Дай мне прочитать твои глаза

      Признайтесь честно, каждый когда либо задумывался о суициде. Даже если попыток не было, то в голове звучала фраза красным текстом "а что если... ".       Слишком депрессивные и подавленные подростки часто сталкиваются с таким явлением. Недаром они кучками врываются на крыши, и не чтобы покурить, а чтобы взвесив ноги вниз над пропастью, думать о жизни и зачем все эти дурацкие проблемы, если их можно решить одним шагом, в прямом смысле.       Человек когда размышляет о жизни, приходит в конце концов к какому-то выводу, ну или просто засыпает. А у среднестатистического подростка заканчивается мысль на том, что нужно блять спрыгнуть с этой ëбанной крыши.       Они берут ключи в прихожей, быстрым шагом поднимаются по лестнице, ели как открывают вход на крышу и уже потом их сознание встаёт в нужное русло, после глотка свежего воздуха.       И знаете, это уже входит в привычку, после слишком близкого исхода к смерти, всë катится к чертям, резко становится страшно умирать, и в такие моменты думаешь, что ты слишком слабый для этого.       Так же и не первый раз случалось с Антоном.       Мальчишка снова пришёл на эту крышу, которая помнит его шаги как по расписанию. Каждый четверг он приходил сюда с намерением, что здесь последний раз. Но тщетно.

***

      Войдя в яркое здание Антон на лету схватил фартук, бейджик и отправился к раздаче картофеля, подходя между рядами к выдаче.       Работал мальчик в обычной забегаловке около студенческой общаги, поэтому подростков здесь было предостаточно. В лицо он помнил почти каждого и даже где, кто обычно сидел. Он на автомате перебирал уже приготовленный картофель по коробочкам, наблюдая за лицами студентов, за далеко сидящими за столами.       Парень часто занимался самокопанием, но у него было много способов избежать это, один из них – заострение на чужих проблемах. Он читал людей как открытую книгу, забывался смотря в глаза и видел в них всю боль и переживания, что сейчас накапливает этого человека.       Сначала Антон долго пилил взглядом рыжеволосую девушку, улыбающейся своей подруге во всё 32 зуба. Но он видел, как ей плохо на самом деле, что всë это просто сплошной обман, как и еë улыбка, а ещё он увидел в этих зелёных глазах зависть и видимо к собеседнице.       Вернувшись взглядом ненадолго к картошке, он нашёл новую жертву для размышлений. Крупный парень показывающий всем своим товарищам какие-то фотографии на телефоне, видимо хвастался своими достижениями. Но почему-то, Антон увидел в этих глазах страх быть разочарованным или же страх подвести кого-то.       Иногда он думал, что у него такая способность, но это всë благодаря его бабушке, которая научила его смотреть людям в глаза и "читать" их только по глазам. Ведь они никогда не врут.       Парень быстро вышел из своих мыслей ища нового человека для анализа. Его внимание привлёк высокий парень, явно бывавшего здесь первый раз. На нём была свободная одежда в чёрных и серых тонах, а на его голове располагались коричнево-черные солнечные очки.       Антон быстро изучив его взглядом с головы до ног, мысленно поставил оценку очень крутому образу, принялся выжигать его глаза своими.       Только вот у студента получилось это сделать быстрее него. Между ними было три столика плотно прилежавшие к друг другу, но Антон чётко заметил как парень посмотрел на него, так же как он смотрел на остальных.       Только вот проблема была не только в этом. Антон ничего не смог увидеть в этих глазах. Ни радости, ни грусти, ни сожаления, а лишь красивый зелено-карий отлив от них.       Закончив с переглядками. Мальчик схватил портфель и отправился в привычный ему кабинет менеджера этой столовой, ведь сегодня четверг.       На самом деле, Антон не собирался разносить картошку по столикам, устраивавшись на эту должность. Ему нужно было больше денег, чем зарплата обычного официанта, поэтому приходилось пренебрегать своим телом.       Даже не боясь опоздания, он смело зашёл внутрь крохотного посещения, в котором был всего лишь один письменный стол со стулом и скромный диванчик в углу комнатки.       – Тоша-а, опаздываешь, – сказала дама в возрасте, так называемая всеми грымен. Еë так назвал молодой коллега Антона, соеденив грымза и менеджер, после чего весь коллектив привык к этому прозвищу.       – Простите Любовь Петровна, – поспешил с ответом парень, сел на мини диван, постукивая пальцы об коленку от волнения.       – Как будто первый раз, не переживай котик, – вышло из уст так ненавистной женщине, – раздевайся, малыш.       И вот так не задумываясь, через несколько секунд тело юноши оставалось только в узких боксерах синего цвета. Женщина быстро прошлась рукой по тощему телу юноши, поглаживая другой рукой спину сзади, что-то шепча на ухо.       – Малыш, я тут подумала, сокращу-ка я тебе зарплату на половину, сам понимаешь, у меня не бездонный кошелёк, к тому же тебе всегда приятна моя компания.       Антон понимал, что последнее точно не верно, а такое количество денег ему не хватит на оплату папиных долгов, за наркотики.       – Нет, – холодно сказал школьник, прикрывая пледом, лежащего на диване, своë юное тело, – Либо мы расходимся, либо сумма остаётся прежней. Женщина только усмехнулась уголком губ, кинув на мальчишку безразличный взгляд.       – Пф, ну тогда проваливай, у меня таких как ты целая трупа, – равнодушно выполнила женщина, отходя к своему столу указывая пальцем на выход, – дверь там!       Мальчишка со слезами в уголках выбежал из этой душной комнаты. Ему никогда не нравились стены этого здания, никогда не нравилось нюхать этот запах жирного, стоящего во всей столовой, никогда не нравилось подрабатывать телом у этой грымен. Да, он получал удовольствие, но только физически, а душевно он разлагался все больше и больше после каждой встречи с ней.       Может быть это и к лучшему, что его выгнали из единственной работы, может быть он станет учится как все нормальные школьники, а может у него уже наконец-то будет полноценная жизнь как у всех и это увольнение – знак свыше. Только теперь юноша не знал как выплатить деньги за папины гулянки с друзьями около гаражей.       С одной стороны это не его проблема, ведь отец даже не ценил это и не любил его, а с другой стороны Эд любил папу, хоть это и не взаимно и не за что бы не бросил его в таком положении.