Вне смерти

Если бы ангелы твои… Оставили меня… Небо — непроглядная тьма. Ни лучика лунного блеска и ни одного мерцания звёздочки. Слоистые облака заволокли серебряный диск. Ужасающий ветер, словно зверь, терзает когтистые ветви деревьев. Снег пышными хлопьями опадает наземь и мешает обзору. И утяжеляет крылья. Два силуэта темнее ночи летят под облаками. Их крылья разрезают воздух, издавая свист, как от кинжалов. А взгляд острее любого ножа. — А здесь красиво… — Завороженно прошептал Антон и оглядел лес под ними. Это была гуща ярко кровавых клёнов. Видимо, сюда зима ещё не добралась. Лес выглядел, как огромное озеро крови девственниц. — Верно подмечено. Мы уже близко к поместью. — Ответила, улыбнувшись Оксана. Но за улыбкой, словно под маской, скрывалось волнение за парнишку. А что с ним сделает этот сумасшедший? А что сделает Антон? А что будет с Поповым? Все эти мысли терзали девушку. — Он сказал, чтобы я один вошёл? Да это же пиздец, как страшно! — Возмутился Шастун и пригляделся вперёд. Там возвышался тёмный особняк. Они летели уже несколько часов и Антон немного устал. Да в принципе, не немного. — Не волнуйся ты так, — вместо звонкого и приятного слуху голоса девушки, раздался бархатный и возбуждающий нервную систему тембр Александра. Мужчина подхватил парнишку за талию, и махнув своими угольными крыльями, полетел в поместье, — Антош, я тебе помогу добраться. — Аа… Э. — Оксана неразборчиво промычала, и неожиданно испарилась. Глава щёлкнул пальцами. — Ты как это?! — Воскликнул Шастун. — Ебать копать… — Не выражайся так при мне! — Властно ответил Александр в ответ и закрыл ладонью рот мальчишки. Тот пытался брыкаться, но Владыка намного сильнее Шастуна. — Д…а.т.ф. а.хф.у…ефх. — Промычал в ладонь мужчины Антон. Он весь закипал от злости. Только Арсений имеет право так себя вести с ним. — Мы прилетим, и я тебе скотчем рот заклею. — Пригрозил Александр парнишке и заглянул в окно своего поместья. «Свет включен, хорошо». Посильнее взяв брыкающегося парнишку, прямо сжав его талию, глава залетел внутрь поместья. Он посадил Антона в кресло, а сам снова взлетел, разбросав всё, что было на столе и закрыл окна. — А нормально ты не можешь блять? Ебанутый? Да ты… ты… пидорасина пиздатая! — Разошёлся Шастун. Его дико взбесило поведения старика. — Я же летел спокойно! И объясни, сука, что ты сделал с Окс?! Александр уже, не скрывая раздражение, вздохнул и неприлично сильно закатил глаза. Он приземлился на пол и начал собирать все упавшие вещи. Глава ходил, приговаривая себе что-то под нос. Антон не знал плакать ему или смеяться. Вечно грациозный и воспитанный владыка сейчас ведёт себя, словно маразматичный старик. Шастун мысленно посмеялся. — Итак, — Александр наконец поставил всё на места и достал чёрный скотч из шкафа. Он отрезал небольшой аккуратный кусочек и подошёл к парнишке, — я от своих слов не отказываюсь. Сейчас ты будешь только слушать меня и всё. — Не… Не… Не делай этого! Ты чего?! — Испугался Антон и вскочил с места. Он начал размахивать руками и мельтешить перед глазами, итак уже взбешённого главы. — Я должен провести тебе воспитательную беседу. — Молнииностным движением генерал заклеил рот парнишке и, нажав какие-то точки на спине, принёс тому нестерпимую боль из-за которой тот перестал брыкаться. Владыка мысленно восхитился видом Шастуна: растрепанные кудри, как грива льва; острый, словно ядовитый кинжал, взгляд этих изумрудных глаз и заклеенный рот чёрным скотчем. — Раз мать родила, да не воспитала. — Вхумрпвх. пвыухпв… Мвыпуахх! — Во первых, уважать старших. — Он приблизился к злому Шастуну и, заведя руки за спину, приблизился к лицу младшего. Тот начал смотреть на него со страхом. Мальчишку сковал животный ужас. Владыка отклеил один уголок скотча. — Это понятно? — … — Я СПРАШИВАЮ, ПОНЯТНО? — Да понятно! Не ори! — Ты не понял. Быстро ответил правильно. — Генерал взял мальчишку за волосы и сильно сжал. — Ясно, я буду уважительно относиться к старшим. — Хорошо, — Александр, явно не удовлетворённый таким ответом, заклеил обратно рот и продолжил, — во-вторых, не сквернословить в присутствии старших. Отвечай, понятно? — Владыка снова отклеил половину скотча. — Понятно. — Антон сидел, насупившись, словно побитый воробушек. Ему конкретно не нравилось, что здесь происходит. — Молодец. — В этот раз Александр не стал заклеивать тому рот. — В-третьих, нужно извиняться, когда провинился. Подумай, что надо сделать? Лицо Антона сделалось темнее тучи. С его языка так и рвались оскорбления в сторону главы. Парень очень не любил, когда его «воспитывали» подобным образом. Пока Александр не держал Антона за волосы или не смотрел в его глаза, он мерной походкой расхаживал по залу. В течении разговора выражение его лица не менялось: чуть игривая улыбка, изредка обнажая чуть детские клычки; еле заметная морщинка между бровей; небольшие морщинки в уголках глаз. Только взгляд менялся. В некоторые моменты он был мягким, словно отец смотрит на сына. Изредка во взгляде проскакивала искра безумия. А когда он приближался к парню, то во взгляде стоял блеск меча. Меч в умелых руках — это оружие, элегантно отнимающее жизни. — Что ты должен сделать? — … — Я СПРАШИВАЮ, ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ?! На глазах Антона непроизвольно проступила влага, а губы задрожали. Это была его естественная реакция на крик, с которой он не мог что-то сделать. Парень сидел и безэмоционально смотрел в одну точку. Он был в этой комнате и одновременно не был. Шастуну почему то казалось, что весь мир против него. — А может мне правда на перерождение? — Спросил он и по его щекам потекли слёзы. Парень повернул голову и посмотрел в глаза Владыке. Тот медленно подошёл к парню и обнял его. Он несильно сжал парня и тот весь свернулся, как младенец. Александр поглаживал спину младшего и шептал что-то успокаивающее. А у самого мужчины в голове была только одна мысль: «ПОЧЕМУ ЭТОТ МАЛЬЧИШКА ТАК НА МЕНЯ ПОХОЖ?!» — Человек в своей жизни должен научиться говорить два слова. Спасибо и прости. — Что? — Хриплым голосом спросил Антон. Он уже отстранился от мужчины и корил себя за то, что расплакался, как девчонка. — Прости за то, что кричал. И… Спасибо.

