Он пропал.

      В руках оказался очень важный предмет именуемый «паспортом». Красивая кожаная обложка переливалась на свету ночных фонарей. Бездушный свет падал сверху на парня, стоящего перед дверьми мэрии.       Больше он не «эмигрант», не «агент» за границей, а законный гражданин, имеющий право на спокойную жизнь.       Хотелось бы думать, что он прилетел сюда, чтобы отдохнуть.

***

      Стоя перед большим столом и держа в руках новенький АК-47, парень выслушивал великую речь главы мафии, которая, как ему кажется, затянулась.       «У нас проблема с тишиной» сказал он, и Никита понял, для чего его позвали.       Опять шалит мистика.       Очередной призрак, полу-человек или бес поселился под окнами прекрасного плана, намереваясь всё испортить. Он работал, кажется, всю свою жизнь, выискивая странных чудаков, которые пугали если не своим видом, то поведением.       А ночь была его спутником. Когда всходила Луна на своё место, Никита верил, что с ней вылезает и какое-нибудь чудище. Он искал. Долго, не на секунду не прерываясь, всю ночь. И находил.       Взяв хот-дог, он встал на край дороги в ожидании такси. Вокруг было тихо, каждый житель спал. Но ему не до сна. Под боком висел автомат, но в такой темени его никто не заметит. Холодная поверхность кололась под подушечками пальцев, придавая чувство опасности. Не та, что поджидает за углом. А та, что разгорается внутри, заставляя понимать, что́ он может сделать и кто́ его может бояться. Обычные люди, не нечисть.       Но от чего-то хотелось надеяться, что это хоть как-нибудь спасёт.       Никита Берг добивался своего.       Уже выходя из такси и поднимаясь по лестнице, чутьё подсказывало, что что-то здесь не так. Кончик носа начинал зудить, а в груди металась интуиция, говоря, что будет что-то нехорошее.       Дверь в квартиру была не заперта. Включив свет, Никита увидел смазливого мальчишку, что держал в руках лампу.       — Мне полицию вызвать? — спросил он, отступая от двери и показывая часть оружия, весящего на плече и скрывавшегося за рукой. Мальчишка помотал головой и, поставив лампу на пол, быстрым шагом вышел из квартиры, унося за собой по лестнице звук быстрых, удаляющихся шагов.       Лампа стояла на месте, возле телевизора, когда парень осматривался. Ничего не изменилось. Удивительно, что этот лазутчик был первым, кто сюда забрался.       Съев остывший хот-дог, парень вернулся к ждавшему его такси и отправился в парк. По обочине возвращался фиолетовый силуэт. Вокруг его головы образовывался дым, растворявшийся высоко, под самыми ветками елей. Никита не обратил на него должного внимания. Это просто молодой человек, решивший прогуляться ночью. Остаётся надеяться, что странный запах, оставшийся после дыма, не спугнул существо.       Бродя по сухой тёмно-зеленой, почти болотной, траве, он старался прислушиваться ко всему, что происходило. Время было ещё не совсем позднее, поэтому Никита решил чуток подождать на скамейке почти в центре парка. Холодный ночной ветер покатился по коже, заставляя поёжиться. Тёмные облака (или же тучи, определить в темени было сложно) каждую минуту заслоняли Луну и лишали парк единственного освещения. Фонарей здесь не было, ветви были густые, каждый кустарник в темноте представлялся чем-то страшным. Например, большая птица с прозрачными глазами, или просто пугающая клякса.       Из-за холода и темноты глаза уже стали слипаться, но вдруг уловили некоторое изменение. Свет. Слабый красный огонёк, излучающий свет, что был чужд спящему парку. Вставая со скамьи, Никита вышагивал по сантиметру, чтобы не шуметь. Но всё только начиналось.       Подожжённая палочка была воткнута в землю. Ветер даже перестал бегать из одной стороны парка в другую, лишь бы красный огонёк не потух. Повернув голову, Никита не уловил ничего странного, кроме нагнетающей тишины, но когда он вернул взгляд, огонёк пропал. Если бы он потух, то осталась бы хотя бы палочка, но и её не было. Такой же красный свет появился в другой стороне, возле дерева. огонёк будто переместился.       