Laudanum

Еще несколько шагов, снова комната. Развилка, на этот раз на три коридора. Хоть в подземелье и было холодно, Дилюк просто изнывал от жары, чувствуя, как по его спине стекает холодный пот. Он снова сморщился от тошноты, прикрывая рот рукой. Тут, до его слуха донеслось тихое хихиканье. Он резко выпрямился, прислушиваясь. Секунда, две. Снова хихиканье, средний проход. Не давая себе времени отдышаться, Дилюк срывается с места, вглубь, быстрее. Еще быстрее. Гулкий звук шагов бьет по голове, хочется кричать, плакать, но больше всего - наконец прижать к себе Кэйю. Еще несколько шагов. Пространство резко расширяется. Все прямо как в том сне, от чувства дежавю становится тошно. Только бы не повторился сценарий сна. Кэйа стоит на одной из движущихся платформ, его руки заметно дрожат, парень выглядит очень усталым, весь в крови и грязи, на теле видны бинты. За его спиной рыцари, но выглядят они не лучше капитана, так еще и не пытаются драться. Крио мага бездны им явно не победить. Дилюк срывается с места, бежит, прыгает на платформу, еще прыжок. - Кэйа!! - его окрик заставляет названного обернуться, Дилюк видит, как Кэйа чуть улыбается, явно радуясь появлению парня. Он устало опускает меч, будто совсем забывая о маге бездны, но маг совсем не забывает о Кэйе. Подняв посох, существо взмахивает им и резко направляет на капитана, тот вряд ли увернулся бы, даже если бы был весь во внимании. Льдинка метко попадает в грудь парня, тот пошатывается, улыбка тут же пропадает с его лица, секунда, и Кэйа падет вниз. Рыцари на платформе спохватываются слишком поздно, в попытке схватить падающего командира. Бесполезно. Еще прыжок, Дилюк падает грудью на платформу, протягивает руку, кончики пальцев едва задевают обувь Кэйи. Время будто замедляется, падение человека кажется бесконечным. Секунда, вторая, третья, удар. Тело Кэйи насквозь проткнуто шипом, прямо посередине груди. Как же много крови... Дилюк не может пошевелиться, он только и может смотреть, как истекает кровью тело последнего человека, которому он был дорог. Что-то внутри ломается, он буквально слышит этот хруст. Пробивает озноб, холодно. Хочется в объятия Кэйи. Хочется проснуться, чтобы он снова смеялся, лежа рядом с ним, обнимая, мягко целовал его губы. Он всегда делал это так осторожно. - Мастер! Мастер!! - Кто-то активно теребит его за плечо. Дилюк моргает и резко садится. Точно - маг бездны. На него уходит несколько ударов двуручного меча. Не важно. Тушка монстра падает вниз на те же иглы. Не важно. Он помогает рыцарям перебраться через пропасть, выводит их по коридорам на улицу. Не важно. Он рассказывает Эоле о случившемся и следит за тем, как группа людей удаляется. Не важно. Ничего не изменилось. Тело Кэйи так же лежит на шипах, ничуть не изменив свое положение. Дилюк аккуратно спускается с помощью планера, встает между шипами. Он снимает перчатки, отбрасывая их в сторону, мягко касается пальцами лица Кэйи. Кожа такая холодная, лицо совсем не реагирует на касания. Дилюк наклоняется, целует, еще, еще, будто пытаясь напиться. Становится только хуже. На губах металлический привкус крови, не важно - он упорно продолжает целовать мертвое тело, еще... Еще... Да, чтобы вылечить Кэйю живительным поцелуем. Именно так происходит в сказках. Сейчас Кэйа очнется, откроет глаза и поцелует в ответ. Да, именно так. Наконец парень отрывается от мертвого лица и чувствует, как по его лицу текут слезы. Много слез. Он удивленно щупает свои глаза, судорожно протирает их, всхлипывает. Еще, еще всхлип. Колени подкашиваются, он падает, корчась от рыданий. Охватывает холодную руку Кэйи, прижимает к себе. Тело трясет, второй раз в жизни он теряет дорогого себе человека. Это уже невыносимо. Несправедливо. Времени проведенного с Кэйей кажется так ничтожно мало. Это