-----
Дорогой, когда я над деревьями
Я вижу, что это такое
Но теперь я в нём, все годы, которые я отдал
Это просто дерьмо, которое мы делим.
Показал тебе все тайники
Я танцевал, когда музыка остановилась
И в неверии я не могу переосмыслить
Я ещё не встретил нового себя.
-----
— Значит, ты — печально известный капитан Первого отряда Томана? Ты довольно известен среди других банд, знаешь, Такемичи? — Какучо нежно улыбнулся, помогая своему другу детства подняться с земли.
— Но ты круче, Каку-чан! Ты один из небесных королей Тендзюку! — радостно воскликнул Такемичи.
Такемичи чувствовал себя счастливым, но в то же время сюрреалестичным.
Увидев своего друга детства ещё раз в прошлом, он получил двойное впечатление, поскольку его внешний вид сильно контрастировал с тем, кем он был в будущем. Хотя сейчас в Тендзюку он был довольно свиреп, он всё ещё мог видеть проблеск той раздражённой нежности и веселья Какучо к нему, когда они были детьми, в отличие от его унылого и покорного вида, когда он охранял его в том доме и просто выполнял приказы от Изаны. Когда они глубоко провалились в эту преступную дыру: синдиката и чёрного рынка.
Он поклялся себе, что сделает всё возможное, что бы спасти своего друга детства от ожидающего его ужасного будущего и изменить его.
Они всё ещё оживлённо беседовали, когда голос с заднего плана заставил его разум опустеть, а тело замерло на месте.
— Ну и что тут у нас? Ты не сказал мне, Какучо, что встречаешься со старым другом? — характерно обманчиво-непринуждённый, но резкий оттенок баритона Изаны привлёк их внимание, а голубые, как океан глаза Такемичи столкнулись с его тёмно-фиолетовыми радужками.
У него перехватило дыхание при завораживающем виде седовласого мужчины, который никогда не переставал заставлять его сердце учащенно биться, а все тело трепетать при одном только воспоминании об их совместных занятиях любовью в будущем. Как каждый дюйм его тела был захвачен им и воспламенил его сердце. Как его глаза всегда были блестящими и наполненными сильными эмоциями, которые пленяли его, как всегда.
Но сейчас… Пока он смотрел на них… В них не было ничего, кроме спокойного любопытства и холодного расчета его характера… Его глаза не узнавали этот период, так как это было в прошлом. Но это не сделало его менее болезненным, и ощущение покалывания окружило его сердце в груди.
Такемичи хотелось разразиться одновременно и счастьем, и грустью, увидев его снова, и снова позволить себе утонуть в его объятиях.
Но он мог только молча смотреть на него, пока Какучо отвечал за них.
— О да! Это Такемичи, мой друг детства в наши начальные дни. — Какучо широко улыбнулся, не замечая безмолвного напряжения, окружавшего их.
— Такемичи, да? Приятно наконец познакомиться. Довольно смело с твоей стороны и твоих товарищей по Томану вторгнуться на нашу территорию без предупреждения, но я просто назову тебя неожиданным гостем, так как Какучо действительно хотел тебя увидеть.
На его губах была нарисована вялая улыбка, но в глазах не было никаких эмоций, когда он скучающе смотрел на него.
Всё, что мог сделать Такемичи, это молча кивнуть и улыбнуться ему, так как он не мог доверять своему голосу, чтобы говорить, не ломаясь перед ним.
-----
Будет счастье после тебя
Но было счастье из-за тебя
Обе эти вещи могут быть правдой
есть счастье.
-----
Кровь Такемичи стыла в жилах, когда он слушал слова доктора перед выходом из операционной. Это похоже на визг колокольни в его голове.
— Сано Эмма сейчас в стабильном состоянии. Но я боюсь сообщить вам, что она будет оставаться без сознания в течение следующих нескольких дней, нескольких недель или даже месяца. Мы не можем гарантировать, когда она проснется.
— Что вы имеете в виду…? — голос Майки был подобен догорающей свече на заднем плане.
— Она находится в коматозном состоянии на неопределенный срок. Вы можете навестить пациентку в палате 508 завтра утром, так как мы все еще следим за ее жизненно важными показателями и частотой сердечных сокращений. Если вы меня извините. — доктор кивнул и прошел мимо них к сестринскому посту.
