Семья Старк

Питер сонно плетётся на кухню. Он думает, что брат его уже завтракает, но когда заходит на кухню, то видит только родителей. — Доброе утро, — зевает парень, оглядываясь по сторонам в поисках брата. — Утро, милый, — Пеппер заботливо треплет парня по волосам. — А где Харли? — Сказал, что хочет прогуляться. Тони делает глоток кофе и выключает телефон. Он смотрит внимательно на сына, и Паркер понимает, что у них всех вопросы, почему Харли пошёл гулять. Утром. В субботу. Хотя раньше такого не было. — Напишу тогда ему после завтрака, сходим вместе куда-нибудь. — Думаю, мы могли бы на зимних каникулах отправиться в лес, — предлагает Пеппер. Питер и Тони согласно кивают. Они уже давно не выбирались на отдых вместе с семьёй. Конечно, Человек-паук пропадёт на недельку-другую, но парень не может отказаться. Семья всё равно выше его супергеройских дел. Паркер садится за стол, накладывает себе пару тостов на тарелку и думает, куда мог пропасть его брат. Очевидно, Питера игнорировали. Харли не ответил ни на одно из ста сообщений, ни на один звонок. И это вызывало беспокойство. Родители ещё могли с натяжкой, но поверить, что их сын просто пошёл прогуляться, но Паркер знал, что это не так. На самом деле вычислить местоположение брата было несложно: тот никогда не выключал свою геолокацию, поэтому Питер сейчас надевал свой костюм, чтобы быстрее добраться до нужного ему места. Новогоднее настроение уже распространялось на город: улицы украшали разноцветные гирлянды, витрины были украшены праздничными вывесками, несколько ярких ёлок украшали город. Пока парень пролетает между зданиями, он размышляет о сведениях на флешке, полученных из «Озкорп». Здание, кстати, практически сразу начали реконструировать. Денег у Озборна много, поэтому стройку должны закончить как можно быстрее, а сейчас мужчина вместе с сыном живут в поместье за городом. Информации на флешке оказалось довольно много, пришлось несколько ночей подряд фильтровать полученные данные, чтобы хоть что-то получить полезное. В итоге парням удалось найти информацию про новых учёных, их бывшее место работы и направление в науке. Питер покидает окрестности города и приземляется на землю, тяжело дыша. — Чёрт бы тебя побрал, Харлз. Нельзя было найти место хоть немного поближе? Теперь Питеру предстояло пересечь лес и выйти к полю, где и должен находиться брат, судя по геолокации. На самом деле, чтобы ни происходило в жизни парня, жизнь Харли волновала его больше всего. Самый близкий и родной ему человек. Не просто брат, а лучший друг, который всегда рядом. И сейчас, когда тот решил податься в супергерои, Паркер просто не мог не контролировать каждый его шаг, переживая день за днём. Гордость за брата отступала на второй план, когда Питер видел Кинера в поле боя. И почему Харли просто не может быть аккуратнее? И Питеру от этого сложнее. Ему перестало приносить удовольствие от адреналина во время боя с преступниками, всё его внимание было приковано к брату. И теперь парень не понимал, хочет ли он, чтобы Харли был супергероем? Не то чтобы Харли хотел сбежать и спрятаться. Нет. Но ему нужно было срочно уйти подальше, в безопасное место. Он знал, что Питер, скорее всего, сюда придёт, но у него всё равно было время. Парень со страхом снял свой прибор с запястья и положил на твёрдый песок, покрытый тонким слоем снега. Он чувствовал, что что-то не так. Будто в его организме скопилось слишком много энергии от поглощения и использования её. Харли ещё глубже ушёл в эту тему, уже зная, что поглощает не просто различные волны, но и их энергию, которая не скапливается в приборе, а входит в само тело. И это пугало. Очень сильно пугало. Последствия могли быть ужасными… Кинер помотал головой. Сейчас нужно со всем разобраться, нужно подумать. Парень прикрыл глаза и попытался сосредоточиться на ощущениях в своём теле. Он стал плохо спать из-за скопившейся в нём энергии, перестал хорошо питаться, словно потребность в еде стала минимальной. Харли стал дёрганым, словно всё вокруг него стало необычным, медленным, другим. И сейчас Кинер будто чувствовал, что по его венам вместе с кровью течёт энергия. Парень достал из рюкзака канцелярский нож и поднёс его к ладони. Руки дрожали от волнения — что, если из раны покапает не просто кровь? Или она будет не того цвета? Харли вздохнул и сделал надрез. Рана сначала налилась красным оттенком, а следом за ней потекли капли крови. И парень уже готов был выдохнуть с облегчением, как обнаружил лёгкий жёлтый оттенок, вытекающий из раны. Он даже не смешивался с кровью, лишь тонкой, словно ниточка, струйкой вытекал вместе с кровью. Харли с ужасом уставился на свою ладонь. Что за херня? Руки замёрзли от холода, и парню пришлось быстро стереть кровь и надеть перчатки. Парень понимал, что его