просто ужасно. Дилюка трясет и буквально выворачивает от боли, заламывая руки, он сгибается в рыданиях. Так проходит несколько минут или часов, может и дней. Дилюк не понимает. Он с трудом встает, бережно снимает мертвое тело с шипа, прижимает к себе. Такое холодное... Он не помнит, как вылез из рва, как вышел из подземелья и добрался до Мондштадта. Очень холодно, лицо залито слезами, руки ноют от тяжести тела. Не важно. Он все же додумывается замотать Кэйю в свой сюртук, чтобы не пугать людей. Плотно замотанное тело опускается на скамью в соборе. Он с трудом отпускает его, еще секунды три смотрит, не веря своим глазам, и отходит от него, ища Розарию, Барбара слишком молодая, чтобы пугать ее проткнутым насквозь телом. Хоронят Кэйю через два дня, за собором Барбатоса. Светит тошнотно яркое солнце, очень тепло, поют птички. Кэйа любил солнце, он бы улыбнулся, глядя на это небо, а потом потащил бы Дилюка на улицу, собирать закатники. Но теперь этого не будет. Парень последний раз смотрит на бездвижное лицо Кэйи, которое закрывают крышкой гроба. Кажется, что вот сейчас парень откроет глаза, и с улыбкой побежит обнимать Дилюка, но нет. Это невозможно. Холодно даже под палящим солнцем. Дилюк сжимает в руках букетик лилии Калла, ее запах навязчиво напоминал о Кэйе. Гроб опускают в яму, начинают забрасывать землей. Дилюку тут же хочется броситься и остановить этих людей, чтобы снова обнять тело. Нельзя. Он заставляет себя стоять на месте. Вроде, тут стоит очень много людей, все скорбят, плачут. Но Дилюк не слышит их и чувствует себя бесконечно одиноким. Он не помнит, как возвращается домой и, не снимая сюртука, ложится в холодную кровать, прижимая к себе накидку Кэйи. Глаза заполняются слезами. Он не понимает, о чем нужно думать, чтобы стало легче. Точно надо отвлечься, но нет сил чтобы встать. Конечности кажутся бесконечно тяжелыми, даже глаза открываются с трудом. Но сон не идет. Если бы Дилюк пришел на час раньше, если бы Аделинда сказала о Кэйе раньше, если бы он не ждал этих чертовых рыцарей, они все равно оказались бесполезны. Если бы он не окликнул Кэйю. Если бы... Накидка намокает от слез, не хватает сил даже на всхлипы. Дилюк чувствует себя бесконечно слабым и беспомощным. Холодно. Хочется, чтобы пришел Кэйа, обнял со спины, нежно целуя и покусывая его шею, и начал шептать какие-то глупые нежности. Дилюка охватывают фантомные касания, их так много. Они обнимают со всех сторон, кажется, он даже слышат голос Кэйи. - Мистер Дилюк! К вам пришел Венти. Я не знаю что ему нужно, но он вроде трезвый. - голос Аделинды разорвал тишину, иллюзия испарилась. Прошло несколько секунд, прежде чем парень понял смысл сказанных слов. Видеть Венти и разговаривать с ним не хотелось от слова совсем, а сил на то, чтобы сесть на кровати вряд ли бы хватило. - Пусть идет отсюда, не хочу никого видеть - с трудом пробормотал Дилюк, не двигаясь с места. Послышались удаляющиеся шаги Аделинды, снова стало тихо. Он вспомнил, как два дня назад носился по всему Мондштадту и даже Ли Юэ, безжалостно уничтожая все на своем пути, и даже чуть не убил одного из Ордо. Сейчас свой гнев казался таким жалким и бесполезным. Он сильнее прижал к себе накидку, утыкаясь в нее носом. Кровать была такой холодной без Кэйи. Он уже переживал подобное, когда Кэйа умер лично для него, после того предательства, которое на деле оказалось лишь недосказанностью. Но тогда Дилюк, движимый ненавистью и желанием отомстить, спокойно подавлял чувство тоски от разлуки и дрался, дрался, дрался, сжимая в руках клеймор до кровавых мозолей. Сейчас было не так. Фаза гнева прошла уж как-то слишком быстро. Все, кому можно было отомстить, были убиты. Сил не было совершенно ни на что, даже на то, чтобы уснуть. Ужасное чувство горечи и дикого желания оказаться