Майки опустился на стул, а глаза Такемичи затуманились от этого откровения. Слезы лились по его лицу, как водопад. Он был благодарен, что Эмма была еще жива в этот момент…
…но в то же время Такемичи было трудно дышать и проглатывать болезненное осознание того, что сейчас она находится в коматозном состоянии, и они понятия не имеют, когда она проснется.
Это было все равно, что быть мертвой, но с той лишь разницей, что она все еще была в глубоком сне, и не было никакой гарантии, когда она проснется… или проснется ли она на самом деле…
Это была его вина. Если бы только он защищал ее сильнее.
Он хотел остаться сильным, но внезапная трагедия, обрушившаяся на них, подкосила его колени, а сердце разбилось на мелкие осколки. Такемичи не мог перестать рыдать, как несчастный человек, которым он был. Он хотел утешить Майки. Он хотел, чтобы Дракен перестал его обвинять. Но больше всего он хотел все это сбросить, чтобы оно могло все исправить.
Но он не может.
И единственное, что он мог сделать, чтобы искупить свою ошибку и грех, — это нести флаг Томана и быть тем временем исполняющим обязанности президента в предстоящей войне между Тендзюку и Томаном.
Он позаботится о том, чтобы выиграть его и осуществить справедливое правосудие за плачевное состояние Эммы.
-----
Мимо крови и синяка
Мимо проклятий и криков
Помимо ужаса в сумерках
Призрачный взгляд в моих глазах
Это любило бы тебя на всю жизнь
-----
— Какучо! Ты мне мешаешь, ублюдок! — Кисаки выстрелил ему в руку, что заставило его ахнуть от внезапного болезненного ощущения, охватившего его тело.
— Каку-чан! — Такемичи вскрикнул, пытаясь приблизиться к нему, но тот быстро остановил его.
— Я в порядке, Такемичи…! Блядь! Это просто чертова царапина. — Какучо пытался успокоить его, несмотря на то, что кровь начала стекать по его губам.
— Каку-чан, пожалуйста, уйди с дороги! Он снова попытается выстрелить в тебя! — Такемичи отчаянно закричал.
— Сдохни, ни на что не годный ублюдок. — Кисаки снова попытался выстрелить. Изана собирался вмешаться, но Такемичи был быстрее и прыгнул позади Какучо, где ему в спину обрушилось несколько пуль.
— Такемичи?! — Майки в ужасе воскликнул, в то время как остальные ахнули, и их глаза были широко открыты при виде этого зрелища.
— Такемичи-кун! — Хина мучительно закричала, по ее лицу потекли слезы.
— Партнер! — Чифую побежал к своему месту.
Какучо был ошеломлен, уставившись на Такемичи, который теперь истекал кровью на нем.
— Такемичи, ты тупица! Почему ты это сделал?! — Глаза Какучо заблестели, когда он увидел, как его друг прерывисто дышит, и попытался отдышаться.
— Разве я не обещал тебе Каку-чан Я спасу тебя и Изану, даже если поставлю на кон свою жизнь. Я не отказываюсь от своих обещаний. — Такемичи попытался улыбнуться ему, но все, что он мог сделать, это закашляться кровью.
— Ты ублюдок! Но не так, Такемичи…! Не так…! — Какучо в отчаянии закричал.
Изана стоял на месте, совершенно застыв, его разум помутился, а в глазах закружилось слишком много эмоций одновременно.
Почему Такемичи сделал это…?
Почему он спас их…?
Он не мог глубоко обдумать свои слова, так как шум других людей вернул его к реальности и он узнал, что кто-то уже вызвал скорую помощь. Он сузил глаза, когда его глаза потемнели при виде Кисаки, пытающейся сбежать с этого места. Его тело двигалось само по себе и начало преследовать его вместе с Майки и остальными.
За то, что он сделал, придется немного поплатиться.
-----
Оставь это позади
И есть счастье
-----
— Почему ты это сделал? — тусклый вопрос Изаны был тем, что приветствовал слух Такемичи, когда он открыл глаза.
— Что…?» Такемичи пробормотал.
— Ты спасешь меня и Какучо. Но почему? Мы ваши враги. — указал Изана, хотя на его лице мелькнуло мимолетное выражение, которое Такемичи не мог расшифровать, поскольку оно исчезло в одно мгновение.
