Светлячки и фонарики

Май, 1993 год – Рин, да хватит стягивать одеяло! Ты чего не спишь? Наморщив нос, Ран повернулся к брату и перегнулся через него, заглядывая в чужое лицо – как он и думал, младший Хайтани не спал. В комнате было темно, только через задернутые шторы пробивался серебристый свет луны, но Ран все равно разглядел, как Риндо натянул одеяло до самого подбородка, так что торчали только его блестящие глаза и нахмуренные брови. Сам Ран с трудом боролся с навалившейся сонливостью – на выходные они с братом приехали к бабушке в небольшой курортный поселок на берегу Токийского залива и весь день носились по улице, так что старший Хайтани валился с ног от усталости. Кажется, Риндо за ужином тоже клевал носом и капризно требовал что-то сладкое вместо нормальной еды, но сейчас он ворочается рядом и тем самым мешает ему, Рану, наслаждаться желанным сном. – Да не притворяйся, я знаю, что ты не спишь, – старший Хайтани наклонился еще ниже, заглядывая в лицо брата. – Что случилось? – Страшно, – коротко прошептал Риндо, еще выше натягивая одеяло. – Они светятся за окном. Как будто смотрят. Услышав это объяснение, Ран озадаченно приподнял брови и с трудом сдержал улыбку – младший бы не простил его за это. Не удержавшись, старший Хайтани мягко погладил Риндо по щеке, понимая, что тот бы ни за что не признался в том, что чего-то боится, кому-то, кроме него. Ран сразу догадался, о чем говорит брат: они возвращались домой вечером, и городской ребенок Риндо в ужасе шарахался от всех кустов, если видел в них огоньки светлячков. Видимо, перед сном он опять увидел слабое свечение за окном и теперь никак не мог выкинуть это из головы – Рана очень забавлял тот факт, что его пятилетний младший брат мог в одиночестве вынести толпу детей гораздо старше него, но боялся самых обычных светлячков. Вздохнув, старший Хайтани осторожно наклонился к лицу Риндо и шепну ему прямо в ухо: – Пошли на балкон, я тебе кое-что покажу. – На балкон?! – Риндо еще плотнее закутался в одеяло, чтобы ни одна часть его тела не оказалась на виду. – Я не пойду, их там так много! – Рин, я же буду с тобой, – Ран нащупал руку брата под одеялом и ласково переплел их пальцы. – Ведь со мной ты ничего не боишься, правда? – Но там… – Я все время буду держать тебя, – голос старшего Хайтани звучал слишком серьезно для шестилетнего ребенка. – Не отпущу ни на секунду. – Ну хорошо… Оба брата слезли с кровати и, кутаясь в одно одеяло, как в мантию, направились в сторону балкона – Риндо настороженно держался за старшим, оглядывая темные углы комнаты недоверчивым взглядом: как будто и тут вот-вот зажгутся зловещие огоньки. От неприятных мыслей Риндо отвлек скрип двери, ведущей на балкон. Не отпуская руки брата, Ран первым выбрался из комнаты и потянул за собой младшего, внимательно заглядывая в чужие глаза – Риндо нехотя последовал за ним. Свежий ветер тут же растрепал волосы, ночь была темная и ясная, хотя весь вечер по крыше барабанил проливной дождь: из-за этого пахло мокрым асфальтом, сырой травой и маем. Стояла середина ночи, в коттеджах вокруг не горел свет, но в небе висел серебристый полумесяц, из-за чего Риндо видел брата, как днем – растрепанные светлые косички, омут распахнутых лавандовых глаз и острый подбородок. – Давай подойдем поближе? – Ран потянул младшего за руку, подводя к самой ограде балкона. – Смотри, ведь ничего страшного? – Они светятся в кустах, – Риндо снова нахмурился и сделал шаг назад, в тревоге глядя на огоньки внизу. – И двигаются… Вздохнув, старший Хайтани подошел к брату почти вплотную и обхватил его лицо руками, заглядывая в такие же фиолетовые глаза, которыми обладал сам – несмотря на разницу в возрасте всего в один год, Ран все равно был на голову выше. Риндо настороженно посмотрел на него снизу вверх, невольно ощущая, как близость брата дарит желанное спокойствие, почти умиротворение: старший Хайтани воспользовался этим и мягко ущипнул Риндо за пухлую щеку, а затем крепко обнял, притягивая его к себе. Ран гладил брата по спине и негромко шептал в самое ухо: – Не нужно бояться, каждый светлячок светит ярко только для тебя, чтобы не было темно ночью, и полумесяц это тоже просто фонарик для малыша