Пока мы вместе, никто не круче, но это в прошлом

Вчерашний вечер из подворотни, на все согласен

Спасаться нечем, и я охотник, и я опасен

      В окне мелькали фонари, другие машины, дома и люди. За границами машины шел проливной дождь, пока Антон ехал от дома мамы до шиномонтажа. Ноябрь, и темнеет быстро, но прохожим на это все равно. В большинстве своем студенты, радующиеся молодости, поскорее ищут магазины, чтобы успеть купить алкоголь, пока не наступило одиннадцать вечера. Пятница, и как же Шаст завидуют им, так как завтра рано просыпаться и идти на работу. Куртка с набитыми карманами, из которых один порвался, и в той дыре теперь возможно проносить еще больше вещей. В ней даже две поллитровые банки энергосов помещаются, сам проверял. Пустых пачек сигарет около трех-четырех, а новые «Мальборо» находятся в другом кармане, чтобы не искать в этой уже почти свалке херни. Там же зажигалка.       В какой-то момент все вокруг сливается в одно, пока Антон не замечает парня на обочине в ярко-голубой куртке, пытающийся ловить такси. Тому стало жалко парня, все-таки уже стемнело, а метро ни разу не близко. Включив поворотник, разворачивает руль и останавливается прямо возле брюнета. Тот, почему-то немного смущенно осмотрел машину, но вскоре открыл дверь и назвал адрес. Шастун никуда не опаздывает, а к месту ехать от силы пятнадцать минут, поэтому перестраивает маршрут и вновь концентрируется на дороге, иногда мельком посматривая на пассажира. Тот в восторге осматривает салон своими голубыми глазами, к которым очень идет эта куртка. Он внезапно подает голос:       - Это Феррари? – и смотрит на водителя.       - Не, это Бентли, - ухмыляется Антон, гордясь своими познаниями в машинах. Что-то да он знает об этих малышках.       - А… - кивает парень.       Погрязло молчание, и Шаст уже было подумал, что на этом диалог окончен, но…       - Меня Арсений зовут, - улыбаясь представляется теперь уже не незнакомец.       С этого момента все и начинается.       Громкие разговоры, смех и игры в переглядки. Оказывается, что Арсений – актер, но пока что (!!!) не очень известный, что очень ненавидит, когда его называют Сеней, что не любит рыбу, а еще очень любит читать. В машинах не разбирается, но ему очень нравится кудряшки Антона, а тот краснеюще отмахивается и говорит, что ему давно уже надо сходить к парикмахеру, но все времени нет. Попов, такая фамилия у человека, жалуется, что окно его спальни выходят на проезжую часть, и единственное, что его спасает – это наушники, так как от звуков машин он совсем не может уснуть. А Антон в свою очередь, говорит, что с окнами во двор не лучше, и либо только у них такая хорошая слышимость, либо у всех так, но однажды кто-то чихнул на площадке, а он услышал.       - С домом вообще отдельная история, - после утихомиренного смеха Арса вновь начинает Шаст.       - Господи, только не говори, что ты с шестого этажа можешь услышать, как кто-то зашел в подъезд, - размахивает руками Попов.       - Не-не, - продолжает он, но прерывается, - ну, то есть, понятное дело, что слышу, но…       Арсений вновь заливается смехом:       - Слушай, мне кажется, ты живешь в картонном доме, и проблема не в эхо.       - Не в этом дело сейчас! Меня однажды женщина, ну, уборщица, наверно, лестничной клетки прогнала с пролета между первым и вторым этажами, потому что я у окна курил. Я так смутился еще! Я взрослый мужчина, я живу в этом доме, у меня есть полное гражданское право!       - А ты что?       - А что я мог сделать? Спустился к лифту, там продолжил, - в этот раз на гогот парня Антон даже обиделся. – Да что мне, орать на старушку что ли? Она, к тому же, выглядела очень пугающе, я испугался, что она меня в это же окно и выбросит.       - Какой же ты… - он смахнул слезы от не прекращаемого смеха пальцем, - необыкновенный…       После этих слов обиду как рукой смахнуло, и Антон улыбнулся. Они уже поворачивали во двор, и от этого на душу легла какая-то внезапная тоска. Прощаться совсем не хотелось, настолько хорошо они общались. Антону впервые было так просто с кем-то разговаривать, так что следующее действие, пока Арсений уже хотел открыть дверь и пойти домой, было резким:       - Хэй, Арс, - и это имя так правильно звучало, срываясь с языка, - урони цифры, может еще встретимся как-нибудь?       Новый знакомый в удивлении поднял брови, и Антон уже было пожалел о своем предложении, но на лице Арсения растянулась улыбка. Уже когда Попов выходил из машины, Шастун не мог отвести от него взгляда, следя за тем, как тот шел до двери своего подъезда. Напоследок он обернулся, помахал рукой и зашел в дом. У Антона бешено стучало сердце всю поездку до шиномонтажа.