Мгновение Такемичи молча смотрел на Изану, прежде чем с его губ сорвался смех. Без его ведома по его лицу тоже потекли безмолвные слезы.
— Ты все еще не знаешь? О верно. Я все еще в прошлом… а ты здесь другой… — пробормотал он. В глазах Изаны закружилась смесь эмоций, и он не мог не взорваться.
— Что ты имеешь в виду под этим Ханагаки? Ты можешь перестать говорить загадками и просто ответить мне честно?
— Это потому, что я люблю тебя, Изана. И я пришел из будущего, чтобы спасти тебя и других от твоего плохого будущего. — он признал. Казалось бессмысленным скрывать это от него теперь, когда Хина также признался Майки и Дракену, прежде чем они отправились в бой.
Он несколько раз моргнул от слов Такемичи. Он почувствовал, как его сердце остановилось на секунду. Такемичи пришел из будущего? Такемичи пытался спасти их от плохих вещей, которые с ними произойдут? Но больше всего…
… Такемичи был в него влюблен?
Изана умоляюще посмотрел ему в глаза, пытаясь уловить в его словах ложь или злой умысел, но ничего подобного он не нашел.
— Что? Означает ли это, что ты можешь путешествовать во времени? И ты влюблен в меня? — Изана внутренне поздравил себя с тем, что его голос звучал спокойно, хотя он чувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из горла.
Маленькая, но многозначительная улыбка скользнула по его губам, которые могли бы сказать тысячу слов.
— Да. Изана, я прыгун во времени. И я влюблен в тебя на всю жизнь. Мы дали друг другу обещание в будущем. Но я понимаю, если все это кажется тебе слишком сложным. Я просто хотел, чтобы ты знал, что мои чувства к тебе не изменятся, даже если я встречу тебя в прошлом, настоящем или будущем. Моя любовь к тебе останется неизменной. — Такемичи посмотрел ему прямо в глаза. Изана тяжело сглотнул.
— Я вижу… — пробормотал он.
— Дай мне секунду, мне нужен свежий воздух. — Изана не стал ждать его ответа и вышел из палаты.
После этого прошел день.
И он не вернулся.
Такемичи пытался не плакать, но молчаливые слезы потекли по его лицу, когда он заснул на больничной койке.
-----
Скажи мне, когда твоя победная улыбка
Начала выглядеть как ухмылка?
Когда все наши уроки стали похожи на оружие
Указал на мою самую глубокую боль?
Я надеюсь, что она будет твоей прекрасной дурой
Кто занимает мое место рядом с тобой
Нет, я не это имел в виду
Извините, я не могу видеть факты сквозь всю свою ярость
Ты еще не встретил нового меня
-----
Если и была какая-то важная вещь, которую Такемичи усвоил за время своих прыжков, так это тот факт, что ему не следует ожидать слишком многого. Потому что меньше ожиданий, меньше разочарований. Но это не стало менее болезненным, когда он все реже и реже видел Изану, пока тот не исчез из поля его зрения.
Он удерживал себя от отчаянного поиска его присутствия и его прикосновения.
Он хотел дать ему время все впитать и понять.
Тем не менее, страх все еще медленно полз в его сердце. О назойливой мысли, что Изана не хочет вмешиваться ни во что, связанное с ним. Тот факт, что существовала вероятность того, что Изана ничего к нему не чувствовал в эту эпоху, и он должен принять суровую реальность того времени, которое они проведут вместе в будущем, был просто идиллическим представлением, предоставленным им в ограниченные сроки.
Кусочек счастья для нищего вроде того, кто этого желал.
Он хотел почувствовать теплые объятия Изаны, эти прекрасные глаза, смотрящие на него с болезненной уязвимостью честности и любви, эти губы, изгибающиеся в искренней и любящей улыбке в его направлении.Но вместо…
… казалось, что он находится в миллионе миль от него.
Он глядел в зеркало своего прошлого, построенное на стенах морозных башен и непроницаемом каменном сердце. И он не выдержал.
Но он не знал, что было хуже: его отсутствие или обращение с ним так, будто они были просто незнакомцами, перешедшими дорогу на другой стороне улицы.