Риндо… Веришь мне? – Светит для меня? – младший удивленно вздрогнул, утыкаясь носом в мягкие волосы брата. – Это не монстры? – Да ты сам вышибешь любого монстра, – Ран тихо рассмеялся и разорвал объятья, но чужой руки не отпустил. – Просто постой со мной, посмотри. Риндо еще был напряжен, но все-таки позволил брату вновь подвести себя к краю ограды. Стоя под одеялом вдвоем, они молча разглядывали улицы знакомого поселка с высоты второго этажа – сначала младший Хайтани вздрагивал каждый раз, когда в кустах под домом зажигался очередной яркий огонек, но постепенно он привыкал и в какой-то момент даже просунул вздернутый нос между перилами, разглядывая светлячков. Риндо верил брату беспрекословно, и если тот сказал, что это огоньки для него – значит так оно и было. В мае ночи уже были теплыми, но достаточно свежими, и Ран, не обращая внимания ни на что, кроме брата, разглядывал такой знакомый профиль – он еще не понимал всего диапазона чувств, что бурлили в груди, но знал, что для своего Риндо готов перевернуть весь мир. – Пошли в комнату, а то простудишься, и бабушка меня убьет, – Ран шепотом позвал брата, отрывая его от разглядывания светлячков. – Да и тебе пора спать. Риндо ничего не ответил, только сосредоточенно кивнул, отрывая взгляд от земли и глядя на бесконечное небо с многочисленной россыпью мерцающих точек – вдали от города были видны звезды. Позволив брату увести себя обратно в комнату, Риндо покорно стоял за его спиной, пока Ран закрывал балконную дверь: в кровать они вернулись одновременно. Старший Хайтани проследил, чтобы Риндо удобно устроился, а затем все равно поправил одеяло с его стороны и только после этого лег, ощущая, как глаза закрываются сами по себе. – Ты ведь не отпустишь руки? – Риндо тесно прижался к брату и крепче переплел их пальцы. – Никогда, – Ран уже отвечал сквозь сон, но все равно не сумел сдержать улыбки. *** Май, 2006 год Мягко прикрыв за собой дверь, Ран вошел в комнату – на его плечах и груди еще поблескивали капельки воды, а единственным предметом одежды на юноше было полотенце, небрежно обернутое вокруг узких бедер. Старший Хайтани сразу же нашел взглядом брата: растянувшись на широкой кровати, одетый в свободную толстовку и домашние шорты Риндо лежал на животе, согнув ноги в коленях и болтая ими в воздухе – парень был так увлечен какой-то игрой в телефоне, что даже не заметил возвращения брата из душа. Волосы Риндо были собраны в небрежный пучок на затылке, а его брови от напряжения сползлись к переносице: в игре явно был какой-то важный момент. Усмехнувшись от такого зрелища, Ран направился к кровати, ступая максимально мягко, как кошка, чтобы не привлечь внимания младшего Хайтани – оказавшись у основания кровати, он вдруг резко схватил Риндо за щиколотку и потянул на себя. – Ай, Ран, блин! – Риндо ойкнул и, перевернувшись на спину, выронил телефон. – Дурак, я из-за тебя проиграл! А я почти побил рекорд! – Не кричи, разбудишь бабушку, она рано ложится, – хмыкнув, Ран опустился на край кровати и задумчиво посмотрел на лежащего рядом брата. – В детстве кровать казалось такой большой, а теперь нам тут явно тесновато, да? – Хочешь уйти в соседнюю комнату? – Риндо приподнялся на локтях и лукаво сощурился. – В твоем распоряжении три этажа, выбирай любой. Ран чуть улыбнулся, но отвечать на это провокационное предложение ничего не стал. С детства в их с братом жизнях изменилось многое, но кое-что осталось на своем законном месте – когда им хотелось сбежать от всего мира, они приезжали в поселок на берегу Токийского залива к бабушке: иногда даже королям Роппонги хотелось отдохнуть вдали от неоновых вывесок, бесконечных драк и разборок группировок. Роскошный коттедж позволял на несколько дней вернуться в детство и забыть о шумном и суетливом Токио, в котором каждый день приходилось доказывать превосходство и совершенство братьев Хайтани над всем остальным миром. Пока Ран думал об этом, Риндо вдруг придвинулся к нему совсем близко и провел кончиками пальцев по плечу, собирая капельки воды: – Так трудно до конца вытереться? – голос младшего Хайтани звучал ворчливо, но вопреки своим словам он мягко вытянул крабик из убранных на время душа