—I hate myself too

— Я ненавижу тебя, — смотря в экран телефона, говорит Чан. — Я тоже себя ненавижу. Парень сказал это, усмехаясь, опять пытаясь сделать из этого шутку, чтоб не было так больно. Эти комментарии преследовали его. В то время как Чан пытался спрятаться в своих мыслях, из-за чего всё становилось ещё хуже. Лидер попытался перевести тему, а после уже настало время останавливать прямой эфир. Он опять сделал свои фирменные обнимашки и нажал кнопку окончания. *За что я? Я же стараюсь, я правда стараюсь, так за что? Что я сделал не так? * Опять круговорот мыслей охватил Криса с головой. В то время как он просто положил голову на стол, пытаясь утихомирить эти бесконечные вопросы. *Я опять перевёл всё в шутку, я так никчёмен* Парень поднял голову к потолку пытаясь сдержать подступающие слёзы, но очередная мысль посетила его . * Я. Никчёмен *. Он обратно опустил голову, от чего горячие слёзы покатились по щекам. Чан улыбался, он опять надеялся, что это заглушит его боль хоть немного. Но надежда с каждым воскресеньем всё угасала и угасала. Лидер начал пропадать допоздна примерно в момент, когда начались все эти ненавистные им сообщения. Чан старался отвлекаться работой, потому что дома он, сидя в своей комнате, начинал опять думать. Он не хотел, чтобы кто-то об этом узнал, но один раз он забыл закрыть дверь. Чан плакал тихо, погруженный в свои мысли, не хотя рассказывать это кому-то из мемберов. Но Чонин, сам того не ожидая, стал свидетелем слёз Чана. ***flashback*** *Они хотят сделать мне больно? У них очень даже хорошо получается…смешно* — Чан плакал. Щелчок двери и в комнату заходит младший. Который просто искал свои наушники и зашёл к старшему, чтобы спросить, вдруг он их видел. Но застал его врасплох. Чан сидел, обхватив свои колени руками, в то время как на самих коленках были мокрые от слёз пятна. Заплаканные и красные глаза лидера, в них читалась паника. Крис не знал, что делать — расплакаться из-за этого ещё сильнее или пытаться скрыть то, что скрывать уже нет смысла. — Хён, что случилось? — немного отойдя от увиденного и сев на кровать, спрашивает Чонин. — Просто скажи, что ты ничего не видел, — уткнувшись носом в колени, говорит дрожащим голосом старший. — Я просто хочу тебе помочь, — сделав небольшую паузу, младший дополнил: —Если смогу. —В том-то и дело, что не сможешь, — посмотрев на Чонина совсем грустно, сказал старший. — Хён, ты можешь мне доверять, я не стану никому рассказывать. Это будет только между нами двумя, — подвинувшись ближе с Крису, сказал макнэ. От всхлипов спина Чана постоянно вздрагивала. Младший пытался успокоить его, поэтому положил свою руку ему на спину. Крис опять посмотрел на макнэ полным отчаяния взглядом и решился ответить на вопрос. — Где-то недели 2 назад, я, как обычно, вёл комнату Чана. В чате мелькнул один интересный комментарий, о ненависти и желании мне смерти, — младший не знал как и реагировать, он продолжал медленно гладить спину Криса. — Я просто ответил «смешно», а после стрима задумался не на шутку. Если мне говорят, что ненавидят меня, значит, на то есть причины. Нельзя ненавидеть человека просто так. Нельзя желать ему смерти, если он ничего не сделал. Значит, я в чём-то провинился, я сделал что-то не так, я разочаровал их… Чан не успел договорить, когда младший просто обнял его, отчего старший на секунду забыл о своих слезах и обнял Чонина в ответ. — Люди бывают злыми, завистливыми и плохими. Они не стэй, наши стэй бы никогда так не поступили. А эти люди — это люди, которым просто нечем заняться, кроме как писать тебе такое. Они просто хотят твоего внимания. Ты не виноват, ты ничего плохого не сделал, ты не заслуживаешь этих слов, — жмурясь и ещё сильнее обнимая старшего, говорит Чонин, — Я бы укусил каждого, кто писал тебе такие ужасные вещи, — пытаясь хоть немного развеселить Чана, усмехается младший. — Я благодарен тебе за поддержку, спасибо тебе большое, Нини, — немного отстраняясь и смотря на младшего с мягкой улыбкой, произносит Крис… ***end flashback*** — Надеюсь, что он не смотрел этот эфир, — немного успокоившись, но всё же иногда всхлипывая, говорит сам себе Чан. Его щёки до сих пор были мокрыми, а глаза красными. Ему стоило идти домой и хорошо выспаться, но сейчас Крису хотелось просто уйти в музыку. Начать что-то писать или продолжить, лишь бы