Равнодушие

Зимний вечер. Вокруг кромешная темнота. По дороге, не освещённой от слова совсем, идёт молодой парень и часто затягивается сигаретой. Он пытался бросить курить, но все попытки были тщетны. Шмыгает носом, шоркает кроссовками па асфальту, усыпанным снегом, иногда, если попадается камень, пинает его. У него нет настроения. Он только что поссорился с девушкой, а домой идти не хочется. Там он один, а одиночество — его небольшой страх. Осталось лишь одно: позвонить кому-нибудь из знакомых. — Дим, привет. — лучший друг с детства. — Привет, что с голосом? Что случилось? — С Ирой поругался жойско. — пауза и тишина. Оба распутывают мысли. — Можно к тебе зайти? — Блин, Шаст, прости, я с Катей на банкете. Её пригласили, а она зачем-то меня потащила. — Ладно, ничего страшного. Он сбросил трубку через минуту, обсудив с другом планы его жены на выходные, в которых присутствует пункт «накормить и развеселить Шастуна». — Сергуль, привет. — друг со школы, а после и однокурсник. — Дарова. Как жизнь, что без настроения? — С Ирой поругался. — машинально. — Нихера ты. Не буду спрашивать из-за чего, понимаю, тяжело. — Слушай, можно к тебе зайти? — Блин, Тох, я не дома. Приду только часов в двенадцать, а время десять. — Блять, ладно. — Приходи завтра если вообще херово будет.  — Лаадно, спасибо тебе. — Ага, давай, пока. Дальше в телефонной книге шла Суркова. Нет, только не ей. Она подруга Иры, поэтому тоже поругаются. Тогда Стас. Знакомый со школы, а теперь коллега. — Привет, Стасян. Как жизнь? — Привет, херово. — голос какой-то подавленый. — Что случилось? — Да ничего, просто с Ирой поругался. Думал к тебе зайти, но слышу у тебя тоже не очень дела. — С Дариной готовили сына к утреннику и тоже поссорились. То ей что-то не нравится, то мне, то сын капризничает. — Понятненько. Ну ладно, разбирайтесь там. — Угу, пока. Блять. Ему некуда идти. Парень сел на какую-то заснеженную скамейку рядом с каким-то подъездом. Сам не понял куда забрёл, ведь сквозь слёзы дорогу было больно не разберёшь. — Шастун, ты? — за спиной послышался до боли знакомый голос, от которого сердце пропустило удар. Он повернулся в пол оборота, к подходящему мужчине, внимательно наблюдая за ним. Тот, дойдя до скамейки, встал напротив Шастуна. — И тебе привет. — Какими судьбами? Пришёл прощения просить? — Ага, конечно, размечтался. — он включил телефон, чтобы открыть карты. — Блять, я не думал, что сюда приду. — Ты плакал? — мужчина заметил дорожки от слёз, только когда мягкий свет экрана осветил милое личико. — С чего ты взял? — твёрдый тон, за которым скрывается ребёнок после того, как у него отобрали игрушку: обиженный и грустный. — Я же тебя знаю. Чего комедию ломаешь? Антон на это лишь шмыгнул носом и вытер щёки рукавом куртки. Руки ужасно замёрзли, потому что у него нет перчаток, а на голове, в добавок ко всему, лишь капюшон. — Шастун, ты чего опять разганишался? — мужчина дотронулся до рук парня, а затем до носа, чтобы понять на сколько он замёрз. — Без шапки, да наверно ещё в кроссовках! — Хер ли учишь меня? То время уже прошло, я теперь работаю и живу… один как хочу. И вообще отстань. — почему он не упомянул свою девушку, он сам не понял. Собеседник ухмыльнулся, но как-то по-доброму. — Давай ко мне, я тебя согрею, потом на такси доедешь до дома. Машина у меня в ремонте. — Нет! Я к себе пойду. — Антон намеренно соскочил со скамейки, но не успел сделать пару шагов, как его схватили за руку. — Отпусти! — не поворачиваясь сказал он. — Ну уж нет. Я не хочу, чтобы ты замёрз, а потом лежал дома и умирал от температуры, хотя я уверен, что так и будет. — Отпусти меня. Я не хочу идти к тебе. — отчеканил парень каждое слово. — У тебя нет выбора. — мужчина направился к двери подъезда, потянув того за руку. — Я тебя сейчас силком затащу. — Арс, отпусти! — у парня истерика. Он не хочет возвращаться к тому, кто сделал больно. Да, давно, но эта боль запомнилась на всю жизнь. — Антон, прошу тебя, хотя бы на час. Шаст сдался. Они зашли в подъезд, а после в нужную квартиру. Зайдя в неё, в нос Шаста ударил до спазма в груди знакомый запах кофе, любимого одеколона Арса и… — Ты что куришь? — первое, что пришло в светлую голову Антона. — Редко. — видно сильно его жизнь потрепала. В квартире так же уютно и светло, такая же просторная кухня, милые комнаты и зал. Всё так же. Поменялся лишь её хозяин, при