волос брата, распуская мягкие пряди и слегка массируя кожу головы. – Сейчас намочишь всю кровать, а нам тут спать, между прочим. – Извини, я виноват, – тонкие губы Рана сложились в улыбку с оттенками притворного сожаления, после чего он негромко добавил. – Могу немного разогнать твой сон, чтобы кровать высохла. Сразу после этого парень быстро развернулся и с ловкостью толкнул Риндо на кровать, предварительно сняв чужие очки и опустив их на тумбу рядом – удивительно, как от таких движений полотенце осталось на его бедрах. Младший Хайтани даже не пытался сопротивляться, только положил горячую ладонь на правую сторону груди брата, кончиками пальцев очерчивая линии их парной татуировки: кожа в этих местах была чуть шершавая. После этого рука Риндо переместилась на ребра Рана, мягко скользя по выпирающим костям, пока не наткнулась на расплывшийся сходящий синяк с фиолетовым центром и желтоватыми краями – чуть опустившись вниз, младший Хайтани едва ощутимо коснулся этого места губами. Зализывать друг другу раны после драк и стычек в буквальном смысле стало их давней традицией. От прикосновения влажного языка к коже Ран тут же резко выдохнул и непроизвольно дернул бедрами, ощущая, как на животе оседает чужое ровное горячее дыхание. Не удержавшись, Ран снова подмял брата под себя, из-за чего младший Хайтани охнул – Ран только казался худощавым и угловатым, на деле в нем было столько силы, что сейчас Риндо почти не мог пошевелиться. В комнате стоял полумрак, свет братья почему-то не включили даже с наступлением ночи, и за окном слышался мягкий шелест дождя – звук расслаблял и убаюкивал. Уперевшись в плечи брата, Ран почти прижал его к кровати и навис сверху, любуясь блеском любимых лавандовых глаз в темноте. Риндо покорно лежал под старшим Хайтани, ощущая, как кончики длинных волос брата мягко касаются его груди: он не помнил, в какой момент они стали настолько близки, но почему-то казалось, что это длилось всю жизнь. Именно поэтому, когда Ран потянулся к его губам, Риндо уже был готов ответить на поцелуй. Язык старшего Хайтани быстро прошёлся по губам брата, а затем скользнул между ними, переплетаясь с чужим языком – Риндо прикрыл глаза, позволяя Рану вести в этом поцелуе: он отвечал чувственно, но чуть лениво, будто под стать дождливому вечеру. Поцелуй затягивался, но Риндо игнорировал нехватку кислорода и приятную, тянущую боль в лёгких. Он тесно прижимался к брату, ощущая, как его руки пытаются проникнуть под толстовку и коснуться кожи – не удержавшись, Ран рыкнул в чужие губы и резко толкнулся бёдрами, приникая к паху Риндо: под тонким полотенцем было видно, как затвердел член старшего Хайтани. От этого движения Риндо вздрогнул и тут же разорвал поцелуй, но Ран снова притянул его к себе, прикусив нижнюю губу и оттянув ее вниз. – Дурак что ли? – младший Хайтани увернулся от очередного поцелуя, отвернув голову в сторону, и с трудом перевёл сбившееся дыхание. – Там бабушка внизу. – Она спит, – Ран снова наклонился вниз, но теперь целью его влажных припухших от поцелуя губ стала шея брата. – И ее не разбудить даже пушечным выстрелом. – Ран… Блять! Риндо судорожно охнул, когда старший Хайтани обвёл языком его шею, а затем поднялся чуть выше и прикусил мочку уха, обдавая его горячими томными вздохами: непроизвольно Риндо обхватил бока брата и притянул его к себе. Ран тут же начал тереться о бёдра младшего Хайтани, ощущая, как член твердеет и становится все более чувствительным – когда Ран поднял глаза на брата, то тот все ещё в нерешительности кусал нижнюю губу и косился в сторону двери. Это правда, секса в загородном доме у них ещё не было, и почему-то сейчас этот факт разжигал в Ране особенный азарт, а потому он решил уговорить брата во что бы то ни стало. Наклонившись к шортам Риндо, старший Хайтани как бы невзначай положил руку на его заметно выпирающий член, чуть поглаживая его через тонкую ткань. – Ну ладно, дело твоё, – сразу после этого Ран вдруг отпрянул от брата и довольно потянулся, склонив голову до приятного щелчка в шее. – Пойду фильм какой-нибудь посмотрю. Стоило Рану повернуться и сделать вид, что он встает с кровати, как Риндо тут же приник к нему сзади, обнимая за