в объятиях Кэйи рвало его на куски. Так больно... Слишком больно. Слез не было, выдавливать их не хотелось, не было сил. Он знал, что если поплакать, может стать легче, но не мог. Бессилие сковывало его, периодически заставляя его тело содрогаться мелкой дрожью. Казалось, даже лежать было сложно, конечности не двигались, ощущаясь невероятно тяжелыми. Хотелось просто провалиться в сон и спать так долго, чтобы все забыть и проснуться в лучшем мире, где никогда не было смерти Кэйи. Время тянулось невероятно медленно, Дилюка бросало в крайности: от состояния странной эйфории о том, что ему больше не нужно будет париться и волноваться о Кэйе, до ужасной боли, горести и обвинений себя в его смерти. Он был уверен, что если бы не ждал рыцарей или очнулся на день раньше, он бы успел, и Кэйа был бы жив. Это все было таким до ужаса глупым и бесполезным. Только под вечер он забылся беспокойным сном, поминутно просыпаясь и засыпая обратно, метаясь по кровати в кошмарах. Его разбудила Аделинда, не сильно тряся его за плечо. - Мастер, вы кричали всю ночь. Мне позвать Барбару? Все в порядке? - голос женщины звучал обеспокоенно, Дилюк с трудом приподнялся на локте, вытирая мокрые глаза рукой, он явно выглядел не лучшим образом. Неожиданно стало стыдно за свое состояние. Он, сильный взрослый мужчина, а расклеился и плачет, как ребенок. Стало противно от самого себя, проснулась странная непонятная ненависть к тому, что происходило вчера, и как он не мог встать. Да что это вообще за прихоть? Не может встать, тупость. Он нахмурился и резко подскочил на ноги. - Не нужно Барбару, я в порядке. - парень сжал руки в кулаки, но приступ возбуждения закончился так же быстро, как и начался. Усталость с силой надавила на его плечи, заставив сесть, а потом и заново лечь. Дилюк понял, что не может пошевелиться. Он будто совсем не спал, то же состояние усталости и беспомощности. - Принеси завтрак сюда, пожалуйста... - пробормотал он, не поднимая на Аделинду глаз. Было ужасно стыдно за то, что сейчас происходило, но никак иначе поступить не получалось. Он слишком сильно устал. *** Он устал, устал, ужасно устал. Он такой беспомощный, такой слабый. Дилюк не мог встать с кровати уже неделю. Сил хватало только на то, чтобы ходить в туалет. Конечности были невероятно тяжелыми, все вокруг потеряло смысл и ценность. Его бизнес без него загибался? Не важно. Нужно было настроить поставки вина? Раздать поручения? Проверить ошибки в приготовлении? Не важно. Все равно. Он не мог думать об этом. Не мог думать ни о чем. Мысли были медленными, тягучими и от начала до конца ужасно гнилыми. Дилюк ненавидел себя за бездействие, за то, что опоздал, за то, что провел так мало времени с Кэйей. Теперь буквально каждый его поступок вызывал приступ тошноты и ненависти. Было невыносимо. Отвратительно. Он просто не мог пережить смерть Кэйи. Он так хотел умереть, но сил на то, чтобы встать и попробовать убить себя не было. Дилюк занимался тем, что царапал себя вынутым из тумбочки шурупом. Боль была слабой, но отвлекала от мыслей хотя бы ненадолго. Маленькие, быстро заживающие царапинки теперь покрывали всю левую руку Дилюка и немного бедра. Сил на обработку царапин не было, поэтому он просто перевязывал их платком и стыдливо прятал под рукавами от приходящей Аделинды, которая до сих пор заботилась о нем. Дилюк видел боль в глазах женщины, но присекал любые попытки заговорить. Не хотелось слышать глупые слова утешения или жалости. Все это казалось таким циничным и ненастоящим. - Мастер Дилюк. Там Венти просит его впустить. Он принес светяшки и блинчики. - Аделинда заглянула в комнату, смотря на закутанного в одеяло Дилюка. Тот мученически вздохнул и, скрепя сердце, позволил ему пройти. Венти приходил уже третий раз за неделю и порядком поднадоел