отвлечься. Это было ему нужно как воздух, и, на самом деле, Чонин тоже. Он тоже был нужен. Наверное, так же сильно, как и этот воздух. Чан мог это отрицать, но поддержка младшего часто его успокаивала, хоть и ненадолго. Иногда старший даже рад тому, что макнэ застал его тем вечером… Мысли. Мысли резко заполнили его голову из-за воспоминаний о том дне. Его настроение так часто скакало. Очередной вопрос, всхлип и слёзы. Как всегда. Это уже стало входить в норму, в распорядок дня Чана. Он откинулся на спинку стула и, закрыв лицо ладонями, пытался обдумать, над чем бы поработать и как бы отвлечься. Но его планы, скорее всего, не хотели быть исполненными. Вместо этого послышался негромкий скрип двери в студию, но Чан был поглощён борьбой с самим собой. Он не услышал этого, из-за чего всхлипы дальше разносились по комнате. Младший стоял на пороге студии весь красный, было слышно его тяжёлое дыхание, так как он слишком спешил сюда. Он поскорее закрыл дверь и начал подходить, снимая пальто. — Я видел эфир, — всё так же пытаясь отдышаться, произнёс Чонин. — И то, что ты сказал, я тоже видел. — младший подошёл к старшему, отчего тот всё-таки убрал руки с лица. Опять заплаканные и красные глаза. Они смотрели на Чонина так грустно, как всегда после эфиров. — А я надеялся, что ты его не видел. Походу, плохо верил, — усмехаясь, сказал Чан. — Хён, это не смешно. Я, правда, волнуюсь за тебя, — Чонин сел на диван. Крис повернулся на стуле к нему. — Мне надо знать, что у тебя на уме, по-другому я тебя не пойму и не пойму, почему ты сказал, что ненавидишь себя, — младший смотрел серьёзно, отчего у Чана пробежал холодок по спине. Обычно в его взгляде можно было прочитать заботу и трепет, но сейчас он был сосредоточен и немного даже прохладен. — На уме у меня… — Крис вздохнул и продолжил. — Я слишком мало стараюсь, по-другому бы мне такое не сказали. Да и слова о том, что я себя ненавижу были правдой. Хотя… ты это уже давно знаешь. — Ты не мало стараешься, ты даже слишком много это делаешь, — Чонин взял старшего за руку, сперва посмотрев куда-то вниз, а после взглянул прямо в глаза Чану. — Так много людей тебя любят, не фокусируйся на тех, кто этого не делает. — Меня никто не полюбит, не надейся на это… — Тебе кажется, — младший резко перебил его. Опять же посмотрев на Чана, но его взгляд уже был полон возмущения и какой-то непонятной решительности. — Почему же, — усмехаясь, откидывается на спинку стула Крис. Из-за чего его рука выскальзывает из ладоней младшего. — Потому, что я тебя люблю, — Чонин сказал это с опущенной головой, он даже зажмурил глаза. Вероятно ему не хватило той решительности. Чан совершенно не ожидал таких слов от младшего, его ангела, который всегда помогает ему в тяжёлые моменты и заслуживает самого прекрасного и лучшего. Крис не думает, что заслуживает таких слов и Чонина, в целом. Макнэ был всегда чем-то светлым, что нельзя обидеть. Но после того, как он нехотя стал свидетелем слёз Чана, всё изменилось. Они стали ещё ближе, потому что младший был единственным, кто знал о всех секретах лидера, ну, или почти всех. Наверное, теперь Чан и узнал последний секрет Чонина, хотя, кто знает. По крайней мере, у Криса остался лишь один секрет. — Иди сюда, — Чан расставил руки, словно зовя младшего в свои объятия. Чонин встал с дивана и, чуть ли не дрожа, сел старшему на колени так, что лидер наконец смог обнять его. Они довольно сильно сблизились за последнее время, и это не было чем-то странным или необычным. — Ты, вероятно, хочешь знать мой ответ. — Да, — вопрос был риторическим, но Чонин был вне себя от волнения и предвкушения. — Я, правда, хочу зн… Такие нежные и желанные губы помешали младшему договорить. Сейчас слова уже не имели такого значения. Потому что самые любимые губы так близко, что аж голову вскруживает. И не ему одному, Чану тоже. Он тоже хотел. Очень хотел. Старший старался быть аккуратным настолько, насколько это вообще возможно. Он старался вложить все ответы и чувства, лишь бы порадовать и удовлетворить желания его ангела. Уже его, потому что отпускать Чонина совсем не хотелось, как и прекращать поцелуй. — Теперь ты, вероятно, получил мой ответ, — всё же на мгновение Чан отстранился и прошептал такие важные для младшего слова. — Надеюсь, что ты рад, ведь ты заслуживаешь только хорошего и самого прекрасного…