Поудобнее схватив автомат в замёрзшие руки, он двинулся вперёд. Тишину нарушало лишь шебуршание травы под ногами, но оно не мешало услышать чужие шаги. Легкие. И короткие. Будто кто-то забежал за дерево, к которому он шел.       Ускорив шаг и буквально выпрыгнув, парень никого не заметил. Лишь ещё одна подожжённая палочка. Обойдя дерево, попутно его осматривая, Он пытался сложить два и два и получить четыре, создать логическую цепочку, которая могла бы быть ответом, почему именно парк, именно дерево, именно странные палочки, горящие красным огоньком?       На коре дерева появилась черта, будто вырезанная ножом. Потом ещё одна. И ещё. Слово «dead» ясно читалось на серой и ребристой коре дерева. Оно казалось безжизненным, раз вырезанное слово, похожее на царапины, нисколько не потревожило его.       Стараясь унять интуицию и сердце, бушующих в груди, Никита оглянулся. Совершенное одиночество. Совершенная тишина. Справа — тишь, спокойствие. Слева — та же тишь, но усиленный зуд на кончике носа давал понять, что именно туда нужно идти.       Убраться из парка совершенно не хотелось. Разум оплетал азарт и дикий интерес, желавшие узнать, увидеть. Убить. Не стоит забывать, что его главным заданием было устранение.       Сантиметр за сантиметром. Куст за кустом. Обычный парк, тихая, почти не тронутая человеком территория была тронута чем-то зловещим. Никаких проблем с экологией. Никаких человеческих ручонок. Только странное чувство, вызванное интуицией, говорило, что нужно быть намного осторожнее, чем сейчас. Что-то будет. Что-то страшное.       Никита Берг чувствует паранормальность.       Что-то будто схватило его сзади, сковывая легкие и не давая ни вздохнуть, ни вздохнуть. Теряя равновесие, приходится упасть на землю. Холодная поверхность винтовки просто лежала под ладонью. Сжать не хватит сил. Выстрелить — времени. Слишком долго держит изнутри. В глазах темнеет. Картинка перед глазами плывёт. Внутри из живого остается только страх. Оставаться в сознании всё тяжелее, но отпускает так же внезапно, как и схватило.       Он жив. Он дышит. Хотя бы сейчас.       Долго откашливаясь и стараясь вернуть себе внимательность, Никита в панике схватился за оружие намного крепче, чтоб в следующий раз успеть сделать хоть выстрел, хоть немного задеть, ослабить.       Но парк остался таким же равнодушным и тихим, не обращая внимания на громко бушующее сердце внутри. Руки подрагивали. Ноги не выпрямлялись. Постоянно осматриваясь, парень подметил, что до рассвета осталось всего ничего. Верхушки елей стали чётко вырисовываться и контрастировать с небом, что ощутимо стало ярче.       Успокоиться. Нужно всего лишь успокоиться. Но он не успевает. Солнце как будто прыгнуло вверх по небосклону, ослепляя своим светом. Парень успел лишь заметить какое-то движение впереди. Стараясь не смотреть слишком долго на внезапно побелевшее небо, он попытался разглядеть внешность того силуэта, но из-за зрения получалось увидеть только красную размазню. И эта размазня приближалась.       Ноги сами по себе стали уводить его назад. Нужно было прятаться. Спрятавшись за кустарником, он обнаружил, что видимость сократилась почти до нуля. Ветки не давали ничего увидеть. Листья привлекали к себе внимание. Они, будучи тёмными точками в зрении, постоянно отвлекали глаза, представляясь то большой букашкой, то тенью от того, что могло появиться за спиной.       Стало слишком тихо.       Парень попытался унять тяжелое дыхание и вечно бушующее сердце. Он видел его. Это точно он. То существо, о котором говорили все в городе. Отлично. Осталось хорошенько прицелиться дрожащими руками и выстрелить, надеясь, что свинец поможет против этого чудика, как когда-то серебро от вампиров.       