтобы покинуть квартиру и прикрыть за собой дверь.
Тела двух солдат, и без того агрессивных и склонных к конфликтам, напавших в переулке на пути к жилому кварталу на первого лейтенанта, нашли без проблем и оттащили в местный морг. Ник хоть на пару с Кингом и сверлил друга подозрительным взглядом, не стал цепляться за скотчем мотанную историю, чтобы дорыться до призрачной правды. Полковник только проводил лейтенанта жестким взглядом со сжатыми зубами и бросил в спину предупреждение о том, чтобы Колчек был осторожнее и не попадался
другим возможным нападающим хотя бы в ближайшее время. В идеале — никогда.
Даже греша на проседающую в нынешнее время субординацию, Джейсон не мог не признавать, что именно в такое время иметь в хороших знакомых полковника было сущей удачей.
В выделенную ему квартиру Джейсон вернулся в едва подающих о себе знать потемках. Единственная счастливая кепка с полустертым рисунком заняла почетное место на крючке в прихожей, а кобура с парой подсумков и ножом легла на старенький стул. Хоть и говорили об обратном, никто не ходил без оружия даже в стенах города. Джейсон винтовку с собой не таскал, но с пистолетом и ножом не расставался даже во сне, держа рядом с постелью. Слишком много он пережил внезапных нападений тварей даже в, казалось бы, безопасных зонах, да и для людей, вдруг решающих напасть на честного лейтенанта, как показала практика, хорошо было иметь при себе оружие.
Скинув еще ботинки, на расшнуровку которых едва хватило терпения, Джейсон завалился на кровать поверх покрывала, ввинчиваясь взглядом в потолок. Большой палец, сгибаясь, заскреб по повязке на правой ладони, и Джейсон поднял руку к глазам, затем опуская ее ко рту, сжимая в кулак и прислоняя костяшками к губам. Шершавая марля, чужие руки мягче. Поверх запаха медикаментов почти не чувствовался запах крови, и уж точно не ощущался запах чужой кожи. Джейсон полуприкрыл глаза и протяжно выдохнул. Левая рука, лежащая на животе, медленно спустилась вниз, сквозь футболку едва щекотя кожу.
Раздавшийся в закрытую, но не запертую — как и у всех солдат — дверь стук со вспыхнувшим раздражением заставил резко подняться на кровати. Кому там что еще могло понадобиться?
Оказавшись в прихожей и раскрыв дверь, Джейсон в удивлении моргнул, озадаченно разглядывая стоящего на пороге человека.
— Салим? — вопросительно произнес он.
Он стер остававшиеся на лице черкотины от грязи, отчего ярче стали видны ссадины, и сменил форменную рубашку на простую серую футболку, плотно облегающую крепкое тело. Осман взглянул на него со сложным выражением лица, прочитать в котором что-то конкретное сейчас было трудно, и ступил вперед, заставляя Колчека посторониться и пропустить того внутрь. Едва Джейсон закрыл за ним дверь и повернулся, чтобы спросить что-то более конкретное, Салим оказался рядом и прижался к его губам. Носа достиг запах мужчины. От него пахло спиртом, бинтами и сильно —
мылом.
Ох.
Джейсон порывисто вдохнул глубже и уже сам подался вперед, проводя ладонями по спине, притягивая ближе и чувствуя чужие руки на своем предплечье и спине. Малыми шагами продвигаясь вглубь комнаты, чтобы не отрываться от Салима, Джейсон успел вытянуть заправленную в штаны футболку, пробраться под нее руками, вызывая прерывистый вздох, и несколько раз прикусить чужие губы в попытке еще больше углубить отдающий жаром поцелуй. Придерживая крепко, чтобы не рухнул на кровать, Салима, и не отстраняясь от чужих губ дольше, нам на пару мгновений, Джейсон уложил того на кровать, все же отвлечась, чтобы сдернуть прежде покрывало. Задранная футболка покинула тело иракца, за ней отправилась и верхняя одежда Колчека. Он склонился, припадая в коротком поцелуе к губам, а следом спускаясь по изогнутой шее к ключицам, чтобы легко прикусить плечо. Салим вскрикнул, дергаясь, и Джейсон резко отстранился, взволнованно глядя на него.
— Там… синяк, — выдохнул Салим, отводя глаза чуть в сторону.
— Извини, — повинился Колчек, сглотнув собравшуюся во рту слюну и щурясь, чтобы разглядеть в сгущающейся что на улице, что в помещении темноте проступающее темное пятно.
— Ничего, — глухо отозвался Салим и ладонью огладил предплечье, на которое опирался, нависая сверху, Джейсон.