трясёт сейчас не от декабрьского холода, а от начинавшейся паники. Страх того, что с ним происходит, не давал даже нормально вздохнуть. Но холод слегка отрезвлял. Кинер рвано выдохнул и постарался набрать в лёгкие побольше воздуха, чтобы успокоиться. Он справится. Он с этим разберётся. Харли расскажет брату, и всё будет хорошо. Парень вспомнил, что пришёл сюда не только чтобы проверить свою теорию. У него была вторая, менее ужасная, но такая же безумная. Кинер зажмурил глаза. Выдохнул и собрался, сконцентрировался на своём теле и энергии в нём. Медленно, словно в фильме, он поднял руку, резко открыл глаза и хлёстко взмахнул ладонью. Песок со снегом резко поднялись в воздух, создавая песчаное облако. — Чёрт, — выругался парень. Харли бросил злой взгляд на свой прибор. Он еле сдержался, чтобы со всей силы не пнуть его ногой. Нужно попробовать снова. Вдруг энергию просто нужно высвобождать из тела? — Харли! Парень вздрогнул от знакомого голоса. Рядом с ним оказался Питер, тут же снимая маску. На его лице читалось беспокойство, и Харли почувствовал укол вины. — Какого чёрта ты здесь забыл? — раздражённо выдыхает он. Кинер закусывает губу. — Я… — он нерешительно смотрит на брата, который сложил руки на груди и требовательно смотрел на Кинера. — У меня есть не очень хорошие новости. — И что это за новости? Парень снимает рукавицу и снова достает канцелярский нож, поднося его к ладони. — Что ты делаешь… Красная кровь снова течёт из раны, смешиваясь с жёлтой, золотистой жидкостью. — Как я понял, это энергия, которая не накапливалась в приборе, а мой организм потребляет её. Питер с ужасом смотрит на ладонь, потом на лицо брата и снова на ладонь. Он закрывает лицо руками и тяжело вздыхает. — И это не всё. Харли снова концентрируется и резко взмахивает рукой. Парень снова с лёгким страхом смотрит на то, как песок и снег подымаются в воздух, создавая небольшой вихрь. — Ёб твою мать… Питер смотрит впереди себя и не может поверить своим глазам. Ужас и злость мгновенно вспыхивают в нём, но парень глубоко вздыхает. Он не хочет срываться на брате, не хочет. Паркер видит страх в глазах Кинера. — Ты говорил, что всё учел, что всё сбалансировано, что ты всё контролируешь, — чётко выговаривает Питер, и его взгляд не сулит ничего хорошего. — Я так думал, — взмахивает руками парень. — Чем ты думал? — раздражённо шипит Паркер, делая шаг в сторону брата. — Ты понимаешь, что это может тебя убить? Понимаешь, что весь твой организм может измениться? Харли зло смотрит на брата. — Да что ты говоришь? — язвительно спрашивает он. — Ты думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, я не могу осознать всё дерьмо этой ситуации? — Тогда какого чёрта ты продолжаешь творить всякую херню? Почему ты просто не остановишься? Почему ты думаешь, что можешь со всем справиться, хотя на самом деле это не так? Ноздри Питера расширяются от злости. Как его брат может быть таким безответственным? Это же его организм, его здоровье, на кону его жизнь. — Ты даже не понимаешь, чем решил заниматься, — продолжает Питер более жёстким тоном. — Супергеройство — это, блять, не только про спасение жизней. Твоя жизнь должна быть в приоритете. Ты должен сначала подумать о себе, а только потом — о гражданских. — И от кого я это слышу? От того, кто, не думая, бросается под пули? От того, кто плевать хотел на правила и думает, что его решение самое правильное. — Началось, — закатывает глаза Паркер, возвращаясь воспоминаниями к тому моменту, когда его только укусил паук и когда он только начал патрулировать улицы. — Когда это было, напомни? Два, нет, почти три года назад. Я только начинал, совершал глупые ошибки. Но не сейчас, когда у меня расставлены приоритеты, Харли, не тогда, когда я ещё хотел, чтобы меня признали. Нет! — Тогда что ты от меня хочешь? Я тоже только начинаю, — выплёвывает Кинер, зло щурится, ожидая ответа. — У тебя в примере есть я! Ты можешь смотреть на меня! Вспоминать мои ошибки и учиться на них! Кинер застывает, словно ему дали пощёчину; он смотрит со злостью и болью. Питер не понимает, как до брата не может дойти такая разумная мысль. Не понимает, почему вообще его брат стоит здесь и спорит, если Питер всё равно прав. У него больше опыта, больше знаний. — Но я не ты! — в отчаянии кричит Харли. Глаза на мокром месте. Почему он постоянно должен равняться на брата? Почему он просто не может положиться на него без нравоучений и упреков? — Это мой путь, а не твой! Ты же не смотрел на ошибки отца, когда он стал Железным человеком, хотя в Интернете есть об этом информация. Паркер выдыхает сквозь стиснутые зубы и поворачивается к брату спиной. — Мы возвращаемся домой, и это не обсуждается. И отец узнает о том, что творится с твоим организмом. — Да пошёл ты, — зло выплёвывает Кинер.