Дилюку. - привет, дитё. - начал Венти, войдя в комнату. Он поставил вазочку со светяшкой на тумбочку и туда же блинчики, по-видимому приготовленные им лично. Он аккуратно поправил цветы, чтобы они стояли ровно и повернулся к недовольному Дилюку, который был больше похож на исхудавшую брошенную собаку, чем на того, кем был раньше. - Пойдешь обниматься? - он присел на край кровати и развел руки. - нет. Зачем пришел? Вина не дам. - отчеканил Дилюк. Принять предложение об объятиях почему-то очень сильно хотелось. Было так горько, что он уже был готов обнимать даже Аделинду, но позволял себе только прижиматься к накидке Кэйи. - ой, да что ж как я прихожу, все сразу думают, что мне вино нужно. - он опустил руки и нарочито тяжело вздохнул. - я пришел вывести своего ребенка из уныния и сказать, что он ни в чем не виноват и никак не мог повлиять на ход событий. - визуально молодой парень улыбнулся и, скинув ботинки, нагло уселся на кровать, скрестив ноги. - чего ты добиваешься? Уходи. - проворчал Дилюк. Присутствие Венти раздражало, а слова бога слышались пустым звуком. Он мог повлиять, он мог прийти раньше. Мог не ссориться и выслушать его тогда, в свой день рождения. Мог, но не сделал, не воспользовался этой возможностью. - я хочу, чтобы ты поплакал. Тебе станет легче, обещаю. Давай я спою тебе балладу. Скорее всего, ты ее слышал, но можно послушать еще раз. - Барбатос улыбнулся. Глаз бога растворился, превращаясь в лиру. Он едва коснулся струн, заставляя вылететь несколько нежных звуков, но не начинал играть без согласия Дилюка. - та, про мальчика, погибшего при Декарабианте? Не надо. Мне не интересно. - Венти любил постоянно распевать эту песню. Песню своей несчастной любви. Сейчас, Дилюк понимал, что ему ужасно противно слушать подобное. Он уже пожалел, что пустил Венти. Это было бесполезно, он ничего дельного как всегда не говорил и не делал. Бесполезный Бог, только и может, что играть на лире и пить вино за счет таверны. - чем ты занимался, когда Кэйа умирал в подземелье?! - Дилюк резко вскочил, с ненавистью смотря на Венти. Он ненавидел богов, они не уберегли Кэйю, они были бесполезны. - я... Я не помню. Да и так ли это важно? Я все равно не властен над обстоятельствами и смертью. - Лира пропала. Венти замялся, поджав губы. Он выглядел подавленным, но Дилюка мало волновало его моральное состояние. - но ты же Архонт?! Неужели ты не мог прилететь и спасти его. Почему ты заботишься обо мне сейчас, но не смог тогда уберечь Кэйю?! - Дилюк чувствовал, что снова закипает. Он ненавидел богов. Это были бесполезные сволочи, которые только и могли, что бездельничать или устраивать катаклизмы, рушащие судьбы миллионов людей. Сейчас была история одного человека, но это не важно. Богам было абсолютно насрать, когда Кэйа умирал в этом подземелье, они не помогли ему выбраться, они не помогли ему выжить. - Дилюк... Пожалуйста, послушай меня... - Венти предусмотрительно встал с кровати. Видимо, все пошло совсем не по его плану. Сколько ему? 2000 лет? Он ведет себя как маленький ребенок, аж противно. - я не хочу ничего слушать!! Убирайся! - Дилюк так же вскочил с кровати, материализовав в руках Клеймор. - Дилюк! Боги уже спасали твоего Кэйю, в тот момент, когда ты чуть не убил его! - перед Венти появился призрачный ветрянной щит, видимо на случай, если Дилюк все же решит напасть. - почему же не спасли сейчас?! Раз у них есть власть над смертью, почему они не могли выдать ему сердце бога, например, чтобы спасти?! - он крепко сжимал в руках клеймор, пока что не нападая. Конечно, любые слова Венти будут звучать как оправдания, Дилюк знал, Селестия могла. Но ничего не сделала, ей было все равно. - Дилюк, не кипятись. Давай успокоимся. Селестия может что-то и могла сделать, но я - точно нет, а тем более ты. Это