этом не только внешне. Антону наконец удалось рассмотреть лицо своей бывшей любви: уставшие глаза с синяками под ними, сухие губы, впалые щёки, заросшие бородой. На голове гнездо, но оно ему шло. Такой уютный и… родной. — Чай или… какао? — он помнит. У Антона разлилось тепло в груди. — Сам знаешь. — еле сдерживая улыбку, ответил тот. Арсений принялся разогревать какао, в то время как Шаст обходил комнату, в которой жил, делал уроки и просто чувствовал себя любимым. В шкафу до сих пор лежат его штаны и худи, а футболку носит сейчас Арс. Так мило, но больно и обидно. — Тоша, садись. — сердце Антона решило остановиться на доли секунды. — Не называй меня так. — заходя и садясь за стол, ответил он грубым тоном. От напитка исходил пар и вкусный запах. Первый глоток и внутри всë обожгло, но этот жар был приятным. — Ладно, прости. — пауза, пока оба делают глоток: Арсений чая, а Антон какао. — Прости за всё, я мудак. Я не хотел тебя обидеть и не думал, что так вывернется. Серьзно, у нас ничего не было. — Арс, хватит. — он опустил голову и мужчина рассматривал макушку парня. — Я тебе уже не поверю и не стоит тут стараться. Я тебе благодарен за всё, что было и за то что сейчас приютил меня, но хватит оправдываться. Мне и так проблем хватает. — Если хочешь, то можешь рассказать. — надежда умирает последней. Доверие парня — главное, что потерял Арс, поэтому он даже не надеялся на рассказ о произошедшем Тоша поднял голову и заглянул в эти грустные голубые глаза, которые уже не светились так, как раньше. Двоим неловко. — Поругался с одним… важным в моей жизни человеком. — была не была. Довериться ему ещë раз — не самая хорошая идея, но пути назад нет. Ну и ещё: что бы не поебать мозги виновнику ещё больше подавленного настроения? Антон заметил, что умолчал имя девушки, которую любил, потому что снова попал в эту квартиру. Тут его осенило. Чувства снова начали накаляться. Эта мысль напугала парня, от чего он поднял голову и начал просто смотреть в глаза Арсу. — Оу, это серьёзно. — голос мужчины прогремел неожиданно, словно гром, но он был тише летнего вечернего ветерка. Антон очнулся и снова уткнулся в кружку, рассматривая напиток. — Она мне возможно изменила с кем-то. — тут его понесло. Хочется излить душу кому-нибудь. Арс — подходящий слушатель. Тем более сам напросился. — Она очень изменилась за последнюю неделю, а вчера вовсе не пришла домой. Сегодня же я уловил запах каких-то духов, которых у нас дома нет. И тут до меня дошло. — Хм, знакомая история. — Арсений тоже опустил голову и потёр нос. Было чувство, что он сейчас заплачет, но этого не произошло. — Да, я тогда был у подруги. — у Антона что-то ёкнуло в груди. Он понял, про что идёт речь. — Мы с ней хорошенько напились и легли спать в два ночи. Поэтому от меня пахло её духами. Я у неё принял душ и поехал на работу. А ты меня даже слушать не стал. Шасту стало стыдно. Он зашмыгал и сделал глоток холодного, как его душа, какао, чтобы растворить, подступивший к горлу, ком. — Прости. Я тогда реально испугался, поэтому начал истерить, а потом всё пошло своим путём. — он очень любит разговоры по душам, а сейчас — самое время. — Я в тот день с мамой поссорился, потому что она узнала, что я не с девушкой. Кстати это стало ещё одной причиной уйти. — А ещё меня обвинял. Чудо ты моё кудрявое. — так Арс называл Тошу когда тот немного провинился. Но сейчас он провалился с треском, поэтому посчитал, что не заслуживает таких слов. — Нет, я виноват перед тобой, а значит перед девушкой… — замялся. Боится слова «бывшая». — Бывшей девушкой. Может она просто тусила у Окси или зашла к брату. Хотя Оксана вчера уезжала на целый день, а брат в другом городе. Блять! Настала тишина. Оба не знали, что сказать. Арсений боится признаться, что всё ещё любит этого парнишку, а Антону просто стыдно это признавать. — Может ещё какао? — единственное, что смог сказать Попов, перед тем, как Шастун встал и направился в прихожую. — Ту куда? — Домой. — коротко и по делу. Точно заледенел. — Спать хочу. — Останься ещё на чуток. — Арсу стало стыдно, за свой умоляющий голос и мокрые глаза. — Нет. Если так хочешь побыть со мной, то проводи меня до дома. — Мы знакомы до истомы. — в голосе слышна надежда. — Комом в горле застрянут… День был слишком натянут. Антон вышел из квартиры и заплакал. Всё ещё любит, но пытается быть равнодушным.