-----
Будет счастье после меня
Но было счастье из-за меня
Обе эти вещи, я считаю
есть счастье
-----
Ханагаки Такемичи. Одно только имя продолжало вторгаться в разум Изаны, как будто это была большая зияющая дыра в его голове, через которую он пытался найти огромные куски потерянных данных.
Что было странно, учитывая, что это был первый раз, когда он встретил блондина в своей жизни. Но было бы все же странно, что мальчик признался ему, что они знали друг друга в будущем, и они дали друг другу обещание из любви? Это казалось нелепым. Нелогичное заблуждение, которое он никак не мог принять.
Но если бы он оглянулся на предшествующие события, на выражение решимости и отчаяния в его глазах, на его эмоциональный всплеск спасения их вообще… это имело бы смысл. И странная связь, которая была у него с этим блондином, у которого были эти голубые глаза океана, которые грозили утопить его в этих долгих, но многозначительных взглядах, направленных на него. Чувство, охватившее его, было знакомым и в то же время неизвестным. Это было чувство, когда он впервые встретил Шиничиро и увидел свет в темных уголках своего пути.
Но это было более интенсивно. Это было более хаотично. Более запутанно. Еще большее удовлетворение в области его сердца теперь, когда он увидел его еще раз.
Изана знал, что он ебанутый человек. Полный, эгоистичный ублюдок, который не остановится ни перед чем, чтобы осуществить свои собственные цели и амбиции — построить королевство с Какучо для сирот и отомстить своему отчужденному брату, который, казалось, забрал то, что было для него слишком важно…
…включая Шиничиро.
Искупление не ждало его даже после его смерти. И он давно признал этот факт. Но что это было? Почему ему показалось, что он хотел приложить усилия, чтобы искупить свою вину, когда увидел Такемичи? Почему он чувствовал надежду? И почему…
…почему он не может остановить свое сердце от любви к нему с тех пор, как впервые увидел его там с Какучо?
Он хотел попробовать… Он хотел дать ему еще один шанс… И все же он чертовски испугался…
…боится чего?
Что Такемичи может исчезнуть из его жизни, как и Шиничиро.
—
Может быть, если ты не поднимешь свою задницу и не сделаешь с этим что-нибудь. — его разум насмехался над ним, и он рассмеялся, вытирая влажные глаза от приближающихся слез, которые грозили выпасть из его глаз.
Он хотел прекратить этот фарс, который сам для себя создал, и быть честным с самим собой. Он влюбился в Ханагаки Такемичи. Глубоко, безнадежно и безвозвратно влюблен в него.
И Изана больше не мог бороться с его чувствами и позволил ему быть унесенным волной эмоций, которые другой пробуждал внутри него. Потому что он знал внутри себя, что это была авантюра. Риск сердца, на который он был готов пойти.
Такемичи того стоил.
И если он был его падением, то это было самое сладкое падение, в которое он был готов погрузиться, даже если это означало, что он снова будет рядом с ним. Изана взглянул на часы. Была уже поздняя ночь. Но была поговорка, что лучше поздно, чем никогда. Он взял свое пальто и накинул его на плечи, прежде чем выйти из дома с намерением пойти к Такемичи.
-----
Я не могу заставить это уйти, сделав тебя злодеем
Думаю, это цена, которую я заплатил за семь лет на небесах.
И я втянул твое тело в свое
Каждую чертову ночь я получаю фальшивые любезности.
Никто не учит вас, что делать
Когда хороший человек делает тебе больно
И ты тоже знаешь, что причинил ему боль
-----
Такемичи замер, открыв входную дверь, и увидел Изану, который всегда вызывал сладкий хаос и боль в его разуме и сердце.
— Что ты здесь делаешь? — выпалил он, и Такемичи внутренне проклял себя за то, что произнёс эти слова, но в то же время он также хотел некоторых разъяснений, так как другой внезапно исчез для него на несколько недель. Изана криво улыбнулся.
— Могу я войти, если ты не возражаешь? Я объясню тебе все внутри.
Такемичи тяжело сглотнул, его сердце забилось быстрее, когда он, наконец, открыл дверь, чтобы впустить его внутрь.
— Можешь сесть на диван. Я приготовлю закуски на кухне, так что подожди здесь. — не дожидаясь его ответа, он быстро прошел через кухню и оперся на раковину, медленно закрывая глаза и делая глубокий вдох.