***

— Окс, ну, пожалуйста, — Дима чуть ли не на коленях умолял девушку, — по братски. Ну… По сестритски. — Поз, нет. — Жестоко отрезала Суркова. — Прошу! — Это запрещено! Нет! — Ну Оксана! Оксаночка! Оксаночка-красоточка! Оксаночка-красоточка-барбарисочка! — Пхах… — От такого обращения девушку пробрал смех. Но ей совсем не смешно стало, когда он вспомнила из-за чего это обращение появилось. — Ну Дим, ты же знаешь, что нельзя распростронять много информации о Чертогах. Это карается либо ссылкой в человеческий мир, либо при сильном нарушении — перерождение. Твоя идея бредовая. Да и Владыка не одобрит. — Да какой нахуй Владыка? Он скоро с ума сойдёт! А Арсений должен знать! Он знаком с тремя ангелами! Оксан, ну я же могу и сам всё сделать! — Ну ладно… — Спасибо большое! Я буду благодарен тебе всю жизнь! — Но зачем? Зачем тебе это? — Ну эм… Мне кажется, что он взрослый человек и должен знать, что происходит в его жизни. — Ты издеваешься? — Ну правда. А нет что-ли? — Мужчина сделал кошачьи глазки. — Ты блять потратил моё время, а теперь ещё и дерзишь? — Оксана сделала напускной гнев и одной рукой начала махать перед лицом мужчины. — Иди-иди-иди-отсюдова-по-добру-по-здоровому-чтоб-глаза-мои-тебя-не-видели. Пока! Дима молча развернулся и улыбнулся до ушей. Сейчас он пошёл к Арсению в палату. Мужчина расслабленно шагал, и лишь стук каблуков отзывался в пустом коридоре.

***

Брюнет лежал (а что он ещё может делать?) на кушетке и слушал музыку. Кстати, насчёт музыки. Антон слушал рэп, а мужчина не разделял подобный музыкальный вкус от слова совсем. Русский рок — окей, неплохо; инди музыка — ладно, послушать можно; поп музыка на английском — да. Рэп — ужас, проколите мне барабанные перепонки. Арсений же у нас граф и в детстве даже играл на скрипке. Ну, пытался. Вот и сейчас, в его наушниках напевал очередной русский рокер. Арсений тихо, еле слышно, подпевал: Эта любовь уносит меня. Посмотри, она всюду. Эта любовь открыла тебя. Для меня — и быть чуду. Пауза и громко: Ты наверху ждёшь меня… Это как новая жизнь вне смерти! — Ого, красиво поёшь. — Позов незаметно вошёл в палату и слушал пение пациента, оперевшись о косяк. Он really (Ес, Айм бритиш гёрл) восхитился этим прекрасным голосом. — Словно иволга ранним утром. — Как ты говорить то начал. — Ухмыльнулся Попов. — А ты то как, — парировал Дима, — без хрипа и крови изо рта. Арсений молча согласился. Удивительно, что так быстро начал говорить. А хотя нет, не удивительно, его же ангел лечил. — Кстати, — протянул гласные врач, — тебе нужно кое-что знать.