vindicta libertatis

Солнечный луч робко скользил по столу. Тронув стопку документов, он перешёл к баночке чернил, а затем - к перу, лежащему на бумаге. Двинувшись дальше, луч наткнулся на светлые волосы, в беспорядке покоящиеся на синей мантии. Поиграв золотом на кайме воротника, солнце аккуратно перешло на спокойное бледное лицо. Девушка нахмурилась, в полудрёме пытаясь понять, что именно её разбудило. Солнце настойчиво не хотело уходить, и Джинн пришлось наконец открыть глаза. За окном брезжил рассвет, а перед ней лежал испачканный пером лист бумаги, на который она чудом не опрокинула чернильницу. Клякса на листе была похожа на четыре сросшихся лепестка с неровными краями. Джинн смяла бумагу в руках, бросив её в урну. Поправив сбившийся хвост, она, всё ещё неимоверно сонная, поднялась и подошла к окну. Утренняя свежесть ворвалась в кабинет вместе со скрипом старых створок; глубоко вдохнув, магистр устало улыбнулась. Мондштадт, распластавшийся под окнами штаба Ордо Фавониус, ещё спал. Пара человек сновала у лавки с продуктами, а по террасе прошёлся одинокий агент Фатуи. Джинн нахмурилась. Их дипломатический статус не позволял ей в полной мере развернуть шпионаж, поэтому она довольствовалась крохами сведений, полученных от своих наблюдателей. Фатуи вели себя на удивление спокойно, то ли сворачивая свою деятельность, то ли готовясь к чему-то большему. Как Джинн ни старалась, её интуиция всегда склонялась ко второму варианту. По террасе под окнами прошёл отряд Ордо Фавониус. Джинн машинально пересчитала их - все шесть человек из ежедневного патруля были на месте. Где-то там, впереди, должен был вышагивать Кэйа, но, судя по всему, вчерашняя ночь в "Доле Ангелов" оказалась для него слишком весёлой. - Доброе утречко, магистр Джинн! В кабинет бесшумно впорхнул Кэйа. Послав кому-то за дверью воздушный поцелуй, он поправил меховой воротник и облокотился о косяк. - А вы знали, что двухчасовой сон плохо сказывается на здоровье? - Доброе утро, Кэйа, - Джинн улыбнулась, принимая от капитана стопку бумаг. - К сожалению, большего я себе позволить не могу. Как обстановка? - Хиличурлы опять пытались поджечь лес, но полевой отряд это пресёк, однако теперь мой воротник, к сожалению, пахнет гарью, - Кэйа смахнул с белого меха невидимые пылинки. - В западной стене выпадают камни, в эту дыру может пролезть даже самый толстый слайм. Фатуи затихли по сравнению с прошлой неделей, ощущение, будто закрывают лавочку. На сегодняшнее утро всё. - Приставь к ним ещё кого-нибудь. - Но магистр Джинн, - капитан развёл руками, - за ними и так следят четыре человека. Моя интуиция говорит мне, что всё в порядке. Я бы погадал, подбросив монетку, но сегодня я на мели. Гуннхильдр вздохнула, прижимая к себе документы. - Хорошо, давай подождём. Спасибо за отчёт. - Всегда к вашим услугам, - улыбнувшись, Кэйа развернулся на каблуках, исчезая за дверью столь же бесшумно, как и появился пару минут назад. Джинн задумчиво проводила его взглядом и положила бумаги на стол. Принявшись распределять отчёты - стопка для разведки, для обороны, поставок, ремонтов, - она почти потеряла счёт времени. Наконец отложив последний лист, Джинн вздохнула с облегчением. До её слуха тут же донёсся странный звук - будто рядом кто-то чеканил шаг, многократно умноженный эхом. Магистр помотала головой, пытаясь отогнать шум, спровоцированный усталостью, но тот не пропадал, а лишь становился всё ближе, пока наконец резко не замолк. Смутная догадка мелькнула в сознании Джинн, заставив её вздрогнуть. Она бросилась к открытому окну. Кэйа стоял, обнажив меч. Твёрдые камни мостовой, казалось, не давали ногам никакой опоры. Капитан вскинул руку - и патрульный отряд за его спиной приготовился к бою. - Только через мой очаровательный труп, - донеслось до Джинн. Из холодного оцепенения её вывел первый звон стали. Выхватывая меч из ножен, магистр метнулась к дверям. Звуки бойни приближались с каждым шагом; в пару секунд преодолев расстояние до ворот, Джин рванула створку на себя и тут же отлетела назад. Проскользив по плитке половину коридора, она едва не выпустила меч из рук. Рядом с глухим звуком приземлилось что-то