Не в мою смену

Чонгук потупился ответить. Он вроде как вспоминал все те моменты, когда открывал и познавал для себя Тэхена. Ким был для него огромной загадкой, и он с усердием пытался ее разгадать. Они встретились в каком-то левом клубе, когда Тэхен не мог заплатить за себя. Тогда Чон был еще незрелым мальчишкой, который вот-вот вышел из ворот школы. Он не был опытным собутыльником или любовником, мало того, за спиной не было отношений с девушками, лишь единожды парень решился на перепихон с одноклассницей, который закончился чуть ли не скандалом. Все потому что эта бестия растрепала всей школе, что будущий владелец и глава семьи Чон Чонгук соизволил ее выебать. Слухи быстро разошлись и стали походить в игру в глухой телефон. Многие утверждали, что сынок богатенького дяденьки насильно домогался до бедной девочки, а та не зная себя в слезах прибежала к ним, дабы рассказать о случившемся. Другая группа людей говорила совсем об ином. Чонгук, примерный парень, любимый сын и уважаемая персона, отбивался от липшей к нему девчонки, а та не видела границ. Черная карта Чона очень помогла Тэхену, который находился в приятном шоке от щедрости незнакомца. Он по пьяне со всей нежностью обнял его, даже поцеловал в обе щеки и от радости залепетал про их товарищество. Сразу отдал, еще трезвому Чонгуку, свою сумку и телефон, бережно проводя его к столику, где посадил на самое лучшее место. Компания Тэхена встретила нового друга охотно, сразу расспрашивая о повседневных делах, о жизни, о родителях. Большего школьник не помнит. Нет, он не забыл. Он изначально, как только проснулся в квартире Кима, ничего не помнил. -Ну…- Чонгук не хочет врать, но и марать свою репутацию не желает. — мы познакомились в парке и дружим…лет пять? — Ого, — с явным удивлением отвечает Юнми, потому что не рассчитывала на такой долгий срок их отношений. — И каково дружить с ним? — Тэхен необычный человек, сложный, — Чонгук пытается продолжить описание Кима, но не знает с чего начать. Нервничает, хрустит пальцами то на одной, то на другой руке. — я до сих пор не понимаю как он мыслит. Своеобразно. Он всегда выручит, смотря конечно, на обстоятельства, но за все эти годы он ни разу не подводил меня. У нас особая дружба. У него больше опыта в жизни, да и внимание к нему повышенное. Юнми с восхищением смотрела на Чона, как будто она не узнала всеобще доступную информацию, а что-то тайное, что не под силу узнать обычному человеку. Та грусть, какая была у нее на лице, уже пропала. Она ярко улыбалась в такую пасмурную, холодную погоду. Ли бережно отнеслась к этой информации. После встречи с Чонгуком даже он, показался ей добрым, но со своими чертями в голове, парнем. Ее не пугала некоторая грубость Чонгука, которую мальчишка неумело выплескивал словами. В голове оставалась мысль о том, что она знает его слишком мало, чтобы делать такие выводы о нем. Может он притворяется и шутит над ней? Потом кинет пост в какой-нибудь соцсети о том, как развел юную тупицу, как теперь она плачет лишь о нем, хотя в обществе ведет себя так же, как и всегда. Юнми отличалась слишком доверчивым характером, но здесь она засомневалась, что такой красивый парень пригласил ее в ресторан, отплатил счет за просто так. У нее не складывалась в голове мотивация Чона проводить с ней время. Она всю жизнь думала, что парни обращают внимание на девушек с идеальной фигурой, хорошим макияжем и восхитительной походкой. Но Чонгук заставил ее подумать, что она тоже могла бы быть ему интересна? После этого события прошло много дней. С Чонгуком девушка не виделась, потому что он не заходил в магазин, по крайней мере, не в ее смену. Тогда, в холодный день, когда парень довез ее до дома, он сказал свой номер телефона и не попрощавшись скрылся за мелкими домами. Юнми несколько раз хотела ему позвонить, узнать как он поживает, но, поразмыслив, она решительно оставляла это дело до лучших времен. Ли столько