Michi's Babysitter Service (Tenjiku)

— Нее-сан! Можно нам конфет?! — Мамми? Почему я не могу пойти в ванную? — Мамми, все в порядке… Я могу поесть завтра, ты можешь просто пойти спать. ⁂ — Приятно познакомиться, Хината-чан! Я Такемичи! — Хина. Мне кажется, я влюблен в тебя. — Ты выйдешь за меня замуж в будущем, Хина? — «Тачибана Хината, любящая дочь, сестра, друг и невеста», это выглядит жалко! Это никак не отражает того, каким красивым, удивительным и добрым человеком ты была! ⁂ — Да, Ито-кун снова пригласил меня на репетиторство, разве он не так добр? — Не может быть, Аккун, Ито-кун не любит меня таким образом. — Я... Ито-кун, я не... Мне это не нравится. — Пожалуйста! Хватит! Пожалуйста, просто остановись!

      Такемичи резко проснулся, хватая ртом воздух, пот стекал по его влажной коже. Чья-то рука убрала волосы с его лица, и он попытался выровнять дыхание. Он знал, что это был Наото. Последние несколько недель были действительно плохими. Этой ночью все было как обычно, в его голове проносились разные моменты жизни, начиная со счастливых и заканчивая ужасающими и травмирующими.       — Шшш, все в порядке, я здесь, — утешал Наото, вытирая влажной тряпкой его лихорадочно горячий лоб.       Такемичи старался подавить рыдание, но всхлипы вырывались из его горла, уходя вниз и крепко сжимая его сердце. Его безумный взгляд упал на прикроватный будильник. 4:57 утра. Не было никакого смысла возвращаться ко сну. Чтобы добраться до Изаны, потребуется почти час, а он хотел еще освежиться и пораньше прийти в свой первый день.       — Я отвезу тебя сегодня, — сказал Наото, что стоял у входа в ванную.       Такамичи встретился с ним взглядом в зеркале, прежде чем выплюнуть зубную пасту в раковину и прополоскать рот:       — Не стоит. Я могу сам о себе позаботиться.       — Я знаю это, но мне все еще позволено волноваться. Я знаю, каково тебе после кошмара, ты отключаешься и все такое. Я не хочу, чтобы ты пропустил свою остановку, если сядешь на автобус, — рассуждал Наото.       Такамичи наконец сдался и натянул на себя толстовку через голову.       — Сегодня не в моей одежде?       — Курокава-сан сказал одеваться удобнее, так как дети становятся грубоватыми. Я не хотел портить твои красивые рубашки, — ответил он, прежде чем дважды проверить, надежно ли застегнуто его ожерелье с клевером. Оно было.

.

      Изана поправил галстук, внезапно почувствовав себя слишком стесненным в своем костюме при мысли о скором прибытии Ханагаки. У него уже все было распланировано. Он оставил еженедельный график вместе со списком всех аллергий, предпочтений и антипатий детей на кухонном столе, и собирался уйти, как только войдет Ханагаки. Таким образом, не будет необходимости в неловком общении.       — Изана? — позвал его сзади Мучо, и он повернулся лицом к блондину.       — Да?       — Как... как ты думаешь, Такемичи-сан позаботится о нас? — спросил он нерешительно.       Изана слегка наклонился, взъерошив короткие волосы Мучо.       — Только не говори мне, что большой сильный Мучо нервничает из-за няни, — поддразнил он.       Золотистые глаза Мучо расширились, и он покачал головой:       — Нет! Просто няни, которые были у нас раньше, не очень хорошо относились к нам. Им просто нужен был ты или твоя компания.       — Я знаю, и мне так жаль, что я когда-то доверял этим людям вас, ребята, даже на минуту. Но... тебе не кажется, что Ханагаки другой? Тебе не кажется, что он по-настоящему милый?       — Ты точно Изана?       Изана сделал паузу. Так ли это было? Он был влюблен думал, что Ханагаки действительно был ответственным парнем для своего возраста и определенно хорошо ладил с детьми. Но доверять? Доверие в доме Курокавы завоевать было довольно трудно. У многих детей был плохой опыт до того, как Изана усыновил их.       — Я думаю да, но нам придется подождать и посмотреть, не так ли? Помни, если сегодня что-нибудь случится, позвоните мне с домашнего телефона, и я сразу же отвечу, — ответил Изана.       Легкая улыбка появилась на его лице:       — Спасибо.       Мучо был одним из самых старших детей, всего через месяц ему должно было исполниться 11 лет, и у него определенно было желание заботиться и защищать своих приемных братьев. Как Изана и думал раньше, детям было трудно доверять другим людям. У Мучо у одного был трудолюбивый отец, который являлся его единственным родителем и который погиб в результате несчастного случая на стройке, когда Мучо было семь лет. После этого он был немедленно передан на попечение члена семьи со стороны матери, которого он никогда раньше не встречал. Членом семьи была его тетя, и в итоге она стала жестоко обращаться с ним. Мучо пришлось прожить с ней еще два года, прежде чем служба по делам детей обнаружила жестокое обращение, и он был временно помещен в детский дом. Изана усыновил его только примерно через шесть месяцев. Мучо потерял своего отца, а затем жил с членом семьи, которому, как предполагалось, можно было доверять, чтобы он заботился и любил его. Он всегда был самым скептичным, когда дело касалось новых людей.

.

      — Он выглядит еще больше, чем в прошлый раз, или у меня просто галлюцинации? — спросил сбитый с толку Наото, глядя на дом через ветровое стекло.       — Нет, просто он такой большой, что ты ошеломлен, — усмехнулся Такемичи.       — Во сколько ты заканчиваешь?       — Курокава-сан сказал, что будет дома к шести, а еще мне нужно приготовить детям ужин, так что... как насчет того, чтобы просто приехать в шесть, и я скоро выйду?       — Ты еще и готовить для них должен? Разве ты не думал, что у такого богатого человека, как он, должны быть уборщицы и личные повара?       — Хмм, я не уверен. Я думаю, ему не нравится, когда вокруг детей слишком много людей. Помнишь, я говорил тебе, что у детей из детских домов и приемных семей часто возникают проблемы с доверием? К тому же, все в порядке, я вполне способен готовить и убирать.       Наото посмотрел на него, а затем потянулся, чтобы заправить прядь волос Такемичи за ухо.       — Ты в порядке?       Такемичи поднял бровь:       — Я же сказал, что со мной все в порядке. Ничего нового.       — Ты работаешь сегодня вечером?       — Да, с 8 до полуночи. А потом я еще должен просмотреть главу 7 моего учебника и-       — Хватит. Ты пойдешь спать. Черт возьми, ты знаешь, моя старшая сестра спустится и будет преследовать меня за то, что я позволил тебе так много переутомляться.       Такемичи грустно улыбнулся:       — Я заставлю ее гордиться, Наото, я обещаю, — он наклонился, чтобы поцеловать его в щеку, как он всегда делает на прощание. — Повеселись на работе, надеюсь, ты поймаешь каких-нибудь преступников.       — О, не дразни меня! Ты же знаешь, что я сегодня на контроле дорожного движения! — Наото заскулил.

.

      У Изаны была проблема с пристальным взглядом. И дело было не только в его широко раскрытых и немигающих глазах, но и в том, что Ханагаки, мать его, Такемичи пленил его. И снова он смотрел из окна своего кабинета на Ханагаки и этого гребаного ублюдка Тачибану. У их машины практически нет тонировки на стеклах, так что он мог видеть практически все. Боже, он звучит как придурок. Тачибана выглядит таким обеспокоенным, когда заправлял волосы Ханагаки за ухо. А затем, черт возьми, Ханагаки наклоняется и целует его в щеку, прежде чем выйти из машины. Это не потому, что он был влюблен в Ханагаки или что-то в этом роде *кашляет*, он просто интересовался... профессионализмом(?) да, его нового сотрудника. В конце концов, он доверял этому парню самое ценное, что у него было. Хорошо... это звучит неправильно. В любом случае-       — Изана, я собираюсь сказать Такемичи-сану, что ты пялишься на него, если будешь продолжать это делать.       Изана медленно повернулся. Хаджиме стоял у входа в его кабинет, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Ах, Хаджиме, всегда такой дерзкий. Это определенно было качество, которое Изане не нужно было подвергать сомнению, являлось ли оно достойным восхищения или раздражающим.       — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Хаджиме, я просто смотрел на сад, — солгал он.       — Сад находится на заднем дворе, а не перед домом.       — Почему ты так рано встал? Хм? Ты один из тех, кто обычно спит подольше, — Изана перевел разговор с его недавно установившейся жуткой тенденции пялиться в отношении некой няни.       Хаджиме только пожал плечами:       — Я хотел поддержать Такемичи-сана, он кажется крутым.       — Что ж-       — Все еще жутко, просто поговори с ним или что-нибудь в этом роде, — отрезал Хаджиме, прежде чем уйти.       Восьмилетний ребенок лишает Изану дара речи. Ему нужно выпить. Но сейчас 6:30 утра понедельника, и он собирается уходить на работу. Что за чертовщину с ним делает Ханагаки?

.

      Когда Такемичи стучит во входную дверь, она немедленно открывается, и маленькие ручки обвиваются вокруг его талии, сопровождаемые взволнованным «Мичи-сан!». Он взъерошил волосы Какучо и улыбнулся ему сверху вниз.       — Доброе утро, Каку-чан.       Прежде чем Какучо успевает ответить, рядом с ним появляется еще одно тело, хватающее Такамичи за руку. Это был Ран, и он показал язык Какучо, прежде чем мило улыбнуться Такемичи.       — Привет, Такемичи-сан, как ваши дела сегодня утром?       — Я в порядке, Ран-кун, а ты?       Ран ухмыльнулся и сделал шаг ближе:       — Потрясающе, я так счастлив, что ты здесь! Рин все еще спит, но он тоже очень взволнован.       — О! Что ж, для меня это большая честь. Вы двое единственные, кто не спит?       — Неа! — воскликнул Какучо, прежде чем Ран смог это сделать. Он был очень взволнован тем, что тот украл у него внимание Мичи-сана. — Хаджиме тоже проснулся, он только что поднялся в кабинет Изаны.       — И Мучо тоже, но он сейчас в библиотеке. Все остальные еще спят.       — Что ж, нам лучше стоит вести себя потише, верно? Никому не нравится, когда его будят громкие звуки, — предупредил Такамичи игривым голосом.       Какучо с энтузиазмом кивнул и схватил руку, которую не держал Ран. Хм, почему он думает, что может быть таким обидчивым с его Мичи-саном, ведь он встретил его всего два дня назад?!       — Пойдем, мы покажем тебе, где находится кухня-       Изана определенно неправильно рассчитал свой уход вниз по лестнице, потому что он спустился прямо к Ханагаки. Его худощавое тело утопало в огромной красной толстовке с капюшоном и свободных спортивных штанах. Ему определенно было удобнее в этой одежде, а не в одежде этого ублюдка Тачибаны. Ханагаки казался изможденным, потому что его улыбка была такой искренней с Какучо и Раном, а затем, когда он увидел Изану внизу лестницы, она стала натянутой.       — Ах, доброе утро, Курокава-сан, надеюсь, что я пришел не слишком рано и не причинил беспокойства, — он боялся разозлить его. Были ли у него в прошлом агрессивные начальники?       — Нет, все в порядке, Ханагаки. Некоторые дети еще в кроватях, но они проснутся сами. Обычно все они просыпаются к восьми.       Ханагаки кивнул и посмотрел вниз на Какучо, который пытался тащить его за собой. Он усмехнулся, и Изана отогнал мысли о том, как мило это звучало.       — Я думаю, Каку-чан голоден.       — Ну, я положил папку на кухонный стол, в ней все необходимое. Иногда по утрам они просто готовят себе хлопья, но чаще всего им нравится приготовленный завтрак.       — Все хорошо, Курокава-сан, я позабочусь о них. Хорошего дня на работе, — с с этими словами он наблюдал, как Ханагаки позволил Рану и Какучо тащить его за собой. Их хихиканье было драгоценным, когда тот спотыкался.       Изане нужно было выйти из дома, прежде, чем Хаджиме снова появится, поймав его на том, что он снова смотрит в сторону Ханагаки.