Он не был уверен в причине, по которой Изана вообще был здесь, и сможет ли он снова встретиться с ним, учитывая, что он только что оставил его там после того, как рассказал ему правду и свои чувства к нему. Хотя он как бы ожидал такой реакции и хотел дать ему время, чтобы переварить информацию, которую он ему рассказал, это не означало, что она стала менее болезненной и заставляла его чувствовать себя немного безнадежным, поскольку дни… которые превратились в недели… не видеть его. в больнице до дня выписки. Ему даже пришло в голову просто пожать руку Наото, чтобы вернуться в будущее после нескольких часов отдыха в его доме.
Но сейчас…
…он больше не был уверен.
Увидев Изану еще раз во плоти, он рухнул и снова надеялся, несмотря на протесты своего разума, не чувствовать себя так, чтобы не разочаровываться и не страдать еще раз в будущем. Но его сердце было слабым для него.
— Думаю, это понятно, если ты нервничаешь рядом со мной, когда я появился здесь однажды без предупреждения после того, как пропал с тобой на несколько недель и даже больше не навещал тебя в больнице. — мягкий голос Изаны заставил Такемичи с визгом затормозить, а глаза широко распахнулись, чтобы посмотреть на другого, у которого было мягкое, но неуверенное выражение лица, что было редкостью для него, так как он всегда был настойчивым и уверенным в том, чего он хочет.
Кроме него. Он заставил его чувствовать себя так?
— Думаю, неожиданные гости — не моя сильная сторона. Такемичи неловко рассмеялся, потирая затылок. — Хм, я думаю, это хорошо, что ты здесь, прежде чем я вернусь в будущее сегодня позже. — быстро добавил он.
Что-то в выражении лица Изаны скомкалось, как лист бумаги, когда он услышал его последние слова, прежде чем исчезнуть, превратившись в чистый лист, с которым Такемичи был знаком, но иногда продолжал нервировать его.
— Я понимаю. Но прежде чем ты уйдешь, я хотел тебе кое-что сказать. — Изана встретился глазами с Такемичи, отчего у него перехватило дыхание.
— Хорошо. Что это такое?» — спросил он, чувствуя, как его сердце почти подпрыгивает к горлу.
— Тогда, когда я впервые встретил тебя на нашей территории с Какучо, со мной происходило что-то необъяснимое. Как будто какая-то интрига, поднимающаяся во мне, и это любопытство влекло меня к тебе, но я отмахнулся от этого как от чего-то иррационального и сосредоточился на наших планах с нашей битвой против Томана в то время. Но это задерживается… оно задерживается здесь, Такемичи… — Изана указала на левую часть груди, где билось его сердце.
Такемичи молча слушал, но чувствовал, как его глаза блестят, и слезы вот-вот польются от его слов.
— В последние несколько дней, которые превратились в недели, я не мог перестать думать о тебе. Ты словно загадка, которую я пытаюсь разгадать. Мой разум и сердце были в состоянии войны, так как моя голова совершенно спутана и безумна от твоего присутствия, но мое сердце чувствует себя по-другому… Оно как будто ждало тебя… тоскует по тебе… Я не могу это объяснить, но более простыми словами, я влюбляюсь в тебя, но в то же время я не могу принять это, поскольку, кроме части конкурирующей банды, с которой мы сталкиваемся, я не могу понять причину, по которой я так быстро в тебя влюбляюсь. До того периода, когда ты рискуешь своей жизнью не только ради меня, но и ради Какучо. Ты такой чертовски отчаянный, решительный и в то же время замечательный. А когда ты тогда в больнице рассказал мне правду… в мыслях был полный хаос, но мое сердце как бы ожидало, то что я не знаю, как это обработать, поэтому я убежал от тебя, чтобы разобраться с этим самостоятельно. Прошли недели, и я не видел тебя, что было одной из самых трудных вещей в моей жизни. Мой разум сходит с ума от этих… этих… таких вещей, как эти проклятые чувства, которые ты пробуждаешь во мне. И сейчас я понимаю, что не хочу снова тебя терять. Это забавно, так как мы только что встретились здесь, но я чувствую, что если я ничего не сделаю, я могу потерять тебя на всю жизнь, и обещание, которое мы дали в будущем, будет нарушено навсегда. Я не хочу заканчивать это так, Такемичи… Я не хочу… Итак, прежде чем ты уйдешь, позволь мне сказать тебе, что я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что мое сердце смутно помнит, что мы разделили вместе в будущем, даже если мой разум не помнит.