просто неудачное стечение обстоятельств, и не нужно искать тут виноватых - Венти продолжал отступать, выставив перед собой руки. Говорить этот бесполезный бог мог что угодно, Дилюк не слышал, слова были какими-то бессмысленными и пустыми. Казалось, теперь вообще ничего не будет иметь смысл. - Какая теперь разница?! Кто виноват, кто прав. Если бы время можно было повернуть назад... - Дилюк тяжело вздохнул, устало опуская меч. Он снова почувствовал себя невероятно бессильным. Захотелось снова лечь и пролежать так еще месяц или два. - не думаю, что Паймон будет помогать тебе в подобном. Это может создать.... - Паймон?! - Дилюк не дал Венти договорить. Если была возможность вернуть Кэйю, он готов был бежать на другой конец света, чтобы ее осуществить. - ну... Паймон Архонт времени... - пробормотал Венти, видимо, понимая, что делает только хуже.* - ясно. Вали отсюда. С глаз моих долой, быстро! - он указал на дверь. Не дожидаясь, пока Венти удалится, он начал собирать вещи в дорогу. Нужно срочно найти Итэра и Паймон и умолять фею помочь ему. Он отдаст все возможное за то, чтобы вернуть Кэйю. - Дилюк, пожалуйста... Не совершай глупостей, я уверен, что Паймон не сможет тебе помочь, ты просто проделаешь путь зря - Венти отошел к двери, но не спешил уходить за пределы комнаты. - я сказал. Свали отсюда! - огрызнулся Дилюк и все же услышал хлопок двери за уходящим Венти. Паймон сможет помочь, она сможет отматать время назад и позволит Дилюку спасти Кэйю. Парень не понимал откуда в нем взялось столько энергии. Быстро собрав вещи по минимуму, он, ни с кем не разъясняясь, побежал вон из дома, в сторону Ли Юэ. Надо скорее добраться до Фонтейна, где сейчас прохлаждался Итэр. Не важно. Ничего не было важно. Ни усталость, ни голод, ни подвернутая нога или рана через все плечо, полученная в пылу битвы. Дилюк шел без отдыха. Даром он что ли валялся в постели целую неделю?! Теперь Дилюк был невероятно зол на себя за то, что бездельничал все эти дни. - Дилюк, помоги! Дилюк, мне больно! Дилюк... Дилюк, ты виноват в моей смерти! - он резко подрывается, прерывая пятиминутный сон. Холодно, повсюду шёпот, голос Кэйи. Он смеется, плачет, стонет от боли. Повсюду. Дилюк сжимает голову руками, тихо воет. Он ужасно устал, нельзя терять время. Осталось не долго, еще половина пути. Парень встает, игнорируя головокружение и стреляющую боль в позвоночнике. Идет, чуть прихрамывая. Сейчас ничего не важно. Хочется плакать, но слез нет. Дилюк сжимает в руках накидку Кэйи. Было время, когда он просто ненавидел эту накидку, а сейчас таскает ее повсюду, поминутно зарываясь носом в мягкий мех. И плевать, что она совсем не подходит к его одежде по стилю. Дни смешались в бессвязную кашу, какофонию звуков. Повсюду голос Кэйи. Он звал, ругался, просил, умолял, плакал. Сначала Дилюк метался на этот голос, ловил руками бестелесных призраков. Спустя день он даже не поворачивал голову, понял, что бесполезно. Да и бесполезность своего путешествия была в целом понятна, но идти обратно не хотелось, нужно закончить то, что начато. Дорога до Фонтейна заняла несколько дней, Дилюк не считал сколько, да и не важно. Конечно, первая, к кому следовало идти - это Катерина. Девушка нашлась в одной из лавок на рынке и выглядела так же, как и в Мондштадте. - к звездам и к безднам! Что вам нужно, мастер Дилюк? - поздоровалась девушка. Сейчас Дилюка совсем не волновало то, что она назвала его по имени. - мне нужен Итэр! Где он?! - Дилюк уперся руками в стойку, смотря прямо на Катерину. - сегодня он еще не приходил. Я скажу, что вы его искали, когда он прибудет сюда. Вы могли подойти ко мне в Мондштадте с этой же просьбой, и Итэр бы пришел туда. - спокойно говорила девушка, не отстраняясь от наседающего на нее парня. - хорошо. Я пойду поем в ближайшем