***

И очень скоро, еще минута и доверяю

И мухоморы, конечно, круто, но тоже вряд ли…

      Проблемка была совсем небольшая, крошечная, и сильно не влияла на всю ситуацию в целом. А именно то, что шиномонтаж – был работой Антона. А еще то, что машина не его, а человека, оставившего ее там на починку. А еще то, что Антон позвал Арсения в ресторан центре Москвы с видом на Москву-реку, где все стоило как почка. А еще… Ладно, нет, проблем много, они немаленькие, и Антон полностью и безоговорочно попал. Еще не утешало то, что, меняя запчасти у этой самой машины, в голове только улыбающиеся голубые глаза и морщинки вокруг них. Шаст ловит себя на мысли, что ему до ужаса интересно, как ложится загар вокруг глаз, если Арс жмурится на солнце. Весь измазанный и грязный, в своем синем комбинезоне в раздевалке он пересчитывает деньги и с ужасом понимает, что ему не хватает. Он с жалостью подходит к Позу и умоляюще, почти на коленях, просит занять денег, обещая все вернуть с процентами в виде двух бутылок пиваса. Дима, ухмыляясь слушает тираду Шаста, осматривая потного от труда парня.       - Ну и как ее зовут?       - Его, - и тут же жмурится от стыда. Это конец всей его жизни, придется менять работу, место проживания, еще лучше уехать в Мексику под именем Антонио Гонсалес.       - И как его зовут? – ничуть не меняется в лице Позов. Антон открывает глаза, как рыба несколько раз открывает и закрывает рот, пока не выдает тихое «Арсений».       - Сеня значит?       - Ему не нравится, когда его так называют, - почти что на автомате вылетают слова. – Лучше Арс.       - Ого, - кивает Дима. – Сколько же вы знакомы?       - День. Ладно, нет, вру, минут 20, но…       - По ощущением вечность? – догадывается он.       - Да… - Антона всегда удивляло, каким образом Диме удается понять его с полуслова. Дружат они уже давно, конечно, но все равно.       Со вздохом, друг дает ему эти деньги, с условием, что он будет вести себя нормально, а Антон только с огнем в глазах кивает, берет деньги и вновь обещает, что очень-очень скоро все-все вернет.       - И пивас!       - И пивас, конечно!       Сидя на лавочке, Антон надеялся, что все пройдет как по маслу.

***

Тычинка-пестик, любовь научит, совсем не пошло

Когда мы вместе, никто не круче, но это в прошлом

И я не знаю, и я теряю вчерашний вечер,

Моя смешная, моя сквозная, до скорой встречи!