раз в своей голове мусолила мысль о той девушке, что сидела рядом с ее преподавателем. Кто она? Почему сидит вместе с ним? Что вообще забыла там? Юнми осознала, что начинает ревновать своего преподавателя, медленно становится жадной, хочет, что он смотрел на нее с такой нежностью, как смотрел на какую то девушку. Она несколько раз садилась за холст, пытаясь нарисовать цветы, но через пару часов у нее выходил портрет Кима. Засыпая с мыслями о нем, Тэхен не покидал ее и во снах. Она была полностью в его власти, хоть и пыталась казаться равнодушной к его персоне. Иногда Ли чувствовала себя дурочкой. Как ее мог зацепить преподаватель? Это же такая порочная любовь… Она сама не поняла, когда начала ждать его лекций, вслушиваясь в его голос, мечтательно представляла, как он объясняет эту тему только ей. — Ли Юнми, у нас тут не сон час, — сквозь ее нравственные мучения прорезается голос Тэхена. Она поднимает голову и смотрит на часы. Уже как тридцать минут идет лекция. — Извините меня, — пискнув в ответ, девушка осматривается вокруг, понимая, что добрая половина одногруппников храпит в две ноздри. Она особенная? Нет, он просто сделал ей замечание потому, что она учится на бюджете, а он заботится о ее оценках. Вдруг эта забота нечто большее, что может предложить мистер Ким, когда произносит ее имя снова? Все же она девушка, а девушкам свойственно видеть намеки там, где они невозможны. Ли ссылаясь на свое воображение внимательно смотрит на Тэхена. Если бы она была кем-то другим…той самой, что будет рядом с ним всегда. Юнми не заметила, что Ким тоже разглядывает ее с такой же грустью, без блеска в глазах. Это продолжалось лишь мгновение, наверное потому, что преподавателям нельзя молчать, когда от них требуют информации. Он снова затараторил о современном искусстве, более не засматриваясь на Юнми. Когда лекция была окончена все люди огромным потоком вышли из аудиторий в главный холл. Университетская жизнь кипела новым опытом и общением с другими людьми, но Ли оставалась тенью в этих шумных компаниях. К ней не проявляли интерес как к девушке, наоборот считали ее заучкой, а заучкам следует держать свой короткий нос подальше от длинных ногтей сокурсниц. Девушки в университете были особого сорта, хотя так не принято говорить о прекрасных дамах. Они отлично разбирались в делах моды, можно сказать, были фанатиками всего дорогого и блестящего, при этом самооценки у них были столь низки, что дамы поднимали их за счет других, более слабых на вид, замухрышек. Соответственно, для таких девушек были такие же мужчины. Грозные, статные, благодаря деньгам своих родителей эти парни могли поселить в сознание страх за свое будущее. Их было легко различить друг от друга, но одно их объединяло. Это иностранцы. Честь и слава тем, у кого в друзьях была какая-нибудь Глория или Майкл. В общем, вместе с конкуренцией прибавлялось еще и материальное различие. Над бедными и слабыми обычно издевались, топтали или сморкались в них, а вот с более богатыми отношения были совершенно другими. Их почтили, уважали и создавали негласные законы, а если богач оказался красавчиком, то каждая хотела с ним встречаться, чтобы показать всем, что она достойнее других. — Не знаю, Донсу, — пролепетала какая-то блондинка осматривая Юнми с головы до ног. — Как такое могло прийти в НАШ университет. Смех и только… — Ветром задуло, — отвечала брюнетка в ярко-зеленых чулках. Это дуо уже несколько недель осмеивали Ли за ее «колхозный стиль». Им не нравились светлые юбки и темные брюки, с отвращением смотрели на ее толстовки и смеялись над прической. Девушка не особо смыслила о своем образе, просто надевала то, что прямо попадет ей в руки. Ей было наплевать. Но когда появились эти девки, она будто засомневалась в себе, поэтому всегда ходила с опущенной вниз головой, самое главное — не смотреть на их мерзкие лица. Начала подбирать себе одежду, но не такую дорогую. Свободных