Заметки о ПЛиО

      Проблема творчества Мартина — не только в любви к чернухе или к смешению с грязью идеологически антипатичных персонажей (этим грешили многие). Его проблема в том, что стремясь доказать реалистичность своего творчества, он пытается вставлять в своё творчество «пасхалочки» к тем или иным реальным эпизодам средневековой истории — но он не представляет себе то, как это общество функционировало, из-за чего сами эти «пасхалочки» превращаются в настоящий театр абсурда. Покажу это на одном примере.       Есть у Джорджа Мартина такой персонаж — король Бейлор Таргариен, он же Святой и Благословенный. Мартин его задумывал как очень религиозного правителя, даже фанатика. И вот он придумал сюжет о шествии Бейлора в Дорн, когда он шел туда босым и в рубище просить дорнийцев о мире и освобождении пленных. Сюжет цельнотянут, по-видимому, из реальной истории о покаянном хождении «священно-римского» императора Генриха IV в Каноссу. Вот только Мартин не учел его контекст — и то, что в реальной истории Земли было абсолютно объяснимо и мотивировано, у него не мотивировано ни разу.       Перед кем каялся германский Генрих? Перед Папой Римским — который был не просто политическим противником императора, а духовным иерархом, претендующим на то, что он наместник Бога на Земле и императору не просто равен, а стоит выше него (соответственно, даже покаяние перед ним было не настолько унизительным, как унижение перед светским правителем — каким-нибудь другим монархом). Поход Бейлора в Дорн босым и в рубище — поход к представителями враждебного народа, на власть над которым Таргариены претендовали. Это как если бы король Англии перед валлийскими повстанцами каялся.       Нет, я понимаю, что Бейлора Мартин (любящий накинуть в таком духе на антипатичных ему в идейном плане персонажей) рисует чуть ли не мазохистом, которому бы только дай поморить себя голодом и вообще попоститься по любому поводу — но, пардон, в любом государстве решения в любом случае принимает не один лишь король (и сам Мартин в «Песни Льда и Пламени» это отражает). Отправиться в Дорн в таком виде Бейлору никто не помешал, и вообще все его распоряжения по Дорну исправно исполнялись. Мартин намекает, что, мол, «сумасшедшим был этот ваш Бейлор» — но в итоге возникает вопрос, а как там с остальным политическим руководством тогдашних Семи Королевств, если они во всём согласились с политической программой «сумасшедшего» Бейлора?       В дело вступает ещё и фирменная любовь Мартина к гротеску. Генрих просто шел в Каноссу босым — у Мартина Бейлор идёт по пустынному Дорну (куда менее удобной для путешествия местности, чем Италия) и по горному Костяному пути, описанным как максимальное неудобное место для путешествия. И, конечно же, Бейлор (который, если верить Мартину, весь исхудал и охрип, бедный, от церковных постов) успешно прошел этот путь туда и обратно (до змеиной ямы, в которой в клетке держали его кузена Эймона), а заодно и успешные мирные переговоры с дорнийцами провел (напомню, что хождение Генриха в Каноссу, наоборот, борьбу императоров и Папства не завершило).       С точки зрения здравого смысла это всё выглядит, конечно, не слишком достоверно — если, конечно, не считать, что у Бейлора была титаническая сила воли (но автор явно совсем не это имел в виду). Но сюжет с путешествием Бейлора в Дорн становится особенно абсурдным, если вспомнить, по какой именно причине Бейлор (которого Мартин рисует как истово верующего человека) отправился в Дорн на переговоры.       Напомню, старший брат Бейлора Дейрон I Юный Дракон вел в Дорне войну. Дорн он вроде бы завоевал, но когда ушел оттуда — дорнийцы восстали. Дейрон отправился в Дорн подавлять восстание, но дорнийцы предложили ему переговоры и на этих переговорах убили. А шли переговоры под мирным знаменем Семерых Богов. Ну тех самых Семерых, в которых Бейлор столь истово верил. И вот, по Мартину, Бейлор отправляется чуть ли не каяться перед теми, кто совершил демонстративное кощунство против его веры.       Опять же, логика (даже логика всамделишнего религиозного фанатика) в этом эпизоде и не ночевала — ведь в семибожии, в отличие от христианства, даже пресловутой заповеди «подставить другую щеку» нет, и в целом андальская культура к пацифизму не тяготеет (почему, кстати, образ Бейлора как адепта ненасилия в сам же мир Мартина тоже не вписывается). Просто захотелось автору через биографию Бейлора показать, что, мол, «религия против радостей жизни» — и появилось шествие Бейлора в Дорн.       Как можно было бы нормально показать Бейлора религиозным фанатиком литературными средствами? Или оставить эпизод с убийством Дейрона под знаменем Веры — но тогда религиозный фанатик Бейлор за такое кощунство должен был бы воевать с Дорном до упора или хотя бы навязать Дорну максимально унизительный мир на переговорах (и если бы кто-то перед кем-то и каялся, то дорнийцы перед Верховным Септоном). Или изменить завязку сюжета — скажем, это Дейрон совершил бы в Дорне какое-нибудь особо вопиющее кощунство против Веры (скажем, грабеж септриев и массовые изнасилования септ), и религиозный фанатик Бейлор заключил бы мир c дорнийцами для того, чтобы покрыть грех брата. Оба этих сценария были бы вполне внутренне логичны.       А в итоге у Мартина весь из себя религиозный фанатик Бейлор… закрыл глаза на оскорбление Веры дорнийцами и пошёл им на уступки. Причем это даже не особо похоже на попытку изобразить его лицемером — ведь в остальном он вполне себе следовал своим принципам. Автор просто взял сюжет из реальной истории и адаптировал его (без понимания сути) для того, чтобы показать, что, мол, Бейлор жил по принципу «молиться — поститься — слушать радио "Радонеж"». Противоречия? Какие противоречия, о чем вы!       Проще говоря, «историчность» «реалистичного» творчества Мартина — это не понимание того, в силу чего в Средневековье те или иные люди совершали те или иные поступки, а механическое копирование этих поступков (неважно, насколько они уместны в изменённых условиях). У некоторых читателей от этого, конечно, возникает «радость узнавания» — но в итоге всё это сходство по большей части оказывается глубоко поверхностным, порождающим больше вопросов, чем ответов.