Почему она жива,а мы мертвы?

      Уютное маленькое заведение с легкой музыкой на семнадцатой линии Васильевского притягивало ярким сплетением ароматов: крепкого кофе, свежего какао и сдобных пышек. То, что нужно после прогулки по промозглой улице. Утренняя не многолюдность кофейни придавала тишины и давала возможность погрузиться в разговор, не отвлекаясь на громкие будничные недовольства посетителей.       — Значит, ты ушел с пары, потому что увидел меня в окне? — приподнял бровь Коля, с особой осторожностью мешая горячий кофе.        —Скорее потому, что увидел в то время, когда у тебя в расписании Орлов. Весомый аргумент, на мой взгляд, — уточнил Трубецкой, внимательно оглядев собеседника.        —И зачем ты поступил на экономический? У тебя отличные дедуктивные способности, — сказал Николай с выражением, будто всерьез задавался данным вопросом несколько дней.        —Предпочитаю быть экономистом со специфической наблюдательностью и информированностью, — немного польщенный усмехнулся Сергей, — Учусь владеть миром.       Николай насмешливо покачал головой.        — Как узнал о встрече? Написал кто-то?        — Муравьев-Апостол. Написал, что к тебе подсел Пестель, вы общались. А потом ты внезапно встал, сообщил о важной семейной встрече и вышел. Любовь с первого взгляда, ненависть с первого слова, как высказался Сергей. Тяготило общение, но вместо того, чтобы отсесть ушёл по-английски? Обычно от занятий тебя не оторвут даже четыре всадника Апокалипсиса. Впрочем, Пестель иной раз хуже, — попытался за шуткой сохранить невозмутимость Трубецкой, пока в голове витала череда беспокойных мыслей.       Коля выглядел сегодня особенно потерянным. Некую печаль в его глазах Трубецкой заприметил давно, но подавлял волнения, думая, что причиной тому является озабоченность личными делами или банальная загруженность по учебе, на то указывали уклонения от характерных тем и тщательно скрываемая за мягкими улыбками усталость. Теперь уверенность медленно давала трещину. Как заметил Апостол, слишком быстро завершил Коля занятие: вряд ли бы он пришел на меньше, чем полпары, чтобы позже отпрашиваться. Выходит, грусть Николая последствие общения с Пестелем? Сергей знал о разногласиях своих друзей с Романовым, но ему они всегда казались не более, чем мальчишескими забавами. Отчего он их не останавливает? Наверное оттого, что не представляет, каким образом объяснить и признаться друзьям, в чем себе удалось нескоро и с большим трудом, а именно— в неравнодушии к Николаю.       Почему-то уже не весело.       — Как-то не склеилась попытка найти общий язык… Знаешь, иногда чувство — будто я лишний, неорганичный среди окружающих. Другой. Отношение одногруппников порою не кажется непонятным, — с осторожностью произнес Николай, вероятно, озадаченный ситуацией, произошедшей раннее, — Думаешь у меня проблемы с доверием и нужна помощь психолога? Возможно, но ты, Бенкендорф, Шарлота… Вы же не шарахаетесь, не считаете меня нелюдимым психопатом, бесправным пай-мальчиком?       Временами Коля удивлялся насколько комфортно с Сережей. Можно поговорить о многом, не ощущая неловкости от проявления излишней слабости. Однако Романов мальчик порядочный, понимает: взваливать свои проблемы на другого человека, насколько близкими вы не являлись — нетактично. А в конкретно этот момент показалось, что так и произошло и лишние, даже в каком-то смысле интимное, он выдал.       Сказанное — правда. Ник не идеален: полон загонов, заморочек. Это же Романов. Он не может заставить себя быть равнодушным: или любить, или принять, или вовсе отстаивать постулаты до брызгания слюней. Все же под чужую дудку плясать Коля не намерен. Споры с преподавателями, со старостой, неспособным рационально распределять время и приоритеты. Понять приученного к тотальной организованности человека не всегда можно, не говоря уже о принятии. Губы Трубецкого тронула невольная улыбка: у него, действительно, получилось «познать» мозги и душу Коли.       Воспоминание о знакомстве с Романовым Сергей хранил с трепетом. В прошлый октябрь, никто не мог бы предугадать, что представленный тренером стеснительный первокурсник произведет глубокое впечатление на капитана баскетбольной команды Трубецкого. Настолько глубокое, что в скором времени, выигранные не без помощи Коли соревнования, стали поводом для приглашения последнего на прогулку с «Союзом». Сейчас-то Сергей понимает какой это было ошибкой. Несмотря на то, что в тот момент, казалось, все прошло более менее гладко. Шутки были, но Романов на них реагировал снисходительно-терпеливо, даже посмеялся пару раз.       