денег оставалось совсем чуть-чуть. Донсу — брюнетка, которую знает весь университет. Но знали ее не из-за безумной красоты, над которой постаралась целая бригада врачей. Она не была особо умной, хотя это спорно. Тупая, словно пробка вина возродилась человеком, хотя активно это скрывает. Все заслуги ее любимому и ненаглядному. Парень выдался ей, конечно, не самый красивый, зато сильный. Этот человек жестокий, со своими тараканами в голове, но у него были принципы. Он никогда, даже будучи под сильным гневом, не поднимал руку на девушку. Донсу отличалась язвительным характером и мерзким высоким голосом. Обычно ее любимым делом было хохотать на лекция от какого-то замудренного слова. Она сама человек неординарный, такой отвратительный, что при упоминании ее имени сразу же подкатывает ком в горле. Девушка раздражала абсолютно всех, кроме Арым, той самой девицы стоявшей рядом. Простая шестерка, которая может сбегать в магазин за экстремально короткое время. У Арым были не такие богатые родители, и иногда она тоже подвергалась нападкам и издевкам, а чтобы избежать позора, как-то подружилась с более успешной Донсу. Юнми не нравились обе, да так, что она не могла видеть их лица, настолько они показались ей отталкивающими. Их манера речи, как они меняли свои голоса если рядом находился парень — все это казалось ей отвратительным. Ли не понимала зачем они привлекают внимание, ведь лучше жить тихо, чем говорить о своих успехах всему миру. — Видела что на ней? — начала заводила Арым. — Даже моя бабка такое не носила, — продолжила Донсу, пристально смотря на реакцию Юнми. Ли не была терпилой, но и свою позицию она ярко не показывала. Эта парочка ей так надоела, что девушка впервые за всю свою жизнь не выдержала и направилась к этим бестиям. Впервые, она почувствовала себя уверенной. Юнми просто хочет, чтобы ее никто не трогал, не смеялся над ней, не донимал ее своими язвительными комментариями. — М-можете перестать обсуждать меня? — нерешительным голосом протараторила Ли. — Ох…не кажется тебе, что эта просьба слишком эгоистична? Ты такая страшная…слышала что-нибудь про косметику? — сладким голосом спросила Донсу, надув свои розовые губки. Последовал громкий шлепок. Щека Донсу горела. След от ладони застелил всю левую щеку, наливаясь красным цветом.

***

День назад. Чонгук внимательно следил за стрелкой часов, которая неспешно близилась к часу дня. Его не интересовал легкий джаз, что включил Тэхен на проигрывателе. Его не мучал голод, хотя Ким уже несколько раз жалобно выпрашивал доставку любимой еды. Чон внезапно понял, что кроме времени его ничего не интересует. Он увлеченно смотрел на стрелку часов, ожидая, чего-то особенного, но это «особенное» не происходило. — Чонгук~а, — промямлил Тэхен, приземляясь на мягкий кожанный диван рядом с парнем. — мне скучно. — Что я могу сделать? — Чон с таким невозмутимым взглядом окрестил Кима, что тот прижал свою голову к плечам. — Ты держишь меня в своем доме, а здесь кроме приставки — ничего нет. Я уже измучился… — Бля, Тэ, я же тебе шестой раз говорю о моем отце… — Да-да, его самая крупная сделка во всей его гребанной жизни происходит прямо сейчас и бла-бла-бла, — перебивает старший, прибирая себе маленькую подушку и утыкается в нее носом. — Это не «бла-бла-бла», это огромные деньги. Я за него переживаю, — честно ответил Чонгук, сжимая одну ладонь в другой. — Чего переживать? Не убьют же его там. — Кто знает. — А… — уверенность Тэхена пропадает и он сам со своей наивности усмехается. — слушай, просто не думай об этом. Никто твоего отца не тронет, он же публичное лицо. Да и мы живем в демократичной стране, здесь такие случаи всегда осуждаются. — Надеюсь, — Чонгука такие слова и вправду успокоили. Хоть у него и не было хороших отношений с отцом, но он ценил своего родителя и никак не мог допустить для него плохого конца. — Давай мы сейчас выпьем чуть чуть шампанского и жизнь станет