Выглянув из-за густой копны листьев и веток, Никита выставил дуло перед собой и отступал назад, пока не упёрся спиной в дерево. Силуэт пропал, а Никита затаил дыхание.       Шевелиться было страшно. Руки всё ещё дрожали, но были пока что в силах держать винтовку.       Никита Берг тоже может бояться.       Страх накрывал его так часто, что он подумывал над приёмом к психотерапевту. Вечный стресс точно хорошо не влиял на организм, но нужно было стоять. Стоять не шевелясь выискивая глазами причину дрожи во всем теле, красного горла и жутко зудящего кончика носа.       Эта причина резко появилась и заставила пуститься на утёк, лишь бы не убило. Чувство силы, которое до этого придавала винтовка, испарилось совсем. Загнанная в уголки сознания логика тихо доносила до Никиты свой голос: «Это не поможет».       Постоянно оборачиваясь, он замечал красную размазню то на дереве, то на земле, то за кустарником, а один раз даже идущей прямо по пятам. Это существо преследовало его. Но оно вдруг пропало из поля зрения.       Перед глазами солнечный свет то появлялся, то пропадал, не давая сконцентрироваться. Сконцентрироваться на чём? На силуэте, что куда-то исчез? На том, что он вот-вот может умереть? Или на чём-то ещё, что он должен был заметить, но так и не смог разглядеть?       Холодная трава исчезла из-под ног. Воздух сменил температуру. Шелест листьев эхом отдался в сознании. Никакого парка больше не было. Никита посмотрел вперед, там был бесконечный коридор. Направо - коридор. Обернулся назад, увидел поворот, за которым начинался новый устрашающий коридор.       Всё окружение было пожелтевшим, казалось, от старости. Может раньше, оно было белым, но камень износился и стал таким, какой есть сейчас. Страшным. Тихим. С душным воздухом.       В одном он был уверен. Это место было большим, но замкнутым пространством.       Но вера в спасение никак не покидала. Хотелось жить, бросить работу, завести друзей, влюбиться, жить обычной жизнью, но никогда больше не пытаться спастись от паранормальных существ.       Бегая из угла в угол, из коридора в коридор, от зала к залу, парень находил будто чьи-то попытки вылезти наружу. Лестницы ведущие вверх на своих концах демонстрировали не сильно глубокие дыры, будто вырванные человеческими руками, чьи хозяева, так же как и парень, желали выбраться.       Но нигде не было хоть намека на выход.       Картинка при виде очередных коридоров расплывалась, теряла цвет, погружая сознание в секундную темноту. Вдруг он сейчас потеряет сознание?       Не мог же он так легко попасться.       Пробегая очередной зал с колоннами, взгляд резко сфокусировался на чем-то, что выделялось. Конечно, красный силуэт. Он бродил среди колонн, вышагивая тихо и осторожно.       Случайно выругнувшись себе под нос, Никита понял, что его можно было легко услышать. Всё, что угодно можно было услышать. Любой шорох, вздох, шум раздражали многолетнюю тишину.       Размазня показалась из-за колонны. Очередная беготня нагоняла усталость и страх, пробирающий дрожью до самой души. Спотыкаясь не известно обо что, Никита падает, создавая ещё больше шума, но... Он слышит только его. Только свой шум. Ни шагов. Ни похрипывания.       Настала тяжелая тишина. Но вот опять что-то схватило, но не за легкие, а за глаза. Те начали болеть изнутри, будто кто-то пытался их выдернуть и рывками, и монотонно прилагая неведомую силу. Ничего не было видно. Но вскоре боль отпустила, возвращая лишь одну миллионную часть спокойствия.       Он шел вдоль стены, пока не наткнулся на угол. Видеть что-то дальше своего носа он не мог. Что-то мешало ему.       Но ничто не помешало увидеть морщинистое лицо своей кончины.       Крик потух. Парк оставался таким же тихим и спокойным. Город продолжал жить. А Никита исчез.       Просто пропал.