Птица в клетке

      Куникузуши едва вздрогнул, когда игла вонзилась в его кожу, вводя какой-то медицинский яд, необходимый для дальнейшего получения научных результатов.       Кожаные ремни прикрепляли его руки и ноги к холодному столу в стерильной комнате с разнообразными роботизированными механизмами и металлическими инструментами, заставляющими любого здравомыслящего человека поверить в то, что они созданы для пыток.       Постепенно теряя сознание, Куникузуши прикрыл глаза, и резкий белый свет померк. Он лишь отдалённо чувствовал руки в латексных перчатках, щупающих его. Его грудь, ноги, руки, лицо. Очень знакомое чувство.       Услышав скрежет инструментов, он повернул голову и увидел у кровати до тошноты вычищенные приборы, готовые вот-вот окраситься кровью. Уже и не сосчитать, сколько времени каждый из этих приборов рылся внутри него, так что он знал предназначение каждого.       Значит, для этого эксперимента будут копаться в нём самом. Трудно было решить, какие инструменты были лучше: наружные — те, что оставляли после себя боль и синяки, ещё неделями державшимися на его коже грязными пятнами, или же внутренние, что использовались, пока он был без сознания, а Дотторе рыскал по его внутренностям, ища ответы на то, как он функционирует.       Иль Дотторе. Так звали его доктора. Мужчину, ответственного за его страдания. С тех пор, как Куникузуши выкрали из Инадзумы, к нему приставили этого доктора, дабы тот «позаботился» о нём. От него у Куникузуши стыла кровь в жилах. От его безумной улыбки из острых зубов, его кроваво-красных глаз, пронзавших душу Куникузуши и глядевших на него как на какую-то занятную куклу, которую можно было разобрать по частям и вновь собрать воедино во имя науки.       Объект экспериментов.       Вот чем он был для Дотторе. Для Фатуи. Для их грязных делишек.       Куникузуши, побочный продукт электро архонта, был наполнен силой и покрыт тайной. Секретами, которые доктору не терпелось заполучить и разгадать. День за днём он прозябал в клинике Дотторе, сталкиваясь лицом к лицу с непередаваемой болью, а после отправляясь в свою клетку, где перед сном он рыдал, опасаясь наступления следующего дня.       Замкнутый круг. Куникузуши уже не помнил, как давно его похитили. Он давно впал в оцепенение, отделив своё психологическое состояние от физического. Снаружи всё выглядело так, будто он был абсолютно безэмоционален. Уступчивый и послушный во всём, о чём его только ни попросят.       Как овощ.       На короткое время он почувствовал на своём лице маску со снотворным, покрывавшую его нос и рот, чтобы заставить его полностью потерять сознание. И несмотря на маску, Куникузуши на пару мгновений ощутил, как острое лезвие вонзается в его кожу, прорезая путь к внутренним органам, чтобы Дотторе смог восхититься ими в тысячный раз.

***

      Проснулся Куникузуши уже на кровати в своей клетке. Абсолютно белая комната с одними лишь кроватью и столом, на котором каждый день его ждал обед.       Он с трудом поднялся, поставив свои босые бинтованные ноги на ледяной пол, и, конечно же, мгновенно упал от слабости. Вновь заставив себя подняться, он, шатаясь, доковылял до стула и, сев на него, тяжело выдохнул.       Напротив стояла миска прозрачного супа, пресного и жидкого, снабжённого большинством питательных веществ, необходимых для его организма. Куникузуши начал медленно поглощать этот холодный бульон, не отдавая себе отчёт в том, что он делает.       На пару мгновений он задумался о том, как выглядит. В последнее время у него не было возможности взглянуть на себя в зеркало или другую отражающую поверхность. Он мог лишь почувствовать то, как отросли его волосы, и увидеть цвет своей кожи, который стал ещё бледнее. В течение нескольких лет длина его волос менялась в зависимости от того, нужно ли Дотторе сделать волосы короче, чтобы подобраться к его голове, спине и шее. Судя по тому, что волосы у Куникузуши были достаточно длинными, доктор давно не проводил свои эксперименты в этих местах.       Бóльшая часть его кожи была покрыта старыми и новыми бинтами. Дотторе заботился о том, чтобы менять их, когда это необходимо. Также он заботился и о гигиене, и о физическом благополучии Куникузуши.       Иногда он даже награждал Куникузуши — давал что-то вроде небольших «подарков». Это были книги или же всякие безделушки, которые должны были развлекать его, когда опыты над ним не проводили. Всё это Куникузуши держал в ящике своего стола и доставал тогда, когда у него были силы, чтобы почитать или же поиграть.       Если бы Куникузуши был достаточно наивным, он мог бы предположить, что эти жесты были актами доброты. Однако подарки были лишь частью проекта Дотторе, чтобы во время проведения тестов и исследований физического и психологического состояния Куникузуши не испытывать каких-либо трудностей.