талию и удерживая на месте: младший Хайтани прислонился лбом к спине брата и едва различимо прошептал: – Продолжай. – Тогда раздевайся, чего ты ждешь? Довольно усмехнувшись, Ран снова обернулся и толкнул брата на одеяло – вопреки своим словам, он стянул толстовку с младшего Хайтани сам и тут же отбросил ее на край кровати, разглядывая чужие сильные плечи с собственнической жадностью. Рану хотелось всего и сразу, а потому он то кусал темные соски Риндо, то спускался к его животу и оставлял влажные красноватые засосы, то выводил языком линии татуировки, довольно ощущая, как брат выгибается под ним и приглушенно стонет. Младший Хайтани снова запустил пальцы в волосы Рана, перебирая шелковистые пряди, пока тот покрывал поцелуями его грудь и прижимался так близко, что Риндо чувствовал, как об него трется твердый возбужденный член. Не удержавшись, он согнул ногу в колене и уперся им в пах Рана, вызвав у того сдавленный выдох. Будто в отместку, старший Хайтани схватил Риндо за запястья, прижимая к кровати и обездвиживая его, и медленно провел языком влажную линию от пупка до середины груди – сразу после этого Ран мягко подул на чужую кожу, вызвав у Риндо шквал мурашек. – Ммм, Ран… Младший Хайтани метался под братом, но тот удерживал его на месте. От очередного беглого касания губ к низу живота Риндо застонал так громко, что Ран выругался и поспешно потянулся к его губам, затыкая их поцелуем – они снова переплетались языками, приникая друг к другу жадно, чувственно. Ран наконец-то отпустил запястья младшего брата, и тот сразу же воспользовался этой свободой и потянулся к полотенцу на бедрах старшего Хайтани – Риндо так сосредоточился на развязывании узла, что потерял бдительность и позволил Рану укусить себя за кончик языка. Замычав, Риндо ткнул брата локтем, и тот рассмеялся и упал на кровать рядом с ним, позволив наконец снять с себя полотенце. Младший Хайтани тут же забыл о несущественной обиде и потянулся к брату, устраиваясь между его длинными ногами – Риндо рассматривал чужое тело, ощущая, как от одного этого вида его член наливается кровью. – Тебе придется быть очень тихим, – Ран резко сел и подался вперед, едва не сталкиваясь с Риндо лбом. – Братик, справишься? Или может, прекратим сейчас? – А ты справишься? – младший Хайтани терпеть не мог, когда брат начинал его дразнить, потому что слишком легко велся на эти провокации. – Сможешь быть тихим? Не дожидаясь ответа, Риндо наклонился вниз и провел языком по самому краю чужой головки, чуть задевая серебряный пирсинг Рана – на языке остался привкус солоноватой смазки и металла. Ран вздрогнул, но сумел остаться беззвучным: только его длинные пальцы судорожно сжали одеяло, комкая его – это не укрылось от внимания Риндо, и он продолжил ласкать член старшего Хайтани, проходясь от основания до головки самым кончиком языка. От этих плавных, скользящих движений Ран тяжело задышал и закатил глаза, ощущая, как в низу живота разливается приятное возбуждение – он непроизвольно положил руки на плечи Риндо и чуть надавил, принуждая его к более решительным действиям. Они провели рядом слишком много времени, чтобы младший Хайтани понял намек мгновенно: через секунду он уже обхватил член Рана губами, заглатывая его до самого основания так, чтобы чужой пирсинг царапнул горло. В уголках глаз выступили слезы, но Риндо продолжил насаживаться на брата, руками придерживая его бедра – ему нравилось ощущение того, как малейшее движение его языка отзывается дрожью в чужом теле. Но Ран все еще держался и молчал, хотя по тому, как нервно он комкал одеяло и закидывал голову, Риндо понимал, что тот с трудом контролирует себя – из-за слез картинка была расплывчатой, но младший Хайтани все равно видел, как щеки брата покраснели, а волосы растрепались. – Риндо… Когда Риндо снова заглотил чужой член до основания, а затем резко оставил во рту только головку, лаская уздечку языком, Ран не удержался и хрипло застонал – сразу после этого он потянул брата к себе, целуя его в уголки влажных от слюны и смазки покрасневших губ. – С твоим языком молчать просто невыносимо, – старший Хайтани усмехнулся, ощущая, как волосы липнут к покрасневшему от возбуждения лицу. – Я тебя