Именно с этими последними словами и откровенным признанием Такемичи, наконец, бросился ему в объятия и заключил его в крепкие объятия, как будто никогда не хотел его отпускать. С этого момента Такемичи понял, что половинки их сердец принадлежат друг другу, и дополнил их так, как будто им не хватает кусочков головоломки.
-----
Дорогая, когда я над деревьями
Я вижу, что это такое
Но теперь мои глаза проливают кислотный дождь на подушку, где ты лежал головой
После того, как я дал тебе лучшее, что у меня было
Скажи мне, что подарить после этого
Все, что ты хочешь от меня сейчас, это зеленый свет прощения
Ты еще не встретил нового меня
И я думаю, она даст вам это
-----
Слезы, наконец, скользнули по глазам Такемичи, когда он почувствовал, как мягкие и теплые губы опускаются на его губы в бодрящем поцелуе, как у умирающего. Он ждал этого, и это было ощущение рая и ада одновременно. Он вцепился в лацканы рубашки Изаны, страстно отвечая на поцелуй, наклоняясь ближе к своему телу, чтобы убрать оставшуюся брешь между ними двумя.
Почувствовав соленый привкус слёз, Изана мягко отстранился и разорвал их страстные объятия, чтобы мягко вытереть его слезы большим пальцем.
— Теперь, почему ты плачешь, любовь? Я просто надеюсь, что это слезы радости и ничего больше, потому что я не могу простить себя, если заставил тебя плакать от боли и страдания. — мягко прошептал Изана, пока он умоляюще смотрел ему в глаза. Такемичи влажно усмехнулся и позволил ему вытереть слезы.
— Я просто… Я просто чертовски счастлив, Изана-кун… Я думал, что потерял тебя навсегда, а любовь и время, которые мы провели друг с другом, были просто сном, и я должен проснуться в реальности, в которой ты больше не любишь меня… — тихий всхлип сорвался с его губ при его признании.
— Извини, что ввёл в заблуждение и ты неправильно понял меня, Такемичи… Мне просто нужно было время, чтобы понять все, что происходит, включая себя и те хреновые вещи, которые я сделал. Но позволь мне сказать тебе это. Мой разум, возможно, не может вспомнить то, что мы разделили в будущем… Но, как ни странно, мое сердце чувствует себя знакомым с этим и с твоим присутствием, как будто оно ждало, когда ты придёшь … — ответил Изана слабым голосом, бормоча ему на ухо, как будто он скажет что-то не то, и он исчезнет из его рук.
Его слова заставили Такемичи еще сильнее заплакать, прежде чем он крепко обнял его.
— Слава Богу… Я так скучал по тебе, Изана… Одна только мысль о реальности того, что тебя больше нет рядом со мной, делает меня несчастным, но я должен перебороть это… И видеть тебя прямо здесь и сейчас, в моих объятиях… мое сердце не выдержало. Я люблю тебя. Я тебя люблю. Я тебя люблю! — он внезапно отстранился и прижался губами к его губам в глубоком, но проникновенном поцелуе, изливая свои эмоции в одном только этом объятии.
— Я рад, что это чувство взаимно. — Изана горячо бормотал ему в губы, прежде чем он ответил на поцелуй с таким же рвением и жаром, его язык зарылся в рот и уговорил его впустить его, на что Такемичи с радостью ответил взаимностью.
Мягкий стон сорвался с губ Такемичи, когда язык Изаны жадно исследовал его рот, облизывая и лаская самые глубокие внутренности его рта, в то время как его руки были заняты тем, что скользили под его рубашкой и ласкали его кожу, оставляя за собой огненный след, заставляющий его дрожать и обвить руками его шею для поддержки.
Изана проглотил тихие стоны и мяуканье, сорвавшиеся с губ другого, в одном горячем жаждущем поцелуе, когда одна из его рук приземлилась ему на грудь и сжала чувствительные утолщения, заставившие Такемичи выгнуться и корчиться. Он продолжал целовать, пока не обнаружил, что несет его к кровати и осторожно кладет на матрас, в то время как его язык все еще был занят опустошением и исследованием его рта в страстном поцелуе.