За полтора года, начиная с подготовки к тем первым соревнованиям, о жизни Ника Сергей узнал достаточно. Ни сразу заметил, как привязывается к парню, носящего славу странного «золотого мальчика» среди многих студентов лишь потому, что его семья держала крупную компанию в центре города. Никто не догадывался, что семья Николая состояла из трех братьев да жены старшего Лизы, а сам Коля с пятилетнего возраста воспитывался Александром. К слову, Сергей успел познакомиться и с «суровым» Александром, и с младшим Михаилом, который не упускал возможности похвастаться Николаем; слышал о Константине (он вроде жил в другой стране и, как сообщил Ник, с тех пор звонил только по праздникам). Но все они без сомнения любили и ценили Николая, особенно самый старший. Сергей видел, Александр жалел о своем недостаточном внимании, ведь компенсировать его пытался деньгами, дорогими вещами, одним словом всем, кроме времени, соответственно, общения. Конечно, общение присутствовало, но поверхностное. Учеба, здоровье, баскетбол — этим ограничивалось. Не из-за того, что весь интерес заключался в трех темах, просто это очередное напоминание в расписанном по часам дне. Заметка, в виде кривой галочки секретаря наряду с позвонить заму, вызвать водителя и так далее. Обязанность доказать важность Николая как минимум подобным образом.       — Извини, за весь монолог, с занятостью Александра и за отсутствием Бенкендорфа, мне больше некому выговориться, — виновато произнес Коля, направляя смущенный взгляд в чашку.        —Я очень тебе благодарен, — фразу сопроводила робкая улыбка, глядя на которую у Трубецкого все замерло внутри.       Неожиданное откровение Николая резкой колющей болью отдалось в сердце Сергея. Она вызывала смешанные чувства: с одной стороны, радость от исключительности в глазах Ника, а с другой, разочарование в себе. Пока Трубецкой выдумывал совершенную удовлетворенность друга, Колю съедало одиночество день ото дня и он из принципа, гордо держал удар. Чем отличается от тех, кто воображает Николая холодной стеной? Самовлюбленный дурак!       —Ты же знал, что они мои друзья? Почему не сказал о неважных отношениях? — резко бросил Сергей, в ту же секунду осознавая, как глупо прозвучал его вопрос.       В ответ последовал короткий кивок.       — Не хотел ставить в неловкое положение, — лаконично пожал плечами Николай, — Скажи — ты бы переживал и метался между нами. Посчитал неправильным сообщать о наших препирательствах: они не должны отражаться ни на тебе, ни на твоем отношении к друзьям.        Повисла тишина. Затем Николай неспешно встал, попросив дать пару минут.       Сергей окончательно понял — утонул, сгинул. В глазах бездонных, безнадежно грустных и таких зимних; в объятиях дружеских, но весьма теплых, чтобы прикосновение холодных рук заставляли из раза в раз ощущать сладостное минутное волнение.       Трубецкой задумчиво закатал рукав серой рубашки и провел пальцами по аккуратной надписи: «Молчание наполнено словами».       Три месяца назад появилась эта надпись. Такой тогда восторг испытал Сережа — его соулмейт говорит на родном языке! Бывали случаи, человек из твоей страны, может живет в соседней квартире, но из-за сильной на эмоциональном уровне тяги к определенному языку и культуре, «по ту сторону» всплывает фраза на «навязчивом». Стоит? Доселе не имелось представление, чем поможет высказывание. Как действовать? В любом случае теперь фраза подтвердила принадлежность, но совесть, причастность в кокой-то степени к буллингу… Нет! Малодушно и эгоистично — сбежать, утаить. Коля имеет право знать. Вполне возможно ему абсолютно плевать на Трубецкого, с которым чисто дружеские отношения, да и фактически своих проблем нерешенных хватает. Но, блять, хочется верить, что не плевать. И, если отказа не избежать, пусть хотя бы выслушает, запрокинет голову, как обычно делает в моменты размышлений, а следом снисходительно кивнет. Пусть у них останутся встречи, объятия спасающие. Потому, что без этого Сергей однажды небось чокнутым станет. Он наконец решается.