обожаю. Хочу тебя. Всего. Риндо довольно улыбнулся, больше всего он любил доводить брата до такого состояния, когда он уже не думал, о чем говорит, и выдавал ему всю правду – впрочем, младший Хайтани и сам не удержался и прошептал: – Я обожаю твой член. – Что? – на этот раз даже Ран удивился и с интересом покосился на брата, лукаво сощурив глаза. – А поподробнее? – Такой красивый, – закрыв глаза на этот издевательский тон, Риндо опустил взгляд вниз, рассматривая твердый, покрасневший от возбуждения член Рана, головка которого блестела от обилия выступившей смазки. – Прямой и длинный… – Только для тебя. Старший Хайтани чувствовал, что возбуждение подходит к грани и на разговоры просто не остается сил – он снова повалил брата на кровать и стянул с него шорты: Риндо приподнял бедра, предлагая снять и боксеры, но Ран вдруг покачал головой, и его глаза хитро блеснули в темноте. Он вдруг увидел что-то особенно пикантное в том, чтобы ласкать Риндо через тонкие боксеры, наблюдая, как на черной ткани расплывается пятно выступившей смазки. Пальцы Рана умело скользили по твердому члену, обводя его очертания через преграду – он знал брата слишком хорошо, чтобы понимать, где надавить чуть сильнее, чтобы тот захлебнулся в стонах: Риндо под ним тяжело дышал и снова кусал и без того распухшие губы. Казалось, что в спальне стало на несколько градусов горячее, и Ран, лаская брата, упустил тот момент, когда тот тоже потянулся к его члену – нескольких прикосновений Риндо хватило, чтобы старший Хайтани зажмурился от наслаждения, невольно толкаясь бедрами в чужой кулак. Терпения не осталось, и Ран все-таки стянул с брата боксеры, сразу же приникая к напряженному члену Риндо – он слизнул с головки несколько вязких капель и снова потянулся к чужим губам за новым поцелуем. Теперь они оба были абсолютно голыми, и они наслаждались каждой секундой этой близости, они прижимались друг к другу, буквально переплетались телами, катаясь по кровати – это была дикая, почти животная страсть. Ран уже не сдерживался, он сжимал талию брата до красноватых отметин, после которых обязательно останутся синяки, а Риндо кусал его шею, оставляя на ней беспорядочные следы засосов и отпечатки зубов, и даже не думал, что завтра им обоим нужно будет спускаться к завтраку. В какой-то момент старший Хайтани снова приник к члену Риндо, он покрывал быстрыми поцелуями его основание, затем перешел на внутреннюю поверхность бедер, вылизывая их – после всех ласк Ран вдруг замер у самого прохода брата. – Ты ведь не брал смазку? – хрипло прошипел старший Хайтани, глядя на тугое колечко мышц. – Конечно, не брал, – Риндо и сам с трудом подбирал слова, думая только о том, как сильно хочет ощутить брата в себе. – Откуда мне было знать, что ты такой озабоченный, что не продержишься без секса и дня. Ммм…!!! Договорить Риндо не сумел, потому что сразу три пальца Рана оказались в его рту. Судорожно выдохнув носом, младший Хайтани бросил на брата злобный взгляд, но Ран второй рукой продолжил ласкать его член, отвлекая от недовольства – тогда Риндо принялся покорно облизывать чужие длинные пальцы, скользя языком по фалангам. Ран довольно прикрыл глаза, наслаждаясь чуть щекочущими прикосновениями и теплом чужого рта. В комнате было тихо, слышался только шелест дождя и причмокивающие звуки, которые издавал Риндо, когда брат менял положение пальцев – неожиданно Ран придвинулся еще ближе к нему и второй рукой взял младшего за подбородок, чуть приподняв его, чтобы они смотрели глаза в глаза. Даже в полумраке было видно, как возбужденно в темноте блестят глаза Риндо: его щеки тоже покраснели, а с растянутых чужими пальцами губ стекала слюна – Ран путался в нежности и похоти, ему хотелось целовать эти припухшие губы, а потом трахать Риндо долго и жестко, чтобы он охрип от стонов и весь следующий день не мог свести ноги вместе. – Довольно, – голос старшего Хайтани больше был похож на звериный рык. – Помни, ни звука. Убедившись, что Риндо послушно кивнул, Ран вытащил пальцы и, словно насмехаясь, их кончиками коснулся подбородка брата, затем скользнул вниз по шее, обвел линию груди, мышцы пресса, головку члена – только когда Риндо снова приглушенно