Такемичи оторвал от него губы и отстранился, чтобы отдышаться, когда Изана не стал тратить время зря, когда его нетерпеливый язык скользнул вниз по бледному столбу его горла и начал осыпать его горячими поцелуями и укусами, от которых Такемичи ахнул. Его язык лизал и покусывал чувствительную поверхность кожи, оставляя на шее украшение из бледных розовых отметин. Такемичи мог только спрятать руки за голову и осторожно потянуть свои волосы цвета слоновой кости от восхитительного ощущения, бомбардирующего его тело.
Почувствовав себя смелее и безрассуднее, Изана начал сдирать с него одежду одну за другой и небрежно бросая ее на пол. Когда он, наконец, оказался перед ним обнаженным, Изана остановился и пристально посмотрел на него с головы до пят, заставив Такемичи смутиться и отвернуться, закрыв лицо.
— Эй, эй. Почему ты прячешься от меня? Посмотри на меня. — Изана мягко оторвал руки от лица, открыв перед собой покрасневшее лицо Такемичи.
— Перестань пялиться на меня так. Это заставляет меня нервничать. — он тихо заскулил, прикусив нижнюю губу, что Изана нашёл одновременно и милым, и сексуальным.
— Почему? Разве я не могу восхищаться неземной красотой, лежащей передо мной? Ты такой красивый и манящий, Такемичи, что я несколько раз хотел претендовать на тебя и заняться с тобой любовью, чтобы показать, как сильно я тебя люблю, и чтобы другие знали, что твое тело, сердце и душа принадлежат только мне. — ответил Изана, что заставило Такемичи смотреть прямо на него и заставило его сердце бешено колотиться от беззастенчивой похоти, желания и любви, вихрящихся в его очаровательных орхидейных ирисах.
— Да… я весь принадлежу тебе, как и ты мне. Так что занимайся со мной любовью, как хочешь, Изана-кун. Он тихо прошептал; на его губах мелькнула искренняя улыбка, а на щеках остался слабый румянец, сделавший его еще более захватывающим дух прекрасным в глазах Изаны.
— Как ты пожелаешь, мой дорогой. — любовно прошептал он в ответ, когда его рот опустился на каждую часть его тела, целуя, покусывая и облизывая каждую часть его тела с благоговением и рвением, пока не приземлился на его бедра, что заставило его мягко укусить и украсть дыхание Такемичи.
Он продолжал свои действия, пока его горячий рот не приземлился на кончик его твердого и ноющего члена, и его язык дразняще закрутился в щели, которая уже сочилась предэякулятом.
— А-а… — застонал Такемичи, когда разряды электричества пронзили его тело, когда он почувствовал, как его теплый язык соблазнительно ласкает его член.
Глаза Изаны заблестели, когда он увидел его реакцию, и он не терял времени даром, так как его рот полностью впитал его пульсирующий член, а обе его руки теперь также были на его яйцах и жадно сминали их. Ощущение в его теле удвоилось, что заставило Такемичи задохнуться и застонать от удовольствия, его руки бессознательно сжались на волосах, когда он потянул их и больше раскачивал бедрами, чтобы усилить приятное ощущение его рта, сосущего его бодрящим образом.
Изана застонал от боли и удовольствия, пробегающего по его венам только от действия другого, но это не остановило и не остановило его движения против него. Вместо этого он стал более голодным и энергичным, увеличивая темп, пока не начал глубоко заглатывать его, как будто завтра не наступит. Его рот и язык искусно двигались по его пульсирующей длине, от чего Такемичи всегда задыхался и пускал слюни от греховного ощущения его члена, который обернулся вокруг рта Изаны, как леденец. Его щеки впали, а движения стали более быстрыми и жесткими.
— Я-Изана-кун… если ты продолжишь д-делать это… я долго не продержусь…! Такемичи судорожно выдохнул, но это только сделало Изану более быстрым и сильным, пока Такемичи не кончил с криком, выплеснув свое семя в его ожидающий рот и окрасив его в белый цвет.
Изана слизывал и сосал каждую эссенцию, прежде чем он выпустил его член с оглушительным хлопком и проглотил его сперму, как стопку текилы. Его язык высунулся и облизал остатки эссенции на нижней стороне губ, что в то же время показалось Такемичи завораживающим.