легче, — предложил Тэхен уже держа в руках бутылку брюта, на лице младшего появилась улыбка скорее всего не от алкоголя, а от лица товарища. — вот, у тебя уже появилось настроение. Парень быстро разлил пойло в два серебряных стакана и не дожидаясь друга, осушил одно. — Чонгук, откуда ты знаешь эту девчонку… Ее Юнми кажется зовут. — Помнишь тот вечер, когда мы были в раю? После пьянки я зашел в магазин, а она там спит, — Чон улыбнулся, отпивая шампанского. — а ты? — Ну я… — Хен, только не говори, что ты у нее препод, — понадеялся младший, но его надежды были обрушены язвительным смехом. — Эта девка очень смышленная, она каждый раз сверлит меня взглядом, — с непониманием рассуждает Ким. — Хен, может быть не слишком эта девчонка и умна? — Почему? — Ну…вроде она по тебе сохнет, — произнёс Чон, поднеся бокал к губам. — Не неси чепухи! — Нет, правда, — парень натянул такую лыбу, что показалось, будто влюбленность Юнми как протухшее мясо. Она никому не нужна, так еще и воняет. — видел бы ты ее лицо, когда я рассказал о нашей встрече. — Бля, Чон, — начал Тэхен и еле как сдерживал себя от смеха. — мы познакомились в клубе, когда были насмерть накуренными. Или ей нравится такой стиль жизни? — Тш, я же не дурак ей такое говорить. Узнает, что ты не милый ангелочек, а настоящий…- младший призадумался, подбирая слова. — Дьявол? Комната разразилась громким хохотом. Чон в приступе смеха съехал с удобного дивана на пол, затыкая свой рот ладонью. — Чего смешного? — с непониманием отзывается Тэхен, обиженный реакцией друга. Он понимает, что только что сказал полную ересь, но не высмеивать же его глупость прямо у него перед глазами. — Грозно звучит. — Значит влюбилась в меня? — с серьёзным лицом выпаливает Тэ, обреченно смотря куда-то в даль. — Не то слово, — Гук поднимается с пола, отряхивая от себя пыль и томно вздыхает. — похоже, она впервые сталкивается с таким. Даже жаль ее как-то… — Жаль? Чон~и, ты перепил? Тем более она не единственная, кто по мне фанатеет. Лучше бы мы про какую-нибудь красотку говорили, чем про заучку. — с таким равнодушием прыскнул Ким и подлил себе игристого, что похож он был в эту минуту на ледник, нежели на парня. — Хотя, она достаточно интересна. Не то, чтобы Тэхен устал от внимания женщин, просто он так к этому привык, что жить не мог без милых девушек. Все же лучше слышать по утрам сладкий голос какой-нибудь кореянки, чем будильник. Что уж говорить про лекции, посещаемость которых была самой высокой во всем университете. У него много раз спрашивали, как он добился этого, а он ссылался на подачу информации, и что его внешность к посещаемости не имеет никакого значения. Эта тихоня была настолько обычной, что каждый раз когда парень обращал на нее внимание, он несколько напрягался от ее выражения лица. Честно говоря, он смотря на нее и воображал, как бы она смотрелась в красивой одежде, с вечерним макияжем, но эта фантазия была мимолетной. Ее голос не был сладок для ушей, а тело не было настолько идеальным. Безусловно, ум и усидчивость у нее присутствовали, но на этом далеко не уедешь. Да и кому сейчас интересен ум девушки? У Чонгука были совершенно другие чувства. Девушка привлекла его своей вежливостью и помощью в тот момент, когда сама в ней нуждалась. Все же некоторое впечатление о ней сложилось сугубо положительное, так что Чон мыслил о ней как о высоконравственной даме. Его напрягал тот факт, что ей нравится Ким. Знала бы эта крошка, как Тэхен пользуется девушками и скорее всего разлюбила бы этого придурка. Но женское сердце доверчиво и его легко обмануть. Чон до сих пор не понимал, как Тэ не спалился перед начальством о своем образе жизни, как деканату не сказали о его грязных делах? Парня изумляло то, в каких трущобах живет Юнми. Он, естественно, виду не подал и просто быстро уехал домой, кинув ей свой номер телефона. Чон просто не представлял, что в таких серых домах тоже живут люди, просто им меньше