застонал, старший Хайтани сжалился и приставил пальцы к проходу. Зная, что брат растянут достаточно, Ран ввел средний палец сразу до основания, и Риндо тут же шумно выдохнул и шире развел бедра. Старший Хайтани сидел прямо между его широко разведенных ног, а потому мог видеть весь спектр эмоций на чужом лице – ему нравилось осознавать тот факт, что причиной этого затуманенного взгляда и искусанных губ был он сам. Ран добавил указательный палец и чуть согнул оба пальца в фалангах, из-за чего Риндо дернулся и тут же толкнулся ему навстречу, пытаясь насадиться глубже сам. – Можешь попросить, – шепотом произнес старший Хайтани, чуть улыбаясь нетерпеливости брата. – Если хочешь чего-то. Только тихо, не забывай. – Хочу тебя, – Риндо ответил таким же приглушенным голосом, глядя на брата снизу вверх из-под полуопущенных ресниц, а затем, зная, как свести Рана с ума, также негромко продолжил. – Хочу, чтобы ты вошел в меня до основания и трахал быстро, чтобы я не мог даже выдохнуть. Хочу, чтобы ты прижался сзади, хочу тебя всего. – И почему я должен тебе подчиниться? – старший Хайтани чуть тянул слова в привычной издевательской манере, однако в его глазах уже зажегся огонек возбуждения, а дыхание сбилось, стало хриплым и глубоким. – Потому что я люблю тебя, – Риндо вдруг хитро улыбнулся и, приподнявшись на локтях, быстро поцеловал Рана в висок, заправив за его ухо прядь светлых волос. – Братик, сделай это для меня. Старший Хайтани почувствовал, как сердце забилось где-то под горлом в таком бешеном ритме, что кровь прилила к вискам, из-за чего перед глазами все поплыло – он мог выносить любые поцелуи, касания, даже секс, но эти внезапные признания брата в любви сводили его с ума: потому что он тоже любил Риндо до дрожи в кончиках пальцев. Рану всегда не хватало слов, чтобы выразить свои чувства, поэтому обычно он предпочитал действия – поцелуи в уголки губ, внезапные объятья со спины или быстрые касания руки, когда они находились в общественном месте. Но сейчас шум дождя, прохладный воздух в темной комнате и разгоряченное тело брата сделали свое дело, и Ран, подавшись вперед, прислонился лбом ко лбу Риндо и одними губами прошептал: – Я тебя тоже люблю. Больше слов им не понадобилось, они и так понимали друг друга по одним взглядам и касаниям. Старший Хайтани вынул пальцы, из-за чего брат выдохнул с легким разочарованием, но сразу после этого Ран перевернул его на живот и шлепнул по бедрам, заставляя приподнять их. Это была любимая часть Рана, потому что растяжка Риндо позволяла принимать ему такие позы, один вид которых заставлял старшего Хайтани с трудом контролировать возбуждение – вот и сейчас его брат широко расставил колени в стороны и, прогнувшись в пояснице, приподнял бедра. Сидя позади него, Ран смотрел на открывшийся растянутый проход и непроизвольно ласкал себя, растирая по члену смазку, чтобы сгладить проникновение – Риндо несколько раз нетерпеливо дернул бедрами. Старший Хайтани и сам с трудом сдерживался, чтобы резко войти в него до самого основания, но все же он позволил себе растянуть игру еще немного: прижавшись к напряженным бедрам Риндо, он принялся водить по колечку мышц напряженным членом, чуть надавливая, но останавливаясь ровно в тот момент, когда брат был готов принять его в себя. – Ра-а-ан, – голос Риндо звучал непривычно жалобно, почти хнычуще. – Давай уже, я не могу. Хмыкнув, старший Хайтани сжал талию брата, притягивая его к себе, и наконец-то вошел – сережка царапнула мягкие стенки, колечко мышц податливо растянулось, принимая член Рана: он вошел до основания, как и хотел, и сразу же начал толкаться быстро, вжимая брата в кровать. Риндо был уверен, что сможет сдержаться, но с его губ все-таки сорвался глубокий стон, из-за чего ему пришлось закусить собственное запястье – Ран проигнорировал этот жест и продолжил двигаться, прижимаясь намокшим от возбуждения животом к чужой спине. Толчки выходили быстрыми, равномерными и глубокими, Риндо кусал запястье до боли, но это все равно не помогало отвлечься от волн возбуждения, проходивших по всему телу: кровать отзывалась протяжными скрипами в такт их движениям. Ран вбивался в брата жестко, каждый раз попадая по нужной