тяжёлое; обернувшись, Джинн увидела белый меховой воротник, перепачканный кровью. - Я надеялась на более... гуманное решение проблемы. Вскочив на ноги, выставляя меч перед собой, Джинн перевела взгляд на двери штаба. Утреннее солнце казалось нимбом за тёмной фигурой в платье и меховой мантии. - В вас нет ни капли гуманности и чести, - прошипела Джинн, делая пару шагов вперёд, загораживая собой лежащего Кэйа. Фигура издала тихий смешок. - Вы не оставили нам другого выхода, - каблуки гулко цокали по плитке коридора. - Однако у тебя, Гуннхильдр, есть выбор - больше не проливать кровь твоего Ордена - всё равно эти щенки ни на что не способны - или бессмысленно отдать свою жизнь. Джинн пристально смотрела в льдистые глаза Синьоры, за спиной которой собрался целый отряд Фатуи. - Вот почему вы затихли. Готовились захватить нас исподтишка? Ударить в спину? - Я политик, милая, - Синьора остановилась в нескольких метрах от Джинн, одарив её усмешкой. - Если ты не умеешь хитрить и играть на слабостях соперника, тебе лучше остаться в рядах, - она кивнула в сторону Кэйа, - такого сброда. Магистр почти физически чувствовала, как воздух наполняется острыми иголками мороза. - Твой выбор, Гуннхильдр. Джинн лишь крепче сжала рукоять меча. - За Мондштадт, как и всегда. Синьора молча взмахнула рукой, и над её головой одна за одной появились льдины. Сорвавшись с места, глыбы устремились к Джинн. Отбивая атаку за атакой, двигаясь с немыслимой скоростью, магистр разбивала лёд напополам, ощущая, как осколки покрывают кожу снежной пылью. Ещё один удар, следущий - шаг за шагом она прорывалась ближе к Синьоре, пока стальное лезвие не зазвенело о щит. - Ты неплохо сражаешься, - Леди насмешливо смотрела на неё сквозь ледяную стену. - Сколько атак ты отразила? - Одиннадцать, - выдохнула та. Синьора наклонилась ближе, растягивая губы в довольной улыбке. - Льдин было двенадцать. Что-то со свистом пронеслось за спиной, и затылок Джинн мгновенно пронзила боль. Всё вокруг потемнело, взгляд заволокла мутная пелена, и девушка, теряя сознание, рухнула на колени перед Предвестницей. - Ты сделала неверный выбор, - вкрадчиво произнёс женский голос, и Джинн окончательно провалилась в темноту. Первое, что ощутила магистр, приходя в себя - ноющая головная боль. Затем был холод, за ним - тяжесть своих же доспехов. Она попыталась поднять руки, но что-то крепко держало их на подлокотниках кресла. Джинн сфокусировала взгляд; перед ней ютился клочок ковра, а всё пространство слева занимал стол. Она осознала: это был старый кабинет на самом верхнем этаже штаба. Краем глаза уловив движение рядом, Джинн аккуратно повернула голову вбок. - Я была уверена, что ты очнёшься раньше. Неужели мой самый простой удар так тебя подкосил? Джинн медленно сжала пальцы в кулаки, заставляя себя молчать. Холодный металл перчаток впивался в кожу, отвлекая от остальной боли. - И горожане называют это действующим магистром? - с насмешкой проговорила Синьора, лениво перебирая бумаги на столе. - С кем ты вообще способна справиться? С парой идиотов-хиличурлов? Ответа не последовало. - Пользуешься правом хранить молчание? - Синьора обогнула стол, остановившись напротив Джинн. - Но я ведь знаю: тебе наверняка хочется задать вопрос, что случилось с твоими друзьями. Например, с тем капитаном, за чей воротник из искусственного меха в Снежной не дали бы и одной моры. Ах да, может, тебя интересует та бедная малышка в красном? Верёвки врезались в руки, заскрипев от резкого рывка. - Если ты хоть пальцем тронула Кли... - Ты считаешь меня детоубийцей? - Синьора цокнула языком, сводя брови в притворном разочаровании. Джинн буравила её взглядом - имей она благословение Пиро Архонта, давно бы подожгла её волосы. - Я бы не удивилась. - Не стоит меня демонизировать, Гуннхильдр, - Синьора повернулась к магистру спиной. - Я несу истину, а тех, кто мешает ей, я стараюсь аккуратно убрать с пути. Ты знаешь, я могла бы убить тебя, но, как видишь, ты всё ещё с нами. - Какой неожиданно щедрый жест. Предвестница тихо рассмеялась. - Не думала, что ты так же остра на язык, как и Альберих. Знаешь, что делают с гнусными языками в Фонтейне? - Синьора бросила