повезло. Особенно, он не смыслил о быте Ли. Как она умещается в таком маленьком домишке? Весь ее дом был размером с его спальню. Осыпанная со стен краска и чуть просевшая крыша, которая не доставляла чувство безопастности. Это совсем не похоже на его двухэтажный домище, с огромным участком, где стоял бассейн вместе с его любимым баром. Однажды, он на своих глазах увидел интерес Тэхена к ней. Но это не светлый интерес, как пишут во многих романах. Это интерес животный, подсказывающий попробывать на вкус замухрышек, вдруг понравится? А ведь Тэ понравится. Парень в этом уверен. Для Кима красивые девушки уже обыденность, а вот стеснение заучек может оказаться для него чем-то новым. Из-за этого Чонгуку стало даже жаль Юнми, ведь Ким просто так не отстанет, если ему приглянется какая-то интересная пассия. Тут выход только один — смерть, но за всю любовную практику Тэ ни разу не встречал таких случаев. Можно просто смириться, жадно принимая подарки или написать сумму, за которую ты готова остаться у парня. Вуаля. И дня не проходит, а ты уже для него незнакомка, просто попутчик, что пришел ночью, дабы скучно не было. Чонгук жалел Ли, но помочь не решался. Не потому что он боится осуждения от старшего, а потому что не знал как ей подсобить. Откупить ее деньгами? Бред, у Тэхена этих денег — жопой жуй. Попросить не трогать ее? Не послушает. Точнее не услышит. Чон нервно перебирал в своей голове все варианты. Ему показалось, что он играет в рулетку и только по воле судьбы у него есть единственный правильный вариант. Парень чуть подумал, просчитывая реакцию Кима. Младший приоткрыл веки и так нежно выпалил «хен», что самому стало неловко от собственного голоса. — Я дурак. Полный дурак. — Гук, с тобой все в порядке? — обеспокоенность заиграла на лице Тэхена и он чуть подвинулся к Чонгуку. — Нет, — уткнулся в плечо Кима младший, пытаясь вспомнить хоть одну грустную историю, чтобы пустить слезу. — Я влюбился в эту Юнми. Она меня с первого раза поразила. Ее глаза и улыбка…когда я на нее смотрел меня самого разрывало от счастья. — Чего? Блять, ты серьезно? — грубо выпалил старший, но ласково прижал к своей груди исповедующегося. — Она же простая замухрышка. Тебе подходит более статная девушка, красивая, со спортивной фигурой. — Сердцу не прикажешь, — Чонгуку бы на актерское идти, а не размусоливать экономику. Так искренне он передал всю свою воображаемую грусть и уныние, что сама по себе по его щеке пробежала одинокая, мужская слеза. — я бы хотел вместе с ней жить на ферме. Растить деток, завести хрюшек и овечек. Не знаю почему… Юнми меня так пленила своим взглядом. — Гук~и, только не плачь, — Тэхен уловил себя на мысли, что лучше другу будет с этой обычной девушкой, нежели одному. Все таки не так она умна, чтобы нанести Чону большой вред. — давай я ей откажу и буду высмеивать ее публично? Тогда, по логике, она придет к первому попавшемуся, лишь бы он над ней не смеялся. — А вдруг нет? Сделает с собой что-нибудь…я этого не перенесу. — Просто…просто будь рядом с ней и тогда она сама к тебе прильнёт. Даже заставлять не надо. Девушки любят добрых и заботливых, будь для нее таким же. Дари сладости, не забывай про праздники и она сама не поймет как влюбится в тебя, как в меня когда-то. Чонгук в душе был рад, что хотя бы на недолгий срок Тэхен оставит Ли в покое. Поблагодарив друга, он еще раз отказал в плане «Всеобщее высмеивание», твердо решив, что эта игра, где главный злодей Ким Тэхен, а Юнми его самая ценная награда, Чон готов стать главным героем, дабы защитить еще совсем невинное женское сердце. Осталось дело за малым. Заверить товарища, что он и правда соблазняет Ли Юнми, а позже просто сказать ему, что она «никакая». Это отобьет желание старшего и они дальше будут жить как раньше. План хороший, а Чон слишком щедрый. Когда он стал чувствовать эмпатию к слабым? Может, когда зашел в маленький магазинчик и увидел спящую девушку?

