Прости меня

      Флэш ворочается на кровати, не в силах уснуть. В очередной раз его настигает бессонница, где из-за его ошибки умирают все. Каждый из клонов. Каждый из команды. Каждый из его братьев… Они давно стали одиннадцатому дороже всего, и он жалел о том, что сделал до того, как понял в полной мере всю тяжесть происходящего тут. Однако мог ли он надеяться на прощение? Из-за него срывалось столько планов, столько вылазок… Он даже убил одного из клонов, пусть и не добровольно, однако ведь сделал это! Шустрик тихо всхлипнул. Сможет ли понять его Шрам? В его планах скорая революция, а если Флэш всё-таки расскажет, то восстание, скорее всего, придётся перенести на более позднее время. А захочет ли Шрам оставлять после такого Флэша в команде?       Шустрик помотал головой, чуть давя на виски. Так и до паранойи недолго… Впрочем, у клона уже мелькали в мыслях подозрения на то, что это заболевание начинает у него развиваться. Это и неудивительно, учитывая то, как сложно ему скрываться от подозрений Диктора и беспокойства братьев…       Флэш рывком садится на кровати, стараясь не растерять решимость. Он обязан рассказать, а если после этого его выгонят из команды или будет ещё что похуже, то заслужил. Найдя маску, висевшую на столбике кровати, клон надевает её таким образом, чтобы та тщательно закрывала глаза. Если ему придётся убегать, то стоит быть готовым, да и так он ощущает себя более защищённым, а значит, ему не будет так страшно. Набрав в грудь побольше воздуха, Флэш срывается с места, уносясь в сторону лаборатории. Сегодня он всё точно расскажет!       Впрочем, перед дверью в кабинет лидера одиннадцатый тормозит, нервно сглатывая. Что будет? Шрам будет злиться? Точно будет разочарован… Однако отступать хоть и не поздно, но уже ни в коем случае нельзя. Шустрик стучится и заглядывает в лабораторию, замечая, что привлёк внимание Шрама. Тот смотрит устало, немного строго, но и мягко. Флэш готов чуть ли не молиться всем богам, чтобы эта мягкость не исчезла после его признания.       — Шрам, я хочу тебе кое-что рассказать… Это очень важно, поэтому, пожалуйста, не перебивай меня, ладно? — попросил одиннадцатый, просяще глядя в алые глаза.       — Конечно, в чём дело? — лидер чуть нахмурился, приготовившись внимательно слушать нервничающего брата.       Шустрик вдохнул и выдохнул, осторожно садясь на один из стульев, стоящих в лаборатории. Опустив голову, он постарался успокоиться и решиться рассказать о том, какую ошибку совершил однажды.        — В общем… Так вышло, что однажды я заключил сделку с Диктором, — выдохнул Флэш, не поднимая взгляд. — Он пообещал сохранять мне жизнь и давать вам шансы на вылазках, не убивая… Мне было страшно, и я не понимал, что происходит… Поэтому я и согласился бегать к нему и докладывать о ваших действиях… Позже я понял, что допустил ошибку, однако было уже поздно… Диктор стал угрожать мне, что тогда сразу же убьёт вас всех на следующей вылазке… Прости, Шрам, мне было слишком страшно признаться тебе в этом раньше… Но сейчас ты начал планировать революцию на ближайшее время, так что я решил, что обязан рассказать об этом… — шустрик вздохнул, замолчав.       На какое-то время в лаборатории повисло молчание. Флэш сжимался в комок от страха, а Шрам задумчиво смотрел на него. Наконец лидер вздохнул и поднялся, заметив, как от этого шустрик вздрогнул, жмурясь. Однако вместо злости или крика клон под номером один обнял одиннадцатого, видя, как тот напуган.        — Ты молодец, что всё же смог сказать об этом, — негромко произнёс Шрам, погладив названного брата по спине. — Конечно, то, что такое происходило, не очень хорошо, однако ничего слишком страшного не успело случиться.       Флэш тихо всхлипнул, прижавшись к лидеру и обнимая его, ощущая, что уже не может сдерживать слёзы. Облегчение от того, что он смог рассказать, вырвалось наружу в виде плача, и Шрам не препятствовал этому, понимая, какой стресс был у одиннадцатого из-за этой тайны. Шустрик сжал в пальцах алую жилетку лидера, понимая, что чуть позже ему придётся рассказать ещё некоторые неприятные новости, однако сейчас он мог наконец выдохнуть, сбросив с себя бремя вины перед командой.