Джейсон наклонился обратно, извиняюще прижимаясь губами к месту укуса и проводя по нему языком. Чужая рука сильнее сжала предплечье. Джейсон снова втянул Салима в долгий, но уже медленный поцелуй, сам спускаясь руками к ремню в штанах, не забывая по пути огладить рельефное тело.
Все необходимое, как ни странно, нашлось в тумбочке Джейсона. Дефицит дефицитом, но хорошо быть первым лейтенантом. Он, как мог, отвлекал Салима, блуждая руками, губами и языком по всему подставляющемуся телу, срывая редкие прерывистые вздохи с губ. Когда он ненавязчиво попытался перевернуть того на живот, Салим уперся, хватая его за руки и одним взглядом выражая свое возражение, тяжело дыша. Джейсон недовольно нахмурился — он и так успел понять, что если Салим и был раньше с мужчиной, то очень и очень давно, или же в иной позиции. Но тот явно хотел все усложнить.
Джейсон, тем не менее, покорно вздохнул и снова приник к чужим губам, отводя от себя ладони и незаметно скрепляя их за головой Салима своей рукой. Салим запыхтел и замычал в поцелуй, когда Джейсон как можно медленнее и осторожно подался вперед, почти вплотную под конец прислоняясь животом к чужой коже. Только после этого, отстранившись, он взглянул на Салима, хмурящего брови и пытающегося глубоко дышать. Джейсон двинулся назад и предельно медленно — вперед, чуть сдвигаясь. Предельно осторожно, чтобы не причинить лишней боли. Он напряженно вглядывался в лицо напротив, сдерживая себя, пока Салим судорожно не вдохнул, переходя на явно не болезненный стон и не выгнул спину, запрокидывая голову.
Джейсон с довольным вздохом и незвано наползшей на лицо улыбкой приник к обнаженному горлу, чтобы губами и языком очертить выделяющийся кадык и вместе с этим сильнее сжать заведенные вверх запястья, начиная двигаться уже увереннее и резче. Салим дернул на пробу руками, на что Джейсон только усмехнулся, прибавляя к одной руке вторую и заглядывая в карие глаза, только чтобы глубоко поцеловать и поглотить наполовину возмущенный стон. Нет, Колчек не обольщался. Видя распростертое под собой тело и проглядывающие под кожей мышцы, он был уверен, что, захоти Салим, он с легкостью бы вырвался из захвата. Но тот быстро смирился и принял ограничение, кусая в отместку губы лейтенанта и с энтузиазмом отвечая на поцелуй.
Желание обладать перебивала позабытая уже было до боли щемящая нежность, поддаваясь которой, Джейсон покрывал сотней беглых поцелуев подставленные шею и плечи, отстраняясь, заглядывал в глаза. В глаза, такие черные с сжирающей их расплывающейся темнотой, полные распаленного, ответного желания. И подавался вперед, целуя чужие губы, ловя ртом и соприкасающейся грудью сладкие стоны. Целуя долго, так, чтобы начать задыхаться, а потом раскрытым ртом ловить дыхание друг друга.
Он до перехватывающего дыхания, до щемления в груди, до замирающего на миг и глухо бьющего в ушах сердца хотел его. Он брал его.
Он хотел
сожрать покрыть укусами, оставить полукружья меток на смуглой, солóной от пота коже, но вместо этого трепетно касался сжатыми губами и считывал бешеный пульс на яремной вене. Чувствовал биение крови в сжатых руками запястьях. Срывался из низкого стона в рычание сквозь сцепленные зубы, когда чужие бедра сжимали его ноги, тело под ним выгибалось сильнее на особо глубоком толчке, и Салим подавался навстречу.
Чужое имя вырывалось непрерывной, но размеренной очередью, пока Салим, встретившись с ним взглядом, наконец не произнес полузадушенное на вдохе «Дже-», на выдохе тут же исправив на протяжно сорвавшееся «Дже-ейсон». Впервые за все время. Сердце тут же отозвалось болезненно сладким импульсом, и Джейсон разжал заведенные над чужой головой руки, отпуская запястья и соскальзывая горячими ладонями вниз по подставляющемуся телу, сам порывисто наклоняясь к плечам и шее. Салим крупно вздрогнул и издал подскуливающий звук, и в следующий миг Джейсон почувствовал, как на спине сомкнулись крепкой хваткой руки, после чего одна зацепила короткие волосы на затылке, притягивая ближе, а губы накрыли жестким и требовательным поцелуем.
Джейсон протяжно простонал, одной рукой ныряя под поясницу, а другой продолжая оглаживать Салима внизу.
Счастье Колчека, что с нетолстыми стенами возможные соседи отсутствовали, несмотря на комендантский час — Никки со своей
«подружкой», а Джоуи — наверняка зависая с Мервином на очередном карточном турнире по дому на первом этаже. На остальных Джейсону было откровенно похер. Да даже если бы все соседние квартиры были набиты своими жителями, он бы предпочел слушать стоны прогибающегося под ним Салима, чем заглушать его и свой голос, после бы просто отбрехавшись перед остальными или и вовсе молча и многозначительно показывая средний палец.