***

Наше время. Не нужно было давать пощечину этой Донсу. Юнми сама не знала почему она сорвалась на нее, наверное, ее железному терпению пришел конец, и теперь Ли с опаской смотрела на ухажера пострадавшей. Он нервно вздыхал, крутя в своих руках локон любимой. Не прошло и десяти минут как он явился и заботливо поднял Донсу на руки, та вспыхнула и в истерике заплакала. Никогда в своей жизни Юнми не видела таких заботливых мужчин и оттого ей стало стыдно за свой поступок. — Простите меня, — медленно начала она. — просто Донсу плохо обо мне высказалась и я… — Кто ты? — грубо перебивает парень. — Я Ли Юнми, учусь на первом курсе на факультете искусств. — Юнми значит? — верзила чуть призадумывается, а после короткой паузы продолжает. — так вот Юнми. Не хорошо обижать таких миниатюрных девушек… Все таки она не может дать тебе отпор. — Но… — На этот раз я не буду тебя наказывать за твой детский поступок. Все таки ты первокурсница, человек не знающий правил. Но знай, так будет не всегда. Прежде сто раз подумай, чем давать пощечину моей девушке. Юнми хочет сказать, что это Донсу все затеяла, что это она первая начала ее осмеивать, но из ее рта вырывается простое: — Спасибо вам, — кланяется низко, боясь посмотреть в глаза верзиле, который хранит свою дурнушку за шестью замками. Уходя она кинула прощальный взгляд на Донсу, а та с некой обидой отвернулась, сидя на коленях у парня, что с трепетом перебирал ее слипшиеся от лака волосы. Юнми даже почувствовала нотки зависти. Представить только, у нее за свои девятнадцать лет еще не было парня, хотя все ее одногруппницы состояли в серьезных отношениях. Ли тоже хотела носить парные вещи, делать милые фотографии и наслаждаться компанией умного и заботливого мужчины. Ей просто не везло в отношениях, поэтому девушка считала себя закрытой от общества, но непременно хотела это исправить, чтобы не быть неинтересной для того типажа, который ей симпатизировал. Если бы можно было читать мысли, то люди давно бы поняли какая Юнми одинокая. У нее нет друзей. Девушка несколько раз задумывалась о дружбе в ее жизни, но всю ее дружелюбность испортила учеба. Когда она поняла, что умней среднестатистических школьников высшей школы, то ей резко разонравились глупые мальчишки. Почему? Просто с ними не о чем было поговорить. Тема экзаменов, тема запрещенки в школе — все. Она устала слушать сопли других людей. «Эгоистка!» — всплыли в разуме слова матери, и неприятный озноб прошелся по всему телу. Юнми, как бы она не старалась, всегда была для нее единоличницей. Женщина никогда не интересовалась жизнью своей дочери, но покрывать ее матом всегда успевала. — Эй, Юнми! — окликнул ее кто-то за спиной. — Юнми! Девушка, поглощенная собственными мыслями о том, как сегодня проводить день без ссор с родителями, совсем не слышала криков и шума. Она ушла глубоко в себя, забыв про то, что сейчас находится не дома, а стоит посередине огромного холла. Горькая совесть мелькнула в ее уме. Юнми винила себя. Она не достойна. Не должна быть где-либо, кроме своих трущоб. Это ее обитель. Каждый раз, закрывая глаза на свою никчёмность, она правда верила, что в ней есть эта самая никчемность, и от этого на душе становилось холодно. Всю жизнь ей пытались сказать это, даже открыто говорили. Любой человек, даже сильный духом, поверит в свою неудачу. — Юнми, — ее отдернули за рукав кофты и повернули на себя. Перед ней стоял Чон. Его широкие плечи несли несколько тяжелый, черный рюкзак с широкими лямками. Он с негодованием посмотрел на Юнми, лицо которой было поникшим, и казалось, что она вот вот расплачется. Ее подбородок нервно вздрагивал, а глаза наполнились слезами. — Продавщица, ты чего ревешь? — обеспокоенно спросил Чонгук, положив свою руку девушке на плечо. — зачет чтоли не сдала? или пару прогугяла? — Я такая… — она хотела сказать никчемная, но вовремя словила себе на мысли, что это лишь ее проблема. — ничего… все хорошо. — Юнми, я из другого блока шел к тебе, думал, что ты мне дашь какую нибудь награду за это, а ты тут сопли пускаешь. — Я…прости. — За что? — За то, что я такая… — девушка опустила голову, перебирая пальцы. — Слушай, продавщица, ты сегодня работаешь? — Чон заглянул ей в глаза, угадывая реакцию. — я вижу, что тебе грустно, хочу тебя развеселить. — Я…Ну… Нет… Просто мама будет против, если я не буду спать дома, она знает мой график. — Так скажи, что тебя вызвали на работу, делов то… А мы с тобой отдохнем в отличном месте, тебе это на долго запомнится.