Противоположности

Сара сидит на песке, вырисовывая знак бесконечности. Солнце клонится к горизонту, играя бликами на тёмных перьях. Иссиня-чёрные крылья расправлены за спиной, слегка подрагивая, пока Сара сдвигает когтем белые песчинки. Кудзё пытается успокоиться. В тишине террасы слышится только шорох листвы. Ветер доносит до тэнгу слабый запах, и все её попытки медитации летят прямиком в разлом под храмом Наруками. "Ненавижу тебя, чёртов о́ни". Скрип половиц за её спиной выдаёт гостя с потрохами. Тяжёлые шаги усердно пытаются скрыть свой вес, и Сара хмыкает про себя, отмечая, что он всё-таки не настолько глуп, каким кажется. А может, попросту боится, а чего именно - никогда ей не скажет. Итто тщетно пытается успокоить сердце - вид тонкой фигуры, освещённой закатом, переворачивает всё внутри и путает мысли. Он подходит ближе, опускается на колени напротив, молча рассматривая едва подрагивающие тёмные ресницы. - Ты прервал мою медитацию. Распахнувшиеся глаза впиваются в него острым взглядом, в котором плещется расплавленный янтарь. Итто молчит, не в силах оторваться, даже когда Сара по-хозяйски обхватывает пальцами его алый рог, притягивая ближе к себе. - Долго ты будешь мешать мне, о́ни? На лице Аратаки появляется улыбка. - У меня кончились задумки, как поддразнить тебя, Кудзё, поэтому в этот раз я пришёл просто так. - Ты никогда не приходишь просто так. Что на этот раз? Обклеил мой дом листовками с рисунками своей идиотской маски? Итто наблюдает за её изгибом губ - среди презрения едва различимо скользит отчаяние. - Ты знаешь, что это не так, маленькая тэнгу. - Не смей меня так называть! - Сара отталкивает его назад, воспаряя в воздух на четырёх крыльях, тут же с шипением падая на дощатый пол. Итто срывается с места, бросаясь к ней, пока тэнгу скрывает себя за жёсткими тёмными перьями. Аратаки не знает, что делать; вынужденный довериться нечеловеческой интуиции, он осторожно касается верхнего крыла. Кудзё содрогается всем телом, закрываясь ещё сильнее, чувствуя, как внезапно алеют её щёки. Генеральша, прошедшая сотни битв, прячется от глупого о́ни, не способного даже выдержать её взгляд. Но Сара знает, что он точно способен достать сквозь рёбра до птичьего сердца, в котором гнездится ненависть напополам с надеждой. Итто не чувствует, что бушует внутри неё, но отлично знает, какие кульбиты вытворяют бабочки - или скорее оникабуто - в его животе. Наверное, о́ни умеют любить - или же он какой-то неправильный о́ни, - но тэнгу остаются для него загадкой, закрываются, как Сара, иссиня-чёрными крыльями. Ему приходится касаться их осторожно, ловя малейшее движение, чтобы попросту не спугнуть её. Перья податливо выгибаются под его пальцами, пока наконец не опускаются на пол, шурша по шершавым доскам. Кудзё не оборачивается, подставляя ему спину, подсознательно (и слишком иррационально) ожидая удара. Итто касается её плеча, проводит ладонью до низа острых лопаток, стараясь не задеть и кончиком когтей, которые он, находясь рядом с Сарой, начинает люто ненавидеть. Тэнгу не двигается с места. О́ни не видно, как до крови впиваются её тёмные когти в ладони, сдерживая хозяйку с огромным трудом. Итто обвивает руками её тонкую талию - осторожно и медленно, совершенно не свойственно такой громоздкой горе мышц, исписанной алыми линиями. Прочесть их сплетение может, наверное, только Кудзё, что когда-то водила по ним пальцами, едва выпуская когти. Итто не стал бы сопротивляться, даже если бы она впилась ими в его плоть. Она выглядит слишком хрупкой, чтобы причинить боль, но он каждый раз удивляется, как в этом тоненьком теле таится такая сила. Она натянута как струна, как тетива её любимого лука, и Аратаки готов поспорить, что она обрамляет наконечники стрел своими опавшими перьями. Сара похожа на сжатую до предела пружину. Она медленно выдыхает, позволяя себе отпустить все мысли, роем кружащиеся в её голове. Она чувствует кожей: Итто делает чуть более глубокий вдох. От неё пахнет перьями и электричеством, и Сара ненавидит этого о́ни за наглость разделять с ней этот запах. Она хочет взбеситься, вырваться, смешать его красные татуировки с кровью, но на это у неё попросту не осталось сил. Сара не отступает на поле боя, но здесь ей остаётся только сдаться. Тэнгу ненавидит себя за то, что ей нравится раз за разом проигрывать этому о́ни. Кудзё не замечает, как во всех жестах Итто скользит неуверенность. Наедине с ней он теряет привычное бахвальство, боясь случайно задеть, а затем потерять. Он знает - ей не нужен такой, как он, но и не нужен никто другой, и Аратаки вопреки своей сущности пытается найти баланс. Это чудовищно сложно, это раздирает его противоречиями изнутри, но ради признания во взгляде янтарных глаз он сделает что угодно. Он готов даже броситься в ноги сёгуну, перед которой так долго хвастался, и заткнуть все насмешки на подступах к горлу - только чтобы Сара не поджимала губы, слыша богохульственное неуважение в адрес своей Архонтши. - Ненавижу тебя, о́ни. Кудзё шепчет едва слышно, но острый слух улавливает ноты печали. Сара снова сдалась. Итто обнимает её чуть крепче, прижимая оголённую спину к груди, и тэнгу, сдерживая волнение, отсчитывает торопливый ритм горячего сердца. Кудзё хочется отдать что-то в ответ, но она не знает, как, и ужасно боится разрушить стены и сбросить над собой контроль. - А я люблю тебя, тэнгу. - Дурак, - Сара наконец опускает голову на его плечо, подгибая крылья, устраиваясь на его коленях, будто взъерошенный птенец. Итто смотрит на неё сверху вниз, замерев, пытаясь запомнить этот миг как сбывшееся чудо. - Не смотри на меня так. - "Не смотри", "не называй", - Аратаки добродушно хмыкает, не расцепляя рук. - Что же мне тогда с тобой делать? Крылья мелко вздрагивают, пока Сара старается скрыть волнение. Итто тут же вскидывает брови - как он мог снова сказать что-то не то? Наверное, правильно она называла его "глупым о́ни"... - Будь здесь. Сара терпит одно поражение за другим, но они не приносят ей горечи. Итто завоёвывает победу за победой, но вместо азарта чувствует непривычную ответственность. Он держит в руках недоверчивую дикую птицу, изо всех сил стараясь не спугнуть её, но, кажется, она сама не хочет улетать. Сара ужасно боится, но воину стыдно бояться, поэтому тэнгу чуть крепче сжимает тёплую ладонь о́ни. Кудзё улыбается уголками губ - так, чтобы никто не видел. Аратаки не видит - он это чувствует. Бросая взгляд на взошедшую в окне луну, Итто улыбается тоже - кажется, его полная недоразумений жизнь наконец приходит к чему-то большему.