***

— Не будем делать поспешных выводов, — с тяжёлым вздохом выдаёт Тони. — Позже пройдёшь полное обследование у Брюса, хорошо, Харли? Парень кивает и чувствует, как его спину всё ещё обжигает злой взгляд брата. Кинер и сам зол, но старается этого не показывать. — Всё будет в порядке, — Тони по-отечески ерошит волосы; на губах парня появляется улыбка. — Почему ты не сказал сразу? — Я хотел сначала убедиться в своей теории. — Нет, Харли, ты должен говорить о всём, что тебя беспокоит, даже любая мелочь. Мы это обсуждали, разве нет? — Старк опирается на барную стойку и скрещивает руки на груди. — Я понимаю, что ты хочешь разобраться со всем сам, и мы даём тебе эту возможность. Но когда это касается твоего здоровья — неважно, физического или эмоционального, — я и Пеппер должны об этом знать. Мы в принципе хотим знать о всём, что с тобой происходит, не мешая тебе делать свой выбор и самому принимать решения. Но мы беспокоимся. Харли опускает глаза в пол. Он полностью согласен с отцом. Родители никогда не ограничивали его ни в чём, и он обязан хотя бы говорить о том, что собирается сделать или что происходит сейчас в его жизни (не считая всех супергеройских тонкостей, в некоторые ихзкоторых не следует посвящать родителей). — Хорошо, я скажу в следующий раз. Тони ободряюще улыбается. — Всё будет в порядке, — повторяет мужчина. Тони понимает, что его сын сейчас напуган всем тем, что происходит с его организмом. И Старк сожалеет, что это не подростковые гормоны, с которыми приходится сталкиваться каждому юноше. Здесь всё более серьёзно. — Почему ты так уверен в этом? — спрашивает Харли, всё же кидая взгляд за спину на брата. Лучше бы не поворачивался. Кинер хмурится и снова поворачивается к отцу. — Потому что я твой отец, Харли, — фыркает мужчина. — В прибавок к этому ещё и гений. Тони ещё раз улыбается, и в следующую минуту его лицо приобретает строгие черты. — Что между вами двоими произошло? Ответ «ничего» я не принимаю. Братья тут же захлопывают рты. Питер отходит от стенки и подходит к Харли, становясь рядом, но даже не смотря на того. Кинера это ещё больше злит. — Ничего, просто Харли возомнил себя всемогущим, — раздражённо отвечает Питер и кидает острый взгляд на брата. Кинер ошарашенно замирает. Серьёзно? Питер сейчас серьёзно?! — Питер возомнил себя моей нянькой, словно я беспомощный младенец. — А ты не такой? — язвительно спрашивает Паркер и получает гневный взгляд от парня. — Не я постоянно прикрываю тебя от камер видеонаблюдения, когда ты переодеваешься в подворотнях, — шипит Харли, сжимая кулаки. — Погодите, что… Тони не договаривает — его резко перебивают. — Ты мне просто помогаешь, а мне только и приходится что бегать за тобой и выполнять всю работу. Может, тебе и не следовало становиться героем, — Питер ставит кавычки в воздухе и тут замирает. Он видит, как его брат остолбенел и видит эту боль в глазах. — А не пойти ли тебе на хер? — бросает Кинер и выбегает из комнаты.