точке, и Риндо, не удержавшись, схватился за перегородки кровати и уткнулся лицом в подушку, чтобы хоть как-то заглушить стоны. Риндо чувствовал, как кончики мягких волос брата щекочут его спину, как Ран впивается в его талию, еще сильнее насаживая его на себя, как чужой член становится все больше и тверже от возбуждения – градус сексуального напряжения стал просто невыносимым. Старший Хайтани и сам с трудом сдерживал стоны, глядя на то, как растянувшийся проход брата принимает его в себя до самого основания с хлюпающим звуком. С трудом оторвавшись от этого вида, Ран, придерживая Риндо за талию, перевернул того на спину, меняя позу, и закинул ногу брата за свое бедро, еще сильнее растягивая его. Младший Хайтани не был готов к тому, что их с братом взгляды снова пересекутся, и Риндо, ощущая, как от новой позы Ран проходится по нужному месту еще чувственнее, слабо застонал. Ран тут же потянулся к чужим губам, заглушая этот стон – он чувствовал, как руки брата беспорядочно шарят по его спине, оставляя багровые полосы на лопатках, как губы Риндо перемещаются на его шею, прикусывая и посасывая тонкую чувствительную кожу. – Не могу больше, – младший Хайтани прошептал это в чужое ухо и тут же обвил горячими руками шею брата, прижимаясь к его груди. – Ох… Ран почувствовал, как тело Риндо сначала напряглось до предела, а затем расслабилось на нем – сознание старшего Хайтани плыло от возбуждения, но он вовремя спохватился и накрыл рукой член брата, чтобы сперма не попала на постельное белье. Застонав, Риндо кончил в его кулак, выдохнув с облегчением. Ран тоже был на пределе, и ощущение мягких объятий брата и его сбившегося дыхания на груди стало последней каплей: прикусив губу, он сделал несколько быстрых толчков, чувствуя, как стенки Риндо сжимают его до предела, плотно облегая член – еще несколько секунд, и он кончил внутрь брата. По телу прошла волна возбуждения, и Ран сжал Риндо в своих объятьях так сильно, что тот недовольно дернулся, пытаясь хотя бы вдохнуть: с губ срывались стоны, но старший Хайтани сдерживался, пока не пришло желанное расслабление. Голова чуть кружилась, и он бессознательно начал поглаживать спину Риндо, прерываясь только на то, чтобы мягко целовать его в щеки, виски, шею и плечи – везде, куда мог дотянуться. Чуть придя в сознание, Ран сразу же подхватил брата на руки и, стараясь не касаться постельного белья, слез с кровати, направившись к выходу из комнаты. Риндо удивленно приподнял голову, и старший Хайтани одними губами прошептал: «В душ». Брат понимающе кивнул и обхватил шею Рана, ощущая, как после этого обжигающего секса все силы покинули тело, отчего хотелось только спать. В коридоре Ран немного постоял, прислушиваясь к звукам с первого этажа, но там все было тихо, и он поспешно юркнул в ванную – там он сначала отмыл собственные руки, а затем пихнул сонного Риндо в душевую кабину и опустился перед ним на колени, оттирая сперму с чужих бедер и ягодиц. Брат покорно принимал эти ухаживания и только расслабленно перебирал волосы Рана, чуть массируя кожу на его голове. Позже, когда они оба вытирались, старший Хайтани оглядел засосы и укусы на коже брата и покосился в зеркало, понимая, что и сам тоже был полностью покрыт чужими метками – завтра им придется быть предельно осторожными. Догадавшись, о чем думает Ран, Риндо чуть улыбнулся и подошел к нему сзади – приподнявшись на носочках, он положил подбородок на плечо брата, и они оба посмотрелись в зеркало: такие похожие и такие разные. Старший Хайтани наклонил голову вбок и коснулся губами щеки Риндо, а тот в ответ обвил руками его талию и приник еще ближе. Стоять так хотелось вечность, но обоих уже клонило в сон, и Ран потянул брата обратно в сторону комнаты – по коридору они снова шли, крадучись, но в этот раз с первого этажа раздался голос бабушки: – Ран, опять ты шарохаешься по ночам? Иди уже спать, а то разбудишь брата. Старший Хайтани кинул на Риндо уничтожающий взгляд, на что тот озорно высунул язык – в глазах бабушки Ран всегда был змеем-искусителем, а Риндо невинным ангелом. Толкая друг друга локтями и шипя, братья вернулись в комнату и сразу же рухнули на кровать, наплевав на пижамы: бабушка