Изана подполз к его месту, пока он не наклонился и не впился губами в один грязный поцелуй, на который Такемичи охотно ответил. Он чувствовал себя в их поцелуе, но ему было все равно, потому что это только еще больше его и возбудило. Такемичи нетерпеливо дернул рубашку и небрежно снял ее дрожащими руками. Изана резко оборвал их поцелуй и отстранился, чтобы помочь ему полностью снять с себя всю одежду, и безрассудно бросил ее на пол. Он смотрел на его оливково-коричневое и худощавое тело, которое блестело в бледном лунном свете и придавало изысканное сияние чертам лица, делая его присутствие еще более возвышенным, как будто он принадлежал не земле.
Это всегда дразнило Такемичи и заставляло его сердце учащенно биться от чарующей красоты, лежащей перед ним. И только для него. Чарующая улыбка изогнулась на губах Изаны, когда он увидел выражение лица Такемичи, прежде чем он снова наклонился и вернул свои губы в захватывающий поцелуй.
— Твой завораживающий взгляд никогда не переставал заставлять мое сердце падать в обморок, моя любовь. Позволь мне также показать тебе, как ты полностью покорил мое сердце одним только этим взглядом. — пробормотал он в губы Такемичи, усаживаясь на него сверху и заставляя крепко обхватить его ноги вокруг бедер, прежде чем завладеть его телом и пробить его чувствительные стенки одним быстрым толчком, от которого Такемичи задохнулся.
Ноги Такемичи дрожали, но он железной хваткой держал его за талию для поддержки и обхватил руками шею, приближая его к своему телу. Он глубоко ответил на поцелуй, когда его непристойные стоны и стоны экстаза были поглощены его свирепым поцелуем, когда Изана увеличивал темп его движений. Его стремительные толчки вскоре превратились в ненасытные фунты, поскольку Изана не сдерживался и полностью растворился в теплом тепле и чистом экстазе, которые доставлял ему другой. Ощущение, что его стенки растягиваются до предела и вмещают его пульсирующий член, заставляло его чувствовать себя более возбуждённым и возбуждённым, когда тело Такемичи чувственно прижималось к более твёрдым плоскостям его тела.
Такемичи уже пускал слюни от их общего поцелуя, прежде чем он отстранился и прервал его с беспомощным мяуканьем, сорвавшимся с его губ, когда Изана несколько раз ударил его по сладкому месту.
— Ах…! Изана… Изана…. Да… Продолжай…! Там…! Ударь сильнее, пожалуйста…! — Такемичи простонал его имя в муках удовольствия, когда его ладонь прошлась по его спине, заставив другого зашипеть от боли и удовольствия, пронзивших его вены одновременно.
— Блядь! Такемичи, тебе хорошо рядом со мной? Ты как будто создан, чтобы брать мой член вот так! Изана мрачно усмехнулся, но его прервала серия стонов, сорвавшихся с его губ, когда его внутренности сжали его член железными тисками.
— П-пожалуйста… Я люблю тебя! Я тебя люблю! Я так сильно тебя люблю! Так что, пожалуйста, дай его мне сейчас и наполни меня, пока мое тело не запомнит только форму тебя внутри меня…! — Такемичи похотливо завыл, слезы удовольствия и слюни стекали по его лицу.
Услышав его крики удовольствия, Изана наконец достиг своего апогея с громким стоном, сорвавшимся с его губ. Белые, горячие полосы его спермы хлынули из него, и мгновенно наполнили его до краев. Развратный стон вскоре сорвался с губ Такемичи, когда он также достиг своего пика и намазал их груди своей спермой, его тело дрожало, как лист на его.
В ту ночь не только их тела стали одним целым, но и их души слились на всю жизнь.
— Я тоже тебя люблю, Такемичи. Пока я дышу, это никогда не изменится. — Изана тихо прошептал на ухо Такемичи, когда они обнялись в месте, где они вдвоем существовали только против хаоса обрушившейся на них реальности.
-----
В нашей истории, через наш великий разрыв
Есть славный восход
Усыпанный мерцанием света
Из платья, которое я носила в полночь, оставь все позади.
О, оставь все позади
Оставь это позади
И есть счастье
-----
