Кровоцвет

Кровоцвет распускается утром. Медленно расправляет лепестки, высвобождая белеющую сердцевину. Тычинки тянутся к рассветным лучам, и бутон раскрывается целиком, подставляя всего себя бледному солнцу. Кровоцвет растёт на полях сражений. Он пускает корни в землю, усеянную телами поверженных, превращая буйство смерти в сладковатый запах с нотами железа. Сорвёшь один - и с каждым вдохом где-то глубоко внутри прорастут фантомы ярости и скорби. Кровоцвет смотрится так подходяще в изящных женских пальцах. Багровый сок из надломленного стебля капает на кожу, стекает на тёмные рукава. Сёгун смотрит совершенно равнодушно, пока уголки её губ не дрогнут в горьком подобии улыбки. Перед её глазами алеют уже не тонкие лепестки, а лёгкая ткань, темнеющая от крови. Её руки тщетно пытаются удержать хрупкую душу в раненом теле. По коже стекает чужая кровь. Эи уносит цветок с собой. Расправляет лепестки, вкладывает в ненужную книгу - страницы тут же пропитываются красным. Всё, что она хочет - не позволить себе забыть. Сара наблюдает молча. Сёгун выходит на поле боя безоружной, стоя среди обломков копий и стрел. Она скользит безучастным взглядом по кромке воды, цепляясь только за алые бутоны. Кудзё никак не может понять, какие цветы нужны её Сёгуну. Райдэн медленно идёт между ними, срывает один, ничем не примечательный, и долго всматривается в лепестки. Окутывающая их тишина нарушается только шумом волн и трепетом изорванных знамён. Сара стоит в стороне, пока её Сёгун не вернётся. Проводив её до самого Тенсюкаку, она торопливо, украдкой возвращается обратно. Кровоцветы раскрывают свои бутоны до конца, и Кудзё проводит над ними рукой - не иначе как что-то внутри отзовётся колким электричеством. Цветы рушат её надежды, молча поворачиваясь к солнцу. Сара всматривается в лепестки, безуспешно пытаясь отличить один бутон от другого, а затем набирает целую охапку. Сок заливает её рукава и ладони, и кажется, будто у Кудзё руки по локоть в крови - как, думается ей, и есть на самом деле. Она раскладывает на столе цветы, отбирает лучшие из лучших и прибавляет к тем, что уже растут под окном. Сара знает, что на обычной земле кровоцветы постепенно бледнеют. Сара знает - чтобы это исправить, нужна чья-то кровь. Солдаты клянут её на чём свет стоит, доставляя всех пленников Сангономии живыми. Кудзё не обращает на них внимания - только покрепче запирает двери, под покровом сумерек умывая руки в камере допросов. Пленники запуганно молчат, а солдаты не задают вопросов, зачем тэнгу забирает человеческую кровь. Бутоны под окном наливаются красным, чуть более тусклым, чем там, на полях, и Кудзё приходится снова и снова биться в закрытую дверь, пытаясь всё выяснить самостоятельно. Она ищет цветы, срезает стебли, отбирает лучшие, меняет полив. Ищет, срезает, отбирает, меняет. Все кровоцветы кажутся похожими один на другой, пока Сара случайно не режется об острое лезвие ножа. Капли крови падают в рыхлую землю, и Кудзё, перематывая ладонь, машинально отмечает орошённый цветок. Кровоцвет распускается утром. Ярко-алый, раскрывшийся раньше других, получивший холодную ласку первых рассветных лучей. Сара не верит глазам; всё, что было необходимо - её собственная кровь. Она мотает головой, споря с самой собой - неважно, чья это жертва, человека, тэнгу, о́ни, - Сёгун видела в них что-то ещё. Лучше сказать - чувствовала. Сара продолжает поиски. Держать тетиву обмотанной бинтами рукой не так удобно, но это её не останавливает. Под окном рассыпан десяток алых кровоцветов. В предрассветных сумерках Сара срезает каждый из них и, отсчитывая ступеньки, поднимается в Тенсюкаку. Кровоцвет распускается утром. В тишине раздаются шаги, и женские пальцы касаются лепестков. Эи стоит у окна, чувствуя, как сильно за спиной резонирует чужое электро. - Я принесла вам лучшие кровоцветы, что смогла найти, мой Сёгун. Обмотанная рука саднит, но Сара намерена держаться своей легенды. Никто не узнает о том, чья кровь проливалась на эти цветы. - Я не знаю, как вы чувствуете нужные. Прошу, - голос предательски ломается, - скажите мне, на правильном ли я пути, и я принесу вам столько цветов, сколько вы прикажете. Эи оборачивается медленно, не поднимая взгляд. Ладонь скользит по цветам, задевая мокрые стебли. Сара затаивает дыхание, замирает на месте - она никогда не верила, что увидит её улыбку. Изгиб её губ, словно сама суть кровоцвета, полон щемящей скорби. - Самые яркие цветы, - шепчет Эи, - прорастают от крови тех, за кого готовы отдать жизнь и кого смертельно боятся потерять. Она поднимает взгляд, скользит им по бинтам, оплетающим руку Кудзё. Сара едва не дрожит - вина, осознание, надежда и страх смешиваются внутри во что-то большее. Её Сёгуна нельзя обмануть. - Я чувствую это, потому что потеряла сестру, - Эи делает шаг вперёд, - потеряла друзей, - ещё один шаг, - убила их, обращённых в чудовищ, собственными руками. Кудзё перехватывает чужой взгляд. В лиловых глазах отражается давнее горе, и, кажется, она на миг чувствует эту боль. - Кровоцветы - напоминание в преддверии моей Вечности. Я больше не собираюсь кого-то терять. - Я буду с вами всегда, до самой своей смерти, - восклицает Сара с решимостью, тут же отшатываясь назад, испугавшись своих же слов. Кто она для Сёгуна? Любой генерал заменит её, павшую в бою, и о тэнгу вспомнят лишь пару раз за праздным разговором. Сара ждёт неотвратимого, кары за собственную дерзость, но за этим не следует ничего. Она поднимает голову; Райдэн стоит напротив, пока утреннее солнце нимбом очерчивает её силуэт. - Я знаю. Эи улыбается снова, и во взгляде лиловых глаз Сара видит проблеск надежды. - Я буду ждать тебя в Вечности, Кудзё Сара. Я буду ждать.