Уткнувшись в чужую шею, Джейсон протяжно выдохнул и прижал Салима ближе к себе. Тепло, медленно выравнивающееся дыхание и сердцебиение под своими руками было лучшим свидетелем близости. Чужая рука скользнула вдоль его бока, и Джейсон перехватил ее, подтягивая к себе вместе со второй. Он мягко коснулся губами проступающих на чужих запястьях красных следов, щекотя легким дыханием и бережно удерживая те у своего лица. Он сожалел о возможно отзывающейся сейчас в этих руках боли, но не мог не испытывать довольства от мысли, что
эти браслеты оставил он,
они принадлежат ему и пускай скоро скроются под рукавами зеленой форменной рубашки, при малейшем движении будут напоминать своему владельцу
о нем. Салим лежал совсем рядом и пытался в темноте с близкого расстояния сфокусироваться то ли на лице морпеха, то ли на своих пойманных в этот раз в ненавязчивый плен руках. С его стороны раздался протяжный выдох, заставивший Джейсона отвлечься и прижать руки к своей груди, заглядывая в лицо напротив. В уголках карих глаз собрались малозаметные капли, и Джейсон поспешил протянуть руку, чтобы пальцем стереть их, ощущая щекотящее прикосновение подрагивающих ресниц.
Салим шумно вздохнул и поднялся сначала на локте, а потом, вернув руки, и аккуратно сев, прикусывая губы.
— Нам нужно… прибраться, — произнес он чуть погодя, задумчиво потирая запястья, глядя куда-то им в ноги и собираясь уже вставать.
Джейсон быстро сел следом и потянулся, чтобы оставить на губах поцелуй. Салим молча принял его, но не ответил, просто пережидая прикосновение.
— Не надо, — шепнул Осман.
Джейсон недовольно выдохнул на это, но отстранился.
Салим ушел, приняв быстрый душ и едва приведя себя в более-менее нормальный вид под тяжелым взглядом Джейсона. И чего добивался? Все равно, даже не получив ни одного характерного красного пятная на шее, щеголял неприкрытыми в футболке темнеющими запястьями и неестественно красными губами. Наткнись кто на него — много версий не возникнет.
Что ж, может, и не было бы с этим проблем, будь это всего один-единственный раз и одна ночь. Но Салима отпускать не хотелось.
Только не Салима. К своим чувствам с некоторых пор Колчек научился прислушиваться и уступать им. А раз так… От такого черта, как Джейсон, отделаться так просто было нельзя.
Но время, все же, Джейсон ему дал. Не на ночь же было отправляться ловить.
На следующий день, утром спустившись на первый этаж, где из пары настежь раскрытых квартир был организован своеобразный «холл», Джейсон наткнулся на их закадычную парочку всея общежития. Мервин что-то увлеченно намешивал в своей кружке, от которой даже на расстоянии подозрительно несло чем-то похожим на растворимый кофе, которого в их краях давно не водилось, пока Джоуи пытался не клюнуть носом в свою.
— Утро, — хмыкнул Колчек, выбирая из десятка кружек свою и наполняя ее водой, чтобы запить в два укуса проглоченный бутерброд.
Хосе недовольным взглядом проводил исчезнувший в чужом рту
свой хлеб и раздраженно потер глаза под очками.
— Я ищу Салима, который Осман. Где он может быть? — перешел к делу Джейсон.
— А что, вчера что не поделили? — откликнулся Мервин, почесывая бритый затылок. — То он тебя ищет, то…
— Если ничего не случилось, должен быть у себя. Общежитие, знаешь, в доме с дырой на четвертом этаже, в паре от нашего, — зевнул Джоуи, решив не мелочиться и настрогать себе еще бутербродов, но все же поскорее спровадить плотоядно поглядывающего на его тарелку лейтенанта.
— Что хоть он хотел? — спросил вдогонку Мервин, когда Джейсон кинул «спасибо» и направился уже к выходу.
— Твою мамку искал, — бросил через плечо Колчек.
Сидящий рядом с Нейтаном Джоуи от неожиданности прыснул, после сфыркивая попавшую в нос воду.
Квартира, в которую вчера Салим нес своего сына, находилась в гражданском жилом квартале и наверняка принадлежала самому парню. Сам же Осман, как и все остальные служащие, базировался в одном из общежитий, хотя и там все имели свои собственные однокомнатки, оставшиеся с прежнего времени, в крайнем случае теснясь вдвоем с товарищем. Там его, как ни удивительно, не оказалось, и пришлось переться в гражданский район. Дверь никто не открыл. Хорошо, что достаточно было всего лишь произнести чужое имя с вопросительной интонацией, чтобы даже выловленный поблизости иракец указал направление к нужному человеку.