***

      Когда Иль Дотторе был слишком занят теориями, записками и проектами, не включающими в себя пытки над Куникузуши, последний просто лежал на своей кровати и давал своему разуму погрузиться в приятные воспоминания минувших лет. До пыток, до Фатуи, до Снежной. Когда он гулял по Инадзуме, сидел под сакурой и развлекался с каким-то мужчиной-воином из Татарсуны.       Он пообещал себе никогда не произносить его имени вслух, чтобы не чувствовать той мучительной боли, которую оно приносило. Жертва его была принесена только для того, чтобы Фатуи в конечном счёте поймали Куникузуши, которого преследовали, связали его и разбили его сердце на куски. Что бы он подумал о своём слабом глупом возлюбленном сейчас?

***

      Его режут, колют, прокалывают, заставляют молчать.       Эксперименты, исследования, теории, наука.       Усталость, болезнь, истощение, хрупкость.       Безликая охрана, резкие слова, грубые руки и тёмные доспехи.       Красные глаза, мудрые слова, изящные руки и белый медицинский халат до пола.       Реальность и выдумка.       Что из этого было правдой? А что — вымыслом его разрушающейся психики?       Он словно по-настоящему чувствовал лиловые синяки и кровоподтёки. Как и ласки с поцелуями возлюбленного, имя которого не мог вспомнить.       Кто это был? Кем он был?       Едва успев собрать себя по кусочкам, он вновь уснул под воздействием каких-то лекарств.

***

      Скорее всего, это был медленный распад разума Куникузуши, сочетавшийся с отчаянной нуждой в любви и заботе, которые иногда заставляли его видеть во внимании Дотторе нечто большее. Его подарки, его заботу о теле Куникузуши, его глаза, в которых читалась жажда раскрыть весь его потенциал.       Он хотел, жаждал, нуждался в ком-то.       Ком-то, кто по-настоящему будет о нём заботиться.       Ком-то, кто обнадёжит, сказав, что всё будет хорошо.       Ком-то, кто крепко прижмёт его к груди.       Обнимет.       Коснётся ласково и нежно.       Единственным человеком, которого он видел и с которым разговаривал, был доктор.       Так что не имело значения, сколько боли, страданий и увечий принёс ему Дотторе — Куникузуши нуждался в нём.       Он хотел его.       Он любил его.       Даже если эти чувства были вызваны Дотторе для очередных экспериментов, ему было плевать.       Куникузуши готов был на всё, чтобы получить хоть каплю любви.       Пока он чувствовал, что его искренне любили, он готов был полностью открыть своё сердце для Дотторе. Выставить его на обозрение.       Даже спустя много лет, когда пытки с издевательствами закончились и Куникузуши стал Скарамуччей, Сказителем, он всё ещё был привязан к Иль Дотторе, готовый выполнять все его просьбы.       В конце концов,       Дотторе был единственным, кто по-настоящему любил его,       Правда же?