ресторане. Отправьте Итэра туда. - Дилюк развернулся и пошел прочь. Оказывается, весь этот путь был действительно зря, и он мог просто позвать Итэра в Мондштадт. Не важно. Найдя столовую, он заказал себе немного еды и сел за угловой столик, вдали от всех. На него вновь накатила ужасная усталость. Конечности казались такими тяжелыми, он не понимал, каким образом смог дойти аж до Фонтейна, предыдущие дни смешались в какую-то кашу, Дилюк не помнил ничего из того, что было с ним за время пути. Сделав заказ у подошедшего официанта, он уронил голову на руки и тяжело вздохнул, понимая, что у него нет сил даже на то, чтобы дышать. И как он вернется обратно? Зачем ему возвращаться? Кому он там нужен? Конечно, была Аделинда и его бизнес, но сейчас это казалось совершенно не существенным. - Дилюк. Здравствуй. Ты проделал такой большой путь? Ради чего? - раздался мягкий, до боли знакомый голос. Парень резко поднял голову, неверящим взглядом воззрившись на Кэйю. Слова встали поперек горла, он просто застыл, смотря на человека прямо перед собой. - Дилюк. Ты убил меня. Ты знаешь? Если бы ты был быстрее, я был бы жив сейчас. - Кэйа дружелюбно улыбался. Он сидел напротив Дилюка, поставив локти на стол и опираясь на скрещенные пальцы головой. Он был каким-то мутным, полупрозрачным. В груди зияла дыра. - я... - Дилюк замялся, смотря на призрака перед собой. Мысли совершенно покинули его голову, он мог только смотреть на фигуру перед собой, мысли улетучились из головы, заменившись чувством вины и липким страхом. - Дилюк. Ты опоздал. Ты понимаешь? Ты виноват. Понимаешь? - Кэйа продолжал шептать обвинения. Его тело начало разваливаться на куски, руки безвольно упали на стол, отделившись от тела, кожа начала постепенно покидать череп, обнажая мышцы, а потом и кости. Кэйа шептал до того момента, как его голова не упала ему же на колени, а тело бесформенной кучей не свалилось на сиденье. - нет... Нет! Постой - Дилюк вскочил с места, обойдя стол, с ужасом смотря на расползающиеся по вельветовой поверхности дивана внутренности, крошащиеся кости. Сверху на всем этом лежал глаз Кэйи, неотрывно смотря на Дилюка. К горлу подступила тошнота, парень зажал рот рукой и вылетел из здания. Не важно, уже ничего не было важно. Хотелось просто утопиться, чтобы больше не думать. Боль пульсирующими волнами распространялась по всему телу. Перед глазами все еще стояла картина рассыпающегося на части тела Кэйи, а в ушах звучал его голос, шепчущий обвинения. Утопление казалось сейчас самой логичной и простой идеей. Он не хотел даже дожидаться Итэра, он знал, что скажет ему Паймон. Она просто откажет, Дилюк был в этом уверен. Он брел вперед, не смотря по сторонам. К обрыву. Тут было много таких обрывов, и сейчас один из них был как раз кстати. Очень холодно, боль продолжала сотрясать тело, Дилюк едва мог стоять на ногах, но уперто шел вперед. Если он сейчас упадет, то легче не станет. Станет легче только от смерти. Это ведь логично? Так ведь? Наконец, он на краю обрыва. Перед ним расстилается гладь океана, где-то там впереди есть и Инадзума. Он никогда там не был. Хотел поехать туда вместе с Кэйей, но теперь это невозможно. Из всего желаемого они успели побывать только в Ли Юэ на празднике фонарей. Дилюк помнил, как Кэйа мягко улыбался, отпуская из рук фонарик. Эта улыбка впечаталась в сознание Дилюка. Так было с каждой улыбкой Кэйи, а смех сохранялся где-то в сердце, грея воспоминаниями и заставляя еще сильнее любить, крепче обнимать, чаще целовать, чтобы видеть улыбку. Сейчас все эти воспоминания раскаленным прутом царапали его сердце, будто насмехаясь. Ну ничего, нужно сделать всего шаг. Один шаг. Ступня провисает над пропастью, в голову бьет зарядом адреналина, больше не страшно. Тело бесформенным кульком летит вниз. Уже не важно.