Сорванная маска

      Пустые улицы, дома,       Собачий холод до костей.       Дрожит, по парковой тропе идя,       И помнит краткий миг.       Руками собственными умертвлял,       Душил тех тварей и бежал.       Бежал, покуда были силы,       На полпути упал.       В крови лицо, сползает маска,       Красным цветёт весна…       Пустые улицы, дома,       Погоня вновь кусает пятки.       Руки замараны в чужой       Крови и мерзко пахнет.       Душа гниёт, гниёт и мир       Который защитить пытался,       Но люди не так просты,       Как показалось поначалу.       Пути расходятся на три:       Слава, пьянящая мозги.       Честь, воспламеняющая сердце.       Покорность, что давит на виски…       Пустые улицы, дома,       Крик вырывается наружу.       Кричит, чтобы голос сорвать,       Не слышать чужие стенания.       Народ он вёл как на войну,       Коррупция — заговор молчания.       Власть не за народом оказалась,       И вспыхнули люди в дичайшем страхе.       Они ведь верили в тебя, так почему       Оказались в этом мраке?..       Бежать уж некуда, поезд ушёл.       Оставила Фортуна его душу,       Страдать от новых мыслей и опять,       Бежать по парковой дорожке.       Бежит, задыхаясь от огня,       Что пылает в тесной клетке       Рёбер, готовых сломаться от удара.       Видит окно, а в нём — свет.       Надежда двигает им дальше,       Взбирается по лестнице он вверх.       Не слышит, как опять ломает       Его же голос из пустоты.       «Зачем к нему идёшь?       Ты знаешь, он откажет,       Не откроет!».       Плевать хотел, лезешь дальше,       Лишь бы тот не ушёл…       Он смотрит на тебя, пугаясь,       Видит отчаяние в твоих глазах.       «Помоги…» — шепчешь губами       И падаешь на пол холодный.       Зелёные глаза поблёкли, из горла, с угрозой, донеслось:       «Опять ходил на митинг, сволочь?..».       В ответ киваешь кротко,       Дышишь тяжёло, кладёшь голову на пол,       Пока он носиться с аптечкой.       С лица стирает маску, что уродливо сползла.       Красные пятна на ватке, под ними — свежие следы.       «Тебя били?» — в голосе сочувствие и лёгкое презрение,       Не в силах вымолвить и слова,       Слабо киваешь головой.       Он аккуратен с тобой, нежен,       Заботливо стирает краску.       Пока ты мрёшь внутри от злости,       Что на себя, что на людей.       «Они глупы…» — шепчешь губами,       Смотришь в зелёные глаза.       Он улыбается так робко, вновь хмурясь, упрекая:       «Сам виноват. Не стоит верить им…».       Ты соглашаешься, смолкая.       Ватка стирает остатки маски,       Вместе с ней уходит кровь.       Он видит свежие раны,       Над бровью, где-то под левым глазом.       Цыкает, перекись льёт,       Пеня из белой превращается в красную…       Время за полночь, вы оба устали.       Сидите на холодном полу       И ожидаете полиции вой.       Но его нет, город тихо живёт,       Ветер сонно деревья качает.       «Ты — идиот, ты об этом знаешь?» — звучит грубо где-то под боком.       «Я знаю, прости, заглажу вину. Обещаю.».       «Этого мало, я требую больше…» — он тянется ближе, смотрит в глаза,       Нервно губы кусает.       Ты смотришь в ответ, не понимаешь,       Зачем это нужно?       Он мягок с тобой, боится,       Что ты убежишь в зимнюю тьму.       Сидишь неподвижно, наблюдаешь,       Как его губы накрывают твои.       Целует он нежно, глаза не закрыв,       Ты видишь зелёные рощи.       А он? Только потухший свет,       От которого мурашки по коже.       Отстранившись, внимательно смотрит,       Стирает помаду с щеки.       Горько смеётся, чуть ли не плачет,       Но держит себя в руках.       Ты жмёшься к нему, обнимаешь,       Губами касаешься век.       «Не делай так больше, ты понял, мудак?..».       «Я понял, не беспокойся.».       Нагло врёшь, всё равно понимая —       Не сбежать от этих невзгод…       Рано утром, когда рассвет только брезжет,       Ты уходишь, его не будя.       Новый день наступает, ты уже не герой,       Но мысли твердят обратное.       «Ты сбежал, ничего не сказав!       Трус, как и твой отец!».       Отмахнулся, рассмеялся тихо       И дальше пошёл, наглец…       Пустые разговоры, слова просто так,       Вернулся ты ночью, опять весь в крови.       Он принял тебя, толкнул к кровати,       Вновь обработал все раны твои.       Смотрел строго, но трепетно, почти любя,       Понимая — бесполезно спорить.       Сорванная маска упала давно,       Открыла ему тебя настоящего.       Ты спишь рядом с ним, под боком сопя,       Так спи же и дальше спокойно.       Пустые улицы, дома,       В комнате общежития тихо.       Так пусть эта тишина останется здесь с тобою.       Он ворочается, обнимает тебя,       Сопит и прижимается ближе.       Всё спокойно, хватит думать о том,       Что будет в следующем разе…