все равно не поднималась на второй этаж, так что внезапное утреннее вторжение им не грозило. В ванной Риндо засыпал на ходу, но сейчас, лежа на удобной подушке и ощущая ровное дыхание Рана рядом, он вдруг подумал, что спать совсем не хочется – кажется, дождь за окном тоже стих, и теперь слышалось только стрекотание каких-то ночных насекомых. Когда Риндо повернулся на бок к брату, в темноте на него в ответ уставились два таких же лиловых глаза: старший Хайтани тоже не спал. – Помнишь, как ты боялся светлячков? – Ран вдруг чуть улыбнулся и придвинулся к брату, почти касаясь его носом. – Думал, что из темноты на тебя кто-то смотрит. – А ты меня успокаивал и говорил, что это просто фонарики, – лавандовые глаза Риндо потеплели, и он выдал тихий смешок. – Теперь твои методы успокоения чуть изменились. – Ну и ты ведь больше не боишься светлячков. Старший Хайтани тихо рассмеялся и по-хозяйски закинул ногу на брата, прижимая его к себе: Риндо был настолько обессиленным, что даже стерпел этот наглый жест. Сонливость вернулась с удвоенной силой, в кровати было тепло и уютно, брат был рядом, как и всегда, и уже через сон Риндо почувствовал, как Ран под одеялом переплетает их пальцы. – Не отпустишь? – тихо прошептал младший Хайтани, приоткрывая глаза, чтобы еще раз взглянуть на такое любимое лицо. – Никогда. *** Когда Ран открыл глаза и сонно потянулся, в комнате уже никого не было. Дождь прекратился еще ночью, но за окном было пасмурно – Ран сел на кровати, по привычке собирая растрепанные волосы в хвост, и принюхался: даже до второго этажа доходил сладковатый запах теста, так что было очевидно, где нужно искать предателя Риндо, который не стал дожидаться его пробуждения. Ран поднялся на ноги и подошел к зеркалу: если припухшие губы не сильно его выдавали, то засосы и укусы на шее просто кричали о жаркой ночи. Вздохнув, старший Хайтани хотел надеть свитер, в котором приехал вчера, но вещи на своем месте не оказалось – очевидно, что ее утащил Риндо. Пришлось довольствоваться тем, что есть, и Ран натянул свободную толстовку брата, а на открытую шею накинул полотенце, будто бы он собирается в душ – бросив на себя очередной взгляд в зеркало, Ран решил, что выглядит достаточно приемлемо. Стоило спуститься на первый этаж, где сладкий запах теста стал еще более отчетливым, как под ноги бросился пушистый оранжевый комок – бабушкин шпиц первым обнаружил, что старший Хайтани проснулся, и побежал к нему, вертясь вокруг. Присев на корточки, Ран небрежно потрепал собаку за ухом: капризный шпиц был любимцем Риндо, больше в доме до него никому не было дела. Когда старший Хайтани все-таки дошел до просторной кухни, младший брат уже сидел там в его свитере, поджав под себя одну ногу и довольно жуя паровую булочку – бабушка суетилась вокруг него и готовила чай. Заметив сонного Рана на пороге, она тут же изобразила притворную суровость и ткнула в парня пальцем: – Ран Хайтани, немедленно садись завтракать, ты тощий, как бамбук, ничего не ешь, скоро ветром уносить будет. Посмотри, как кушает Риндо, и бери с него пример! После этих слов бабушка потянулась к младшему внуку, потрепав его по голове, и тот послушно подставился под ее руку, довольно улыбаясь и незаметно насмешливо показывая язык Рану – тот в ответ закатил глаза: удивительно, как Риндо из короля Роппонги, который без малейших усилий может сломать человеку ребра и выбить пару суставов, превращается в любящего и послушного внука. Бабушка тут же начала суетиться вокруг Рана, думая, чем же его накормить, но тот мягко обнял ее за плечи и вывел из кухни, сказав, что в отличие от капризного Риндо позаботится о себе сам – хозяйка дома охнула пару раз, но все же оставила братьев наедине. Ран после этого сразу же опустился на стул напротив Риндо и выжидательно посмотрел в его наглые лавандовые глаза: младший Хайтани даже перестал жевать паровую булочку и вдруг растянулся в улыбке. – Чего ты улыбаешься? – Ран подозрительно прищурился и посмотрел на брата, который умело скрыл свои засосы под высоким черным воротом чужого свитера. – Ничего, – Риндо подпер голову рукой, но вопреки этим словам улыбка на его губах стала только шире. – Давай приезжать сюда почаще?