на Джинн взгляд сквозь чёрный мех мантии. - В этой стране справедливости их отрезают и выдают на память в коробочке, обитой бархатом. Мне нравится такая справедливость. - Делай что хочешь, - внутри Джинн клокотала настоящая буря. - Но Мондштадт не будет твоим, пока жива я и Ордо Фавониус. Синьора шагнула ближе, наклоняясь на уровень пленницы. Мантия задела руку, и даже сквозь доспех магистр почувствовала жгучий холод. Синьора улыбалась. - Твой драгоценный Мондштадт, за который ты клялась бороться, пал передо мной. Ты не справилась, Джинн. Ты ничтожество, занявшее место, не принадлежащее тебе. Сегодня его займу я, бросив твой город к ногам Царицы. А тебе, Гуннхильдр, - Синьора приподняла подбородок Джинн, заставляя её смотреть ей в глаза, - тебе не помогут ни Рагнвиндр, ни Альберих, ни Лоуренс. Никто не придёт спасти маленькую жалкую девчонку, которая не сумела исполнить свой долг. Джинн стиснула зубы, из последних сил подавляя рвущиеся наружу эмоции. - Плачь, Гуннхильдр, плачь, - Синьора отдёрнула руку, поднимаясь в полный рост. - Это всё, на что ты теперь способна. Джинн почти физически ощущала в воздухе чужое превосходство. Её пылающей ненавистью, казалось, можно было зажечь второй Глаз бога. Перед ней маячила издёвкой усмешка тёмных губ, до краёв переполняя её отчаянием. Джинн думала о Кли, о Барбаре, которая наверняка ещё не знает, что произошло в городе. Кэйа, возможно, уже мёртв, как и остальные рыцари, а Дилюк, несомненно, ворвётся в город и унесёт половину Фатуи с собой в могилу. Чувство потери пронзало насквозь, вместе с болью и гневом превращаясь в адскую смесь. Глаза заволокло пеленой, воздух задрожал, взревел вокруг взявшийся из ниоткуда ветер. Синьора отшатнулась, закрывая лицо руками. В её мантии и волосах путались, ломались и звенели стеклянные иглы одуванчиков. Их острые края разрезали верёвки, иссекая доспехи и окровавленную ткань. Синьора лихорадочно бросила об пол льдину, образуя щит, с неподдельным испугом наблюдая, как к ней медленным шагом приближается Джинн. - Et etiam si in tenebris noctis, - её голос, казалось, звучал в самом ветре, - despondency timore et conteram in animarum... Одуванчики яростно бились о морозную стену, стекло скрежетало, смешиваясь с гулом ветра и звенящим голосом. - Nos nutrire spes in calida corda. Джинн вскинула руку. На кончиках пальцев сияли бирюзовым потоки вихря. Воздух дрожал, дрожали стены замка, щит шёл трещинами, пока в самом центре комнаты неистово ревел ураган. Оконные рамы с треском вылетели наружу, разбив витражи; цветные осколки врезались в камни, выламывая их из стен. Ветер пробрался сквозь щит, рассыпав его в снежную пыль. Оставшись без защиты, Синьора отступила назад, закрываясь от вихря. Шаг, ещё один - и она натолкнулась на холодную стену. - Это был неверный выбор, - прошептала Гуннхильдр и сделала резкий выпад вперёд. Все ветра, бушевавшие в комнате, разом устремились за ней, сливаясь с отчаянным воплем и грохотом падающих камней. Полный боли крик вывел Джинн из транса. Спавшая с глаз пелена открыла перед ней усеянную осколками комнату, снесённую стену и алую кровь на камнях. Аккуратно подойдя к краю дыры, магистр наклонилась вниз. На разбитой мостовой, в окружении обломков крепостных камней, лежала Синьора. Присмотревшись, Джинн коротко ахнула, отшатнувшись от проёма. Ужасающий вид врезался в её память: одна из острых пик ограды вокруг замка пробила насквозь грудную клетку Предвестницы. Гуннхильдр без сил оперлась об остатки стены. Руки дрожали. Сквозь гул в голове она слышала лязг металла и быстрый топот шагов. Магистр слабо улыбнулась, завидев внизу отблески пламени и электричества - кажется, Дилюк и Лиза отбивали штаб у Фатуи. Позади скрипнула дверь. Джинн обернулась; в проёме, поддерживая окровавленную руку, стоял Кэйа. - Вы же не думали, что мы не справимся? - прохрипел капитан, улыбаясь. - Все живы, магистр Джинн. Кроме моего отряда, павшего за город, все живы. Магистр медленно кивнула, вдруг тихо рассмеявшись. - Знаешь, я больше не буду доверять твоей интуиции. - Вы правы, - Кэйа извлёк из кармана что-то блестящее. - Перед этим мне определённо стоило подбросить монетку.