Прелюдия

Дима стоял за кулисами с закрытыми глазами, про себя медленно считая до пяти. В груди — классическое волнение, неизменное, как и перед любым концертом. А под веками — картинки, образы, словно то, что было этой ночью, произошло всего считанные секунды назад. В воспоминаниях Димы всё было так свежо и ярко, что он невольно начинал дышать глубже и медленнее, чтобы как-то привести себя в чувство. — Арс… — Дима шипит Арсению на ухо, когда тот больно прикусывает его за плечо. Дима не против, но чужое имя само срывается с губ, когда он осознаёт, что Арсений, такой желанный, такой нетерпеливый — сейчас находится близко-близко, сгорая от собственного вожделения. Арсений молча улыбается Диме в плечо, коротко целуя в то же место. Он в этот момент уже самыми кончиками пальцев оглаживает спину Арса под футболкой, несильно надавливая, чтобы притянуть поближе к себе. Диме уже не терпится переместиться на постель, и Арсений более, чем разделяет это желание, и им даже не нужны слова, чтобы понять это. Раз. Дима открыл глаза и сделал несколько шагов вперёд, сосредоточенно потирая руки. Два. Свет в зале погас. Стас вышел на сцену, чтобы сказать вступительную речь и вернуться обратно за кулисы. Три. Заиграла музыка. Стас вернулся на сцену, официально начиная концерт. Четыре. Арс выбежал из-за кулис под бурные аплодисменты, быстро занимая своё место. Пять… Услышав своё имя, Дима вышел на сцену и сразу увидел, что Арс подзывает, манит к себе. Маршрут был перестроен мгновенно: Дима отбил Арсению кулачок, обменявшись с ним короткими взглядами, и сел на свой пуфик. Только теперь волнение наконец ушло. Дима смог расслабиться, занимая удобную для него позу: ноги вытянуты, руки сложены на коленках. Видя зал, Дима чувствовал себя увереннее. Начать решили с Вечеринки. Дима, чувствуя свою роль — умственно усталого Шерлока Холмса — на всех уровнях, отошёл в сторону, примерно прикидывая, как он будет это изображать. Хотя усталость ему было изображать не нужно… — Дима, Дима, Димка, — горячо шепчет Арсений, мягко выцеловывая чужую грудь. От него пахнет какими-то цветами, которые были в составе гостиничного шампуня, и Диме кажется, что он запомнит этот запах навсегда. И будет чувствовать его во снах. Он зарывается ладонью в тёмные волосы и осторожно тянет вверх, чтобы пересечься с голубыми глазами. Но вместо этого он видит лишь два тёмных омута: настолько у Арсения расширены зрачки от возбуждения. Он смотрит прямо, и Дима буквально видит, что в мыслях тот уже успел кончить трижды. — Арс, ты такой… — он закрывает глаза, откидывая голову назад с тихим мычанием. Дима приподнимает бёдра, лёгким движением притираясь пахом о пах через ткань джинс, и слышит чужое рычание. Арсений ненавидит ждать. Дима обожает дразнить его. — Какой? Скажи, давай, — просит Арс, с нетерпеливым выдохом целуя его под ухом. В полной тишине квартиры слышится лишь шорох простыни, тяжёлое дыхание двух человек и короткие звуки поцелуев. — Пиздатый, Арс, — отвечает Дима, коротко улыбаясь. Арсений тоже улыбается, целуя его уже в уголок губ. — Всё, мы готовы, — подытожил Стас, выводя Диму из секундной задумчивости. Он даже вздрогнул, словно его только что разбудили, и почувствовал лёгкий укол совести от того, что в такой важный момент думает совсем не о том, о чём нужно. Так, всё. Концерт и только концерт. — Арсений, снимай наушники, — Стас жестами маякнул Арсу, и Дима отошёл к кулисам, прищёлкнув пальцами, чтобы сосредоточиться. Арсений вышел на центр сцены и в своей стандартной манере начал пританцовывать под вступительную музыку. Дима подумал о том, что Арс двигается просто шикарно. Возможно, он не был создан для кино, но на сцене точно был как рыба в воде. В Арсении прекрасным образом сочетались пластика и чувство ритма, из-за чего почти любые его действия под музыку были красивыми и точными. Дима подавил ухмылку и мотнул головой. Хва-тит. — Ха, Димка Позов мне прислал дикпик, — расслабленно выдал Арсений, и в этот момент у Димы в груди что-то, провалившись, ёкнуло. Дима сверху. Он с замиранием сердца слушает тяжёлое, быстрое дыхание Арса, наблюдает за тем, как вздымается его грудная клетка, как пальцы трепетно сжимают простыни по бокам. Дима медленно проводит руками по его торсу, вычерчивая какие-то линии, с обожанием смотря на то, как по коже Арсения пробегают мурашки. — Я хочу сфотографировать тебя таким, — вдруг выдаёт он, заставляя Диму посмотреть чуть выше, на его лицо. Оказалось, всё это время Арс не сводил с него взгляда, словно изучая каждую черту заново. — Ты что, дурак? — Дима нежно фыркает, игриво щипая за бок. — А что? — Арсений перехватывает его руку и подносит к губам, выцеловывая пальцы. — Никаких красивых фоток от тебя не дождёшься, об интимных я вообще молчу, должен же у меня быть какой-то эксклюзив? — Арс, тебе сколько лет? — Дима едва держится, чтобы не двинуть ладонью, не коснуться пальцами чужого языка, потому что по всему телу от кончиков пальцев проходят молнии, стягиваясь в низу живота тугим узлом. — А тебе как больше нравится: постарше или помладше? — хитро улыбается Арсений, съезжая с темы. Дима сам не заметил, как сжал края футболки, когда у него в голове образами, звуками, запахами проносился этот разговор. Ведь всегда знал, что не к добру это, когда Арсений просто так закрывает какую-то тему… Кажется, этот концерт для Димы будет сложным. Он коротко улыбнулся, качнув головой. Арсений всегда ставил свои правила, и всё, что оставалось Диме, — язвительно шутить. — Если ему прислали дикпик, — хмыкнул он, смотря на Стаса, но точно зная, что Арс в курсе: он обращается к нему и только к нему, — то чистой кровати у него, скорее всего, нет. Дима тихо мычит, толкаясь бёдрами так, чтобы снова потереться о пах Арсения через джинсы, на этот раз увереннее, плавнее. Арс не удерживается и коротко стонет, слегка прогибаясь в спине. Облизнувшись, Дима, перенимая чужое нетерпение, тянется к молнии на чужих джинсах и расстёгивает её, торопясь оставить Арса в одних боксерах. Разобравшись со штанами, Дима накрывает член Арсения ладонью, с удовлетворённой улыбкой слыша прерывистый выдох. Он дразнится, массирует через ткань плавно, медленно, слегка подрагивающими пальцами, в подушечках которых покалывает от желания. Арсений поджимает губы, крутит головой, мычит, стонет, толкается бёдрами, без слов прося Диму быть резче, увереннее. Дима игнорирует, доводя его до точки кипения, когда терпеть уже просто невыносимо. Арс почти рычит, резко надавливая Диме на плечо, чтобы опрокинуть его на спину. — Заманал, — выдыхает он, резко и без особых церемоний раздевая Диму до конца, оглаживая всё тело, легко царапая бока и бёдра. Дима улыбается, вторя его движениям. Дима обожает, когда Арсений такой. — Я отомщу тебе за эти твои прелюдии. — Страшно, не могу, — иронично шепчет Дима, когда Арс опускается ниже, чтобы поцеловать внутреннюю сторону бёдер. Диме кажется, что Арсений отомстил ему этой ночью сполна. — Вот ты открываешь телефон, — сказал Дима, выставляя вперёд ладонь, имитирующую телефон, — а там дикпик. — Сразу на заставке, — Арсений улыбается почти хищно, ловя взгляд Димы. Он смотрит с вызовом, всем своим видом говоря, что вот она: его месть, поданная не просто холодной, а ледяной, словно её только что выбили из айсбергов этих голубых глаз. Дима протормозил несколько секунд, прежде чем отвести взгляд и засмеяться, игнорируя, как внутри всё предательски сжалось. За эти несколько секунд Арсений взглядом успел воспроизвести всю прошедшую ночь.

* * *

       Арсений сосредоточенно снимал на видео подаренную ему игрушку-голубя, чтобы выложить на свой канал. На его лице была такая серьёзность, что Серёжа не удержался пошутить на эту тему. Арс проигнорировал, быстро строча сопроводительный текст.        — А где Поз? — спросил Антон, смотря на отложенные для Димы нераспакованные подарки.        Стас быстро окинул взглядом комнату и пожал плечами.        — Может, кружок для своего канала записывает.        Телефон Арса завибрировал, а в верхней части экрана всплыло уведомление. Он раскрыл входящее сообщение, и на его лице расцвела улыбка, мигом сменяя всю ту серьёзность, что была до этого. Он откинулся на спинку стула, блокируя телефон.        — Чего ты такой довольный? — Серёжа снова обратил внимание на его эмоции.        Дверь гримёрки открылась, и в помещение зашёл невозмутимый Дима, направляясь к своей кучке подарков.        — Люблю побеждать, — чуть ли не промурчал Арсений, подмигивая Серёже. Тот приподнял бровь, но решил ничего не уточнять: себе дороже.        Поймав взгляд Димы, Арсений послал ему простой воздушный поцелуй одними губами, нагло улыбаясь.        А Дима подумал, что такого эмоционального концерта у него не было никогда.        Возможно, он даже захочет это повторить…