      - Куда это ты меня завел? – хихикает Арс.       - Сейчас все увидишь, это чудесное место, поверь, - держа за руку ведет его до сказочного ресторана. Удивительное место, особенно после смотря в кошелек. Перейдя дорогу, не видно ничего кроме старого здания, которое похоже раньше было кинотеатром, так как виднелись плакаты фильмов, которые не меняли с года так пятнадцатого, что можно было понять по первому «Дэдпулу» на стенках будки, где раньше выдавали билеты. Единственное, что выдавало нахождение в здании ресторана, была небольшая вывеска с названием. Но, несмотря на невзрачность, людей там было много.       - Это что, очередь? – не веря глазам спросил Арс.       - Ага.       - В последний раз я такое видел, когда Макдональдс открыли в девяностых.       - Когда Якитория открылась тоже была, первое место с суши и роллами все-таки.       - Ну, я туда не сказать часто хожу…       - Рыба, - сказали они вместе, делая пальцы-пистолеты.       - Да, точно, рыба, - повторил Попов, похоже не ожидая, что Антон это запомнит.       - Да, я знаю. Не волнуйся, там все есть: и рыба, и не-рыба.       - Это хорошо… Папа в прошлом году праздновал день рождение в ресторане морепродуктов…       - Да ладно, - улыбался Шаст.       - Вот-вот! Сказать, что я остался голодным – ничего не сказать. Я был потерян, унижен собственным отцом. Обида перешла и на следующий день.       - Ну, ты же не знаешь, - сквозь смех говорил Антон, - может- может он просто не хотел, чтобы ты много съел? Ты много ешь?       - Это подлость. Так нельзя поступать с сыном.       - Согласен, - к этому моменту уже пришла их очередь. – Так, все, мы серьезные мужчины в серьезных костюмах, которые разговаривают о серьезных вещях.       - Да-да, конечно, - и они, выпрямив спину и поправив галстуки, зашли внутрь.       Внутри было тепло, в отличии от погоды конца осени, свет был немного приглушен, а на столе горели свечи. И как бы парни ни старались, в момент, когда официант принес вино, Шастун не смог выдавить ничего лучше «Давай выпьем за… давай выпьем», а Арсений «На брудершафт!», и все пошло по новой.       Иногда они говорили настолько громко, что люди за столиками вокруг оборачивались, после чего они склонялись ближе к друг другу, говоря шепотом, пытаясь заглушить гогот рукой, но получалось плохо. Дошло до того, что, когда официант подошел вновь, принеся блюда и открыв их, они взмахнули руками, ошеломленно, будто не сами не знали, что заказали.       - Всегда смешило то, какие маленькие порции они кладут на большую тарелку, - жуя сказал Антон.       - Это чтобы тебе казалось, что ты съел очень мало и заказал еще, - ответил Арс.       - Твою ж мать, - расстроился Шаст. – Чертов капитализм.       - Изворачиваются как могут, - хихикнул тот.       Дорога обратно затянулась на самую малость. В колонках играли то Земфира, то Лазарев, которым они изо всех сил подпевали, путаясь в словах, крича во все горло. В какой-то момент Антон так заговорился, что отпустил руль, который успел поймать Арс, вывернув их обратно на свою полосу. Он возмущался, но Антон, перехватив управление, успокаивал и говорил, что все нормально, он вообще хоть с закрытыми глазами может водить, вот, смотри, отпустил руль, хлопнул руками, снова взялся, импровизация и только, нормально же все, живы вроде. Попов смеялся от такого ребячества, но вскоре усталость и полный еды живот взяли верх, и он успокоился. К этому моменту из колонок доносилось что-то более молодежное и бьющее по ушам.       - Ну и вкус у тебя, конечно, - вздохнул Арс, с каплей осуждения смотря в самую душу. Стучал по раме окошка, моргнул, переключил внимание на то, как Антон выключает радио.       - Какой есть, - пожимает плечами он.       - А Питер я бы тебе и правда показал. Великолепный город. Не зря называют культурной столицей.       - Что же ты в Москве забыл тогда?       - Как говорил кто-то великий «В Москву переезжают по работе, а в Санкт-Петербург по зову сердца»…       - «Кто-то великий» - это открытка из магазина сувениров возле Ленинградского вокзала? На ней еще птичка с чемоданчиком была, помнится…       - Тьфу ты, подловил.       На это они лишь улыбаются друг другу, пока Антон заворачивает на обочину, с которой они еще почти в припрыжку идут до середины моста. Ребячество, сначала один ходит по бордюру, пока второй держит за руку, потом на оборот. Веселье, свобода и ночная столица, где нет прохожих, и только они вдвоем на три-четыре орут «импровизированно» на выкрутасы Попова.       А потом под фонарным столбом Антон видит только голубые глаза, с которыми не сравнится эта голубая куртка, и чувствует только нежные губы на своих губах и руки на своей шее.       

***

Моя love story короче ночи, смотрю на время

И беспонтово, мотаю счетчик, такси на север

И я не знаю, и я теряю вчерашний вечер

Моя смешная, моя родная, до скорой встречи!

      Но, к сожалению, у всего есть свой логический конец. Как бы ни хотелось, чтобы вся эта история не кончалась, ей с самого начала было предначертано завершится. Такие мысли заполняли голову нашему герою, когда к нему подошел Воля и сказал, что за машиной пришел собственник. На разочарованный выдох парня Паша только сказал не распускать нюни, потому что в целом было неправильно разрешать Антону разъезжать по Москве на чужой машине, которую им дали в ремонт, а не на прокат. На плечо парня легла крепкая рука, принадлежавшая Диме.       - Тох, если ты правда нравишься… этому человеку, то он не будет с тобой расставаться из-за машины.       - Я ему врал Дим, это самое страшное.       Сидя за рулем, Антон прокручивал вчерашнюю встречу, а в особенности то, как мирно спал Арс по правую руку, пока сам он вел машину. Как же не хотелось прощаться со всем этим. Впервые за долгие годы Шаст нашел человека, с которым ему так хорошо. За считанные дни, он понял, что Попов его человек, и терять его он просто не был готов. Но ничего не поделаешь. Выехав с парковки, они уже мысленно попрощался с таким уже ставшим родным Арсением. Он вышел из машины, к стоящим Паше и собственнику, как от сердца отрывая ключи, как в глаза попала голубая куртка.       Подняв глаза выше, он увидел никого иного как Арсения-чертового-Попова, смотрящего в самую его душу чертовыми голубыми глазами. Ропот Воли отошел на задний план, больше напоминая бессвязную чушь, пока в голове в быстрой перемотке пробегали все, что случилось за последнюю неделю. Но ярче всего вспомнилось «Это Ферари?».       Сдерживать улыбку уже не получалось, так как в ответ так же смотрели улыбающиеся глаза. На всю улицу раздавался неумолимый откровенный ржач парней, под издевки «Никогда не слышал? Серьезно, Арс?» и «Да как ты смел играть современную чушь в моей машине!».       Напрочь забыв о том, что у Антона вообще-то еще рабочий день, они вместе пошли к машине, под недоумевающий взгляд начальника. На водительское сидение в этот раз сел Арсений. Это его полное гражданское право.       

До скорой встречи,

До скорой встречи,

Моя любовь к тебе навечно