Лучший друг

В процессе затаскивания Узумаки в лифт, Саске удалось все же хоть немного его растормошить. Но несмелая попытка выяснить, что же такое произошло между ними в такси, натолкнулась на стену непонимания. Буквального. Узумаки удивленно-невинно смотрел в глаза своему товарищу и понятия не имел, о чем тот вообще его спрашивает. «Он что, в машине спал и в полудреме принял меня за другого человека? Неужели представлял свою невесту?» — подобная догадка похлеще хука под ребра вышибла из Саске затеплившуюся ни с того ни с сего нелепую надежду. Ну разумеется, Наруто спьяну перепутал и потому полез целоваться к Саске, а сам в это время представлял на месте друга свою невесту — Хинату. Это звучало куда как убедительней, чем… Саске даже головой потряс, чтобы избавиться от навязчивых нереальных мыслей. Между тем, они уже поднялись в квартиру Учихи. Саске как раз дотаскивал слабо помогающего ему в данном деле друга до своей кровати. Сам он решил переночевать на диване в зале — гостевых комнат, как, впрочем, и гостей, в этой квартире не водилось. Когда они зашли в спальню, Наруто неожиданно сам завалился на кровать, попутно хватая Саске за руку. Тот наклонился к другу: — Что-то случилось? Тебе что-нибудь нужно? Наруто поднял на него свои небесные, полные пьяного отчаяния глаза: — Саске, ты можешь не уходить сегодня? Можешь остаться со мной? Огромное усилие понадобилось приложить темноволосому, чтобы проглотить ком, застрявший в горле после того, как в затуманенных алкоголем голубых радужках он неожиданно увидел то, в чем был виноват он сам. Ведь именно он был виновником всех тех эмоций, которые терзали Узумаки со дня его, Саске, побега. Боль, обида, страх готовы были выплеснуться наружу из этих двух океанов отчаяния, что незаметно, но так основательно вторглись в душу Учихи уже много лет назад. Единственное, что сдерживало этот дикий поток эмоций его друга — слабая надежда, тоненьким лучиком просвечивающая сквозь всю эту бурю страстей. Надежда, что хотя бы на этот раз друг не обманет, не оставит наедине с собственными страхами. Саске не мог забрать у Наруто этот последний оплот веры. — Конечно. Я останусь с тобой. Посижу рядом, пока ты не заснешь, хорошо? — Хорошо… Глаза Узумаки даже заблестели от радости, да и сам он улыбался, словно ребенок получивший наконец заветный подарок. Они так и улеглись спать в чем были, разве что только обувь успели сбросить, и уже через пару минут, следуя за Наруто, неспособный более сражаться с усталостью Учиха погрузился в забытье, и во сне с удовлетворением продолжая наблюдать, как доверчиво и беспечно льнет к нему мирно спящий Наруто. * * * Но мирное забвение Наруто длилось недолго — глубокой ночью он проснулся от ставшего за долгие годы привычным кошмара. В этом сне он стоял на площади какого-то неизвестного ему городка. В одиночестве. А всего в паре десятков метров вокруг него плотным кольцом стояли и смотрели на него со всех сторон десятки, а может и сотни людей. Они не были знакомы ему, даже лиц этих людей было не различить, но по какой-то неясной причине они сторонились его: может боялись, а может просто не видели. Наруто было хорошо известно это чувство одиночества, с некоторых пор всегда преследующее его в этих снах. Знакомо ощущение, словно у него прямо из души вырвали и забрали что-то важное, нужное. Это чувство глубокой потери, после которой и сама жизнь кажется потерянной, бессмысленной. Сон был настолько привычен Узумаки, что он уже точно знал куда смотреть, чтобы увидеть самую страшную для себя часть видения. И действительно, вот в толпе неузнаваемых лиц мелькнуло одно, до боли дорогое. Темные глаза смотрят с нежностью, на губах ласковая улыбка. Не разрывая зрительного контакта с этим дорогим видением, Наруто сразу же почувствовал, как становится легче дышать, как боль утраты стирается и теплое успокоение растекается по венам тягучим медом. Только длится это облегчение всего пару секунд, после чего родное лицо растворяется в наступающих со всех сторон безликих масках. Наруто метался между незнакомцами, искал и никак не мог найти в окружающем водовороте человеческого безразличия то одно единственное, что могло спасти от этой во стократ более сильной, чем вначале видения, вновь накатывающей душевной боли одиночества. Его снова бросали. Сколько раз в своих ночных кошмарах метался он так в своих бесплодных попытках, сколько раз просыпался с едва сдерживаемым криком отчаяния, когда с пробуждением приходило осознание того, что и по окончании сна, кошмар не заканчивается. Вот и сейчас, в предвкушении нового, но такого привычного приступа отчаяния Наруто бежал от одного безликого незнакомца к другому, разворачивал, заглядывал, искал. Просто не мог остановиться, не мог опустить руки и позволить неизбежному случиться. И в этот раз, наконец-то, не зря. В какое-то мгновение Наруто вдруг ощутил, как сзади кто-то положил ему руку на плечо. Что-то новенькое — такого еще в его сне не бывало. Взбудораженный этим прикосновением Узумаки резко обернулся и тут же встретился взглядом со стоящим рядом и искренне улыбающимся ему Саске. Он проснулся счастливым. Но едва Наруто открыл глаза, привычный страх вновь стал заползать в душу: вокруг было тихо и темно, голова кружилась от выпитого накануне алкоголя, а рядом никого не было. Он был один. Отчаяние, едва покинувшее его в грезах, вновь вернулось в реальности с удвоенной силой. Но перед тем, как он по привычке хотел было подавить усилием воли рвущуюся изнутри боль, с другого конца кровати до его слуха донесся звук мерного дыхания. Наруто осторожно подполз ближе к источнику звука и в темноте с трудом, но все же различил, что на кровати рядом с ним спокойно спит, повернувшись к нему спиной, Саске. Все негативные эмоции как рукой сняло, а тепло умиротворения приятно защекотало изнутри. Тот, кого он так долго искал и не мог найти в своих снах-кошмарах, был наконец здесь, рядом и в реальности. Саске мирно спал, и Наруто пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить рвущийся наружу счастливый смех — так радостно было ему от того, что близкий человек наконец-то рядом. Только сейчас он в полной мере ощутил, что Саске действительно вернулся к нему, что тот, кого ему отчаянно не хватало долгие пять лет, наконец-то рядом. Вместо того, чтобы своей радостью разбудить повинного в ней Учиху, блаженно улыбающийся блондин ближе придвинулся к спящему другу и, уткнувшись носом ему в затылок, бережно обнял. Вот так, наслаждаясь присутствием, теплом и запахом родного тела, Наруто вновь погрузился, только на этот раз в уже приятный и полный радужных надежд, спокойный сон.