Крыша здания была такой же плоской, как и у прочих домов, и имела выход прямо с лестниц. Джейсон заметил Салима, только заглянув за угол каменной пристройки. Несмотря на рань, он сидел, прислонившись к стене и смотрел на редкие облака в небе, зажав во рту сигарету. На приближение морпеха Осман никак не отреагировал, только выдохнул через рот дым. На держащей сигарету руке под задравшимся рукавом отчетливо проступали темные пятна, заметив которые, Джейсон негромко, прерывисто вздохнул. Захотелось коснуться их, сжать или хотя бы пройтись языком поверх.
Колчек протянул руку, пальцами касаясь запястья, отчего Салим мелко вздрогнул, но только забрал у него сигарету, поднося к своему рту и вдыхая давно позабытый дым. Но даже несмотря на давность последней своей сигареты не закашлялся, чтобы избавиться от дыма в легких и горле. Джейсон протянул тлеющую бумагу с табаком обратно, выпуская изо рта едва задержавшийся внутри себя белый дым. Все еще полная хрень.
Салим забрал сигарету и снова затянулся, подпуская вспыхивающие точки огня почти к самым губам. Когда Джейсон коснулся этих губ своими, Салим даже не открыл глаза, только протяжно выдохнул через нос, щекотя теплым дыханием лицо морпеха. Губы дрогнули под прикосновением горячего языка и нехотя поддались, отвечая на поцелуй. Джейсон приблизился совсем вплотную, почти нависая над Салимом и опираясь одной из ладоней на его бедро. Рука скользнула на внутреннюю сторону — Салим ощутил жар чужой кожи даже через плотную ткань — и надавила, прося развести ноги шире. Салим изогнул брови, сопротивляясь мгновение, но затем резко выдохнул и укусил подставляющиеся губы, сам подаваясь ближе и поддаваясь ненавязчивому давлению. Рука медленно двинулась вверх и накрыла пах, несильно сжимая и потирая поверх штанов. Стоило только Салиму издать негромкий стон, как Джейсон подхватил его под спину и извернулся, утягивая мужчину на себя и усаживая на свои ноги.
На губах у морпеха играла легкая улыбка, а поднятое вверх лицо было направленно только на нависающего над ним мужчину. В солнечном свете, без бросающей тень на глаза кепки, слетевшей в сторону, Джейсон казался много моложе своих лет и с этими светло-карими глазами, обращенными к Салиму, совсем не походил на себя прежнего, сжимающего в руке пистолет и с безразличием смотрящего на своих же
соотечественников, убитых
им же из-за встречного иракца и его сына — не сам факт убийства, а именно это поражало и ужасало Османа в… Джейсоне.
— Я могу достать тебе сигареты, знаешь, — склонил набок голову Джейсон, не в силах услышать мысли иракца.
Может, сам он и не курил, но Никки ведь откуда-то доставал новенькие пачки жестом паршивого фокусника.
Салим на это неожиданное заявление поднял брови. Джейсон же медленно вернул лицу серьезное выражение, чтобы продолжить свою мысль.
— Я могу защитить твоего сына. Вас обоих, — проговорил он, заглядывая снизу в глаза Салима, будто верная собака, и прижимаясь сильнее, отчего, ощущая близкое тепло, Осман уже крепче сжал свои руки на плечах морпеха.
Конечно,
может.
Салиму бы не хватило совести даже сомневаться в подобном.
Он прикрыл глаза и наклонился, прислоняясь лбом к Джейсону, в очередной раз вздыхая, из-за этого чувствуя себя многим старше своих лет. Или наоборот, как раз на свой возраст. Чужие руки терпеливо лежали на спине, согревая и едва ощутимо поглаживая, не давая забыть о себе.
Не ради сигарет, упаси Аллах, нет.
Но ради Зейна… И, может,
ради себя…
Может, он правда мог бы быть с… даже полюбить этого невозможного человека… даже если и мужчину.
Джейсон, поймав взгляд открывшихся глаз, крепче обнял Салима и довольно улыбнулся в поцелуй, пока в груди у него сворачивался радостный комок колючей нежности, заставляющий пальцы крепче цепляться за чужую одежду и чувствовать намотанную на ладони марлю.
Уж Салима Джейсон защитит от любых тварей.
I've wished for this, I've bitched at that,
I've left behind this little fact
You cannot kill what you did not create.
I've gotta say what I've gotta say
And then, I swear, I'll go away
But I can't promise you'll enjoy the noise.
I guess I'll save the best for last,